Миротворец-4

- И что с контролем? – поинтересовался Михаил, - идет успешно?

- В последнее время нет, ваше высочество, честно скажу, - признался адмирал, - японцы наглеют прямо на глазах… вчера и позавчера, например, мимо этой бухты проходила эскадра Уриу, если слышали про такого…

- Как же, - отвечал Михаил, - газеты иногда читаю… заместитель адмирала Того… а какие силы в его эскадре числятся?

- Сейчас расскажу, - продолжил Руднев, пригласив принца в небольшой ресторанчик под названием Кукбингван, - только закажем что-нибудь…

- Никогда не пробовал корейскую кухню, - признался Михаил, - посоветуйте, что тут обычно заказывают.

- С удовольствием, ваше высочество, - адмирал подозвал официанта и бегло продиктовал ему заказ, а потом перевел все это на русский, - чичгэ, это острый такой суп с соевым соусом, потом второе блюдо, куксу – лапша с мясом и овощами, тоже острая, ну и на десерт юджа, фруктовый чай. У вас с желудком проблем нет?

- Все хорошо, - успокоил его Михаил, - родители наградили хорошим здоровьем. Давайте попробуем ваши чичгэ с юджой. Так что там с японцами, расскажите, наконец.

- Им очень не нравится наше присутствие на севере Кореи, ваше высочество, - начал обрисовывать ситуацию Руднев, - по мнению японского руководства все корейцы должны быть их данниками…

- Хм… - задумался Михаил, - а что про это думают сами корейцы?

- Сложный вопрос, - задумался на секунду адмирал, - мы у них особенно не спрашивали об этом, но, насколько мне известно, отношения у них с японцами, мягко говоря, не очень теплые. Примерно как у русских с поляками – это наиболее точная аналогия.

- Дааа… - призадумался Михаил, - с поляками мы развязались четыре года назад, слава богу. Больше нам таких экспериментов внутри одной страны не надо… а японцы, выходит, решили объединить две страны в одну, невзирая на последствия…

- Выходит, что решили, - вздохнул Руднев, - так вот, про эскадру Уриу – в нее входит, насколько нам известно, шесть крейсеров и восемь миноносцев… все, кроме трех-четырех единиц, новейшие образцы, построенные в Англии и в Штатах.

- То есть ваш Варяг и Кореец противостоять им вряд ли смогут, я правильно понял ваш посыл? – ответил Михаил, а официант тем временем принес суп чичгэ и бутылку рисовой водки, которую никто вообще-то не заказывал.

- В целом верно, - кивнул Руднев, - но есть небольшие детали…

- Рассказывайте, - Михаил разлил водку по рюмкам и пригубил налитое, - русские напитки все же лучше…

- Согласен, к местным обычаям надо привыкнуть… так вот, про особенности – бухта Чемульпо вытянута внутрь суши, вход в нее весьма и весьма непростой. Поэтому сюда эскадра Урии или кто там вместо него будет, вряд ли сунется, им надо будет выманить нас на открытую воду.

- И что дальше? – Михаил уже съел половину супа чичгэ, не вызвавшего у него никакого отторжения.

- А дальше одно из двух – либо японцы высадят десант на ближайших сопках, который вынудит нас уйти из бухты, либо они будут ходить вокруг и около до морковкина заговения, я так считаю…

- Я, кстати, интересовался этимологией этого выражения, - улыбнулся Михаил, - про морковкино заговение. Знаете, что оно означает?

- Расскажите.

- Заговение это последний день перед постом, когда можно есть скоромную пищу, - пояснил Михаил, - то есть все, что угодно, кроме морковки, которая скоромной никак не является. Поэтому морковкино заговение означает буквально день, который никогда не наступит…

- Понятно, - ответно улыбнулся Руднев, - так что вы, ваше высочество, скажете насчет японской стратегии?

- Скажу, что хотел бы посмотреть на окрестности этой вашей бухты Чемульпо – покажете? – попросил Михаил.

- Конечно. Ваше высочество, - не смог отказать ему адмирал, - давайте допьем водку и поедем…

Через полчаса Руднев в деталях обрисовал обстановку вокруг бухты Чемульпо, провезя высокого гостя вдоль заливов и сопок.

- К северу от нас находится остров Тэмуйдо и небольшая протока между ним и берегом, - показывал он, широко размахивая руками, - а на юге тоже остров Юнгнеунг, и возле него тоже есть места для стоянки. Если вы, ваше высочество, имеете в виду места, удобные для высадки десанта, то и на севере, и на юге в принципе это возможно…

- Вообще-то я больше хотел посмотреть, где будут располагаться корабли японской эскадры… глубины тут достаточные везде или есть мелкие места?

- Банки есть, ваше высочество, - продолжил свои объяснения адмирал, - но они же все обозначены на картах, так что вряд ли нам это поможет в случае чего…

- Ясно, адмирал, - сказал в итоге всех этих изысканий Михаил, - значит, сделаем вот как…

И далее он в течение десяти примерно минут объяснил в красках, что и как нужно осуществить, если японцы вдруг нарушат свой нейтралитет. Руднев выслушал все это с каменным лицом и подтвердил потом, что все уяснил и принял к сведению. А далее потянулись дни томительного ожидания – инструкции от императора гласили, что первыми начинать боевые действия нельзя ни в коем случае, дабы не предстать агрессорами перед мировым общественным мнением. Стало быть, оставалось одно, ждать, хуже чего, по мнению русской народной мудрости, может быть только догонять…

Михаил исправно сообщал все новости в столицу империи по телеграфу, в остальное же время пытался вникнуть в суть корейской ментальности, объезжая окрестности Чемульпо и общаясь по мере возможности с местными аборигенами. А на четвертый день ожидания на местный аэродром взял и прибыл лично государь-император Георгий I. Вместе с единоутробным братом Николаем. Михаил получил телеграмму об этом и в последний момент успел прибыть к месту посадки.

- Неожиданно, брат, - честно признался он, пожимая руки братьям, - никак не ожидал. Что-то случилось?

- По последним сведениям из очень информированных источников, - Георгий показал пальцем в небо, - война должна начаться завтра, в крайнем случае послезавтра. Так что мы с Николаем решили прибыть на передний, так сказать, край и посмотреть все вживую.

- Не знаю про твои источники, - пожевал губами Михаил, - а у нас тут все тихо и спокойно.

- Ну тогда хотя бы ознакомимся с местной экзотикой, - вставил свои пять копеек Николай, - говорят, корейские женщины очень красивые и страстные.

- Я бы этого не сказал, - горько усмехнулся Михаил, - но ты, конечно, можешь все проверить на практике… поехали.

ваиа

Затишье перед бурей

А вечером все три брата заседали в кают-компании крейсера Варяг и общались по текущим проблемам. Компанию в этой кают-компании им составили командиры наших кораблей Руднев, а также начальник Корейца капитан 2 ранга Беляев Григорