скачать книгу бесплатно
Бортовой техник прапорщик Равиль Тараев отключил ее и доложил:
– Командир, неисправность левого двигателя!
Недокуренная сигарета улетела в щель сдвинутого блистера.
– Вижу. Приготовились к выключению! – буркнул в ответ майор Карбанов и нажал кнопку «радио» для доклада руководителю полетов о чрезвычайном происшествии на борту.
После этого пилоты уменьшили мощность обоих двигателей и скорость полета. Затем командир пихнул вперед левую педаль, ткнулся лбом в выпуклое остекление блистера и посмотрел назад.
– Ну что там? – спросил бортач, беспокойно ерзая на сиденье.
– Дымит, сука. Шлейф аж на пару километров видно.
– Светлый или темный?
– К сожалению, темный, Равиль.
– Черт побери!..
– Может, дикари с земли пальнули? – сказал правый летчик капитан Гусенко и постучал ногтем указательного пальца по стеклу прибора.
Температура масла в левом двигателе постепенно росла, а давление падало.
Бортовой техник в ответ на это замечание лишь пожал плечами.
Командир устранил скольжение машины и проворчал:
– Сомнительно насчет пальнули. Мы близко не подходили к опасным зонам.
На коленях Миши Гусенко лежала полетная карта, на которой жирным маркером были обозначены все районы, где велись боевые действия. Транспортный «Ми-8» летел на небольшой высоте над безлюдной местностью. Под брюхом вертушки проплывала равнина, покрытая густыми джунглями. В принципе, шмальнуть по воздушной цели кто-то мог из-под любого куста. Но сегодняшний маршрут и в самом деле пролегал вдали от территорий, захваченных боевиками, поэтому в обстрел с земли верилось с трудом.
Получив тревожный доклад о неполадках на борту, руководитель полетов майор Степко занервничал. Каждые три-четыре минуты он запрашивал местонахождение вертолета, интересовался обстановкой.
– «Восторг», я двадцать семь – сто четырнадцать. На борту порядок, – спокойно докладывал командир экипажа. – Подготовьте на всякий случай пожарную машину.
Обороты неисправного движка держались на нужном уровне, однако с маслосистемой были явные проблемы. Командир экипажа майор Николай Карбанов перевел его на малый газ, подготовил к выключению.
– На одном дотянем, командир? – с сомнением в голосе справился второй пилот.
– Должны, – отозвался тот. – Сегодня, слава богу, нет такого пекла, как на прошлой неделе.
Пару дней назад погодка действительно смилостивилась. На небе появились облака, за которыми временами пряталось солнце. С моря подул слабый ветерок, и сорокаградусная жара наконец-то сменилась относительной прохладой. В таких условиях двигателям было полегче.
– Тут и плюхнуться-то негде, – заявил Михаил, вздохнул, вытянул шею, осмотрелся.
Под винтокрылой машиной на многие десятки километров вокруг простиралось зеленое покрывало джунглей. Кое-где, правда, в нем желтели дыры. Но и эти проплешины не были пригодны для вынужденной посадки. В выжженной высокой траве виднелись многочисленные останки поломанных деревьев. Сядешь на такую площадку и наверняка пропорешь брюхо вертушки.
– Надеюсь, не придется тут садиться, – сказал командир, глянул на приборы и приказал: – Выключай его, Равиль!
Бортовой техник выключил генератор неис-правного двигателя, затем перекрыл топливопровод и переставил пожарный кран в положение «закрыт».
Левый движок затих. Потеряв половину мощности, вертушка сразу просела. Командиру пришлось опять играть со скоростью, чтобы подобрать оптимальный режим полета.
– Вроде летим, не грохнулись, – сказал Гусенко, когда машина выровнялась, и облегченно вздохнул.
Командир пару раз щелкнул кнопкой триммера и спросил:
– Сколько нам осталось до базы?
– С этой скоростью – двадцать минут, – глянув на карту, ответил Михаил.
– Да что ж сегодня за день-то такой, ядреный корень! – прокряхтел, затаскивая носилки в грузовую кабину, прапорщик Анатолий Нудин.
Командир экипажа капитан Александр Доглин вместе с правым пилотом капитаном Геннадием Рыбиным и медсестрой Властой принимали лежачую больную внутри кабины. А бортач и парочка крепких местных мужчин корячились снаружи. Проем грузовой двери был узковат. С носилок капала кровь. Люди размазывали ее ногами.
Вчера вылетов не случилось, и Нудин провел внеплановый парковый день. Он проверил все подкапотное пространство своей машины, заменил кое-где контровальную проволоку и основательно вычистил обе кабины. С утра вертолет сиял чистотой – ни пылинки, ни пятнышка.
А тут вдруг срочное санитарное задание. В позабытой всеми африканскими богами деревне молодая женщина никак не может разродиться. В радиусе ста километров ни одного врача, ни единого медицинского пункта. Экипажу пришлось подрываться и чесать в западную часть небольшого государства.
– Приподнимите свой край. Да, вот так, – руководил погрузкой Толя. – Теперь заносите влево.
Темнокожая женщина потеряла много крови и почти не воспринимала действительность. Она находилась в сознании, но все то, что происходило вокруг, ее нисколько не волновало. Взгляд бездумно скользил по лицам незнакомых людей, правая рука свисала с носилок.
Картина, которую бригада врачей застала в селении, была удручающей. Молодая темнокожая девчонка с огромным животом исходила кровью. Местные повитухи оказались беспомощны. Почти все два десятка жителей селения суетились, старались хоть как-то помочь роженице. Пожилые женщины пытались остановить кровотечение, молодые мужчины таскали воду. Только старики курили в тени огромной густой изоберлинии, одиноко растущей в центре селения.
К слову, перед тем как окунуться в проблему, экипажу пришлось изрядно попотеть. Вначале они выбирали место посадки, потом мостились. Селение находилось на обширной поляне. Домишки с соломенными крышами в основном жались к опушке, но в центре помимо изоберлинии высилось круглое кострище, сложенное из больших булыжников. Рядом с ним громоздилась порядочная гора сухих дров.
«Ми-8» раздул красноватую пыль, раскидал воздушным потоком дровишки и кое-как уселся на крохотной площадке. Власта, не дожидаясь остановки винтов, спустилась по трапу и побежала к людям, ожидавшим ее помощи.
– Вот так нормально будет, – сказал Нудин и закрепил носилки, установленные на их штатное место. – Теперь никуда не денутся. Можешь приступать.
Медсестра присела рядом с роженицей, коснулась тонкого запястья, принялась считать пульс. А экипаж занял свои места и приготовился к взлету.
База «Сонмар» располагалась на окраине небольшого городка. Помимо взлетно-посадочной площадки и стоянок здесь имелись здание штаба, легкий сборный ангар для ремонта техники и командно-диспетчерский пункт. Склады ГСМ, запчастей и продуктов, госпиталь Красного Креста, пищеблок, прачечная, гараж, объединенный модуль метеообеспечения и связи, жилые дома.
Самым добротным зданием выглядел, разумеется, штаб. Жилые модули и щитовые корпуса гос-питаля были вполне современными.
База была обнесена забором из колючей проволоки. На въезде белело небольшое здание КПП. По периметру изредка прогуливался патруль, состоящий из трех-четырех военнослужащих правительственной армии. Городок находился в глубоком тылу, но меры предосторожности, по мнению президента Фурума Сумала, лишними быть не могли. Караульный взвод, охранявший базу, насчитывал три десятка бойцов и менялся каждые три-четыре дня.
Модули жилого сектора стояли далеко друг от друга, по обе стороны гаревой дорожки. Между домиками были устроены курилки, места отдыха с лавочками и навесами, росли пальмы и зонтичные акации. Пять модулей занимали медики, в трех ютился обслуживающий персонал – поварихи, официантки, работницы прачечной, уборщицы. В четырех размещались летчики и техники, в одном проживал командир базы подполковник Ува Баладу с супругой. В двух последних обитали руководитель полетов майор Дмитрий Степко, начальник материально-технического обеспечения капитан Владимир Боков, пожилой комендант майор Валерий Ивлев, начальник связи капитан Анатолий Анисин, старший инженер авиагруппы капитан Владимир Круглый и метеоролог старший лейтенант Сергей Морозов.
Совершенно отдельным и самостоятельным строением являлась казарма взвода охраны. Она была таковой в прямом и в переносном смысле, стояла на отшибе за густой растительностью между жилым сектором и КПП и не относилась ни к госпиталю, ни к авиаторам. Ее контингент часто менялся, прямого и постоянного начальства не было. Разок-другой в месяц дежурное подразделение охраны проверял командир базы. Более туда никто не захаживал.
Сама база в основном использовалась для работы госпиталя Красного Креста и полетов двух российских транспортных вертолетов. Чаще всего экипажи этих машин вылетали по санитарным заданиям или доставляли гуманитарную помощь в отдаленные уголки страны. Но им выпадали и другие задания, по характеру куда более приближенные к боевым. К примеру, экипажи несколько раз вылетали для выполнения воздушной разведки в прифронтовую зону. Изредка они получали приказ о срочной доставке боеприпасов, медикаментов или эвакуации раненых.
Авиаторам работалось на «Сонмаре» по-разному. Они могли несколько дней ничего не делать, спасались от изнуряющей жары в модулях под кондиционерами. А потом вдруг случалась такая запарка и череда вылетов, что экипажи не успевали толком пообедать.
Примерно такая же картина наблюдалась и у медиков. То затишье с пустыми палатами и приемным покоем, то аврал с какой-нибудь инфекцией или большой партией раненых солдат.
Немногочисленный персонал базы жил дружно. Люди устраивали вечеринки, совместно справляли дни рождения и отмечали праздники.
Выходить за пределы охраняемой территории подполковник Баладу настоятельно не советовал. Зато по выходным выделял старенький автобус и подразделение охраны для поездки по магазинчикам ближайшего городка. Эти шоп-туры тоже были своеобразным развлечением, коих в раздираемой войной стране катастрофически не хватало.
Два часа назад экипаж Карбанова был поднят по тревоге. Задачу по телефону майору поставил военный советник полковник Скопцев. В один из прифронтовых районов требовалось перебросить медикаменты и провизию. Машина с грузом уже находилась в пути и через полчаса должна была прибыть на базу.
За это время экипаж успел получить информацию о воздушной и метеорологической обстановке, подготовиться к полету. Пилоты приняли на борт груз и вылетели.
С задачей они справились без проблем. Погодка радовала, маршрут не отличался сложностью. Долетели, приглядели с воздуха площадку, произвели посадку, скоренько разгрузились и отправились в обратный путь. В общем, самое обычное задание, коих экипажу за несколько месяцев командировки пришлось выполнить не один десяток.
И вдруг за полчаса до выхода на точку Равиль Тараев заметил падение давления и рост температуры масла в левом движке. Но вертушка держалась в воздухе и кое-как добралась до базы. Ее белоснежные строения, подсвеченные вечерним солнцем, появились среди бесконечной зеленой массы, как всегда, неожиданно.
– Неужели доехали? – пробормотал бортовой техник, принюхиваясь к запаху в кабине.
Несмотря на сдвинутые блистеры и открытые круглые иллюминаторы, из грузовой кабины слегка потягивало горелым маслом.
– Доехали, – подтвердил командир и проговорил: – «Восторг», я двадцать семь – сто четырнадцать.
– «Восторг» отвечает сто четырнадцатому, – тут же отозвался руководитель полетов майор Степко. – Как двигатель?
– Выключил, иду на одном.
– Понял. Пожарный расчет готов.
– Старт наблюдаю, прошу посадку с ходу.
– Двадцать семь – сто четырнадцать, посадку с ходу разрешаю. Ветер сто сорок градусов, шесть метров в секунду.
– Разрешили, условия принял.
«Восьмерка» шла на высоте сто пятьдесят метров.
Над краем леса Карбанов немного принял вправо, так, чтобы после выполнения расчетного разворота машина зашла на посадку строго против ветра.
Взлетно-посадочная площадка имела размеры пятьдесят на сто метров. Малочисленная аэродромная команда, набранная из местных мужчин, поддерживала ее в относительном порядке. Во время ночных вылетов по периметру площадки зажигались ограничительные огни, а прожектор, установленный на техническом домике, подсвечивал место посадки.
– Ветерок строго встречный, – подсказал правый летчик.
Командир кивнул, короткими движениями ручки управления удерживая машину на курсе. Кроны крайних деревьев проскочили настолько близко под вертушкой, что Карбанову показалось, будто по ее брюху прошуршали самые верхние ветви.
Вертолет качнулся и мягко коснулся колесами основного шасси красноватого грунта. Прокатившись метров сорок, он плавно опустил нос, окончательно потерял скорость и остановился у дальнего края площадки.
– Фух! – выдохнул Равиль. – Кажется, пронесло.
– Довезем? – спросил бортач, заглянув в грузовую кабину.
Власта повела плечом и ответила:
– Пока не знаю. Анатолий, попросите командира связаться с базой.
– Что передать?
– Нужна машина. А Елена Васильевна пусть готовится к операции.
– Ясно.
Нудин передал информацию Доглину. Тот сразу после набора высоты вышел на связь с «Восторгом».
– Да, понял вас. Машина будет, – заявил руководитель полетов. – Следуйте на точку, на удалении десять доложите!
Пилоты удивленно переглянулись. Голос майора Степко был почему-то встревоженным. Дмитрий Георгиевич отличался завидной выдержкой, вывести его из равновесия могло лишь что-то неординарное.
– Может, спросить? – робко поинтересовался Рыбин.
Доглин поморщился и сказал:
– Не будем засорять эфир.
Впрочем, вскоре они узнали о проблемах с двигателем второго вертолета. Майор Степко снова вышел в эфир и сообщил им об этом.
– Ваше место? – запросил он потом.
– «Восторг», я сто четырнадцатый. Иду на ста метрах, удаление до точки – пятнадцать.
– Правый двигатель в норме?
– Да, правый в порядке.
– Понял.
Несколько секунд члены экипажа Доглина молчали. Отказ двигателя на африканском континенте, пышущем жаром, – всегда большая проблема. Мотор «восьмерки» по своему характеру похож на жителя средней полосы. Он плохо переносит лютый холод и адское пекло. Его самый излюбленный температурный диапазон – от нуля до плюс пятнадцати.
– А мы на свой день жалуемся, – первым подал голос Нудин.
Командир покачал головой и сказал:
– Да уж, несладко сейчас мужикам.
– Сегодня еще по-божески, – проговорил Рыбин. – Хорошо, что вчера не полетели.
База «Сонмар» располагалась в километре от городка Молзуул и соединялась с ним проселочной дорогой. Вокруг базы ровным овалом тянулись два ряда колючей проволоки со стометровой расчищенной полосой безопасности. За ней стеной стояли густые джунгли, куда никто из обитателей базы не совал своего носа. Опасно! Там дикие звери, ядовитые твари, недоумки, обвешанные оружием.
Жизнь на небольшой базе «Сонмар» разнообразием не блистала. Одна поездка в неделю в пыльный захудалый городок за продуктами, посиделки за накрытым столом по случаю какого-нибудь праздника и просмотр изрядно поднадоевших каналов спутникового телевидения. Больше на огороженной территории площадью три с половиной гектара заняться было нечем.
Климат здесь был экваториальным, муссонным, со среднегодовой температурой выше двадцати пяти градусов. Самые жаркие месяцы: март – июнь, август дождливый и прохладный. Сухой и отвратительный период – зима. В это время с севера дует ветер харматтан, приносящий невыносимый зной и ужасающие суточные перепады температур.
Как раз сейчас по местному исчислению она и была. Днем из модулей с работающими кондиционерами лучше без надобности не выходить. А ночью, лежа в постели, желательно хорошенько укрываться.
Может быть, от скуки или же по велению сердца некоторые сотрудники базы заводили любовные интрижки. Те, у кого на родине оставались семьи, старались воздерживаться от подобных увлечений. Холостяки же чувствовали себя в этом плане вольготно и времени даром не теряли.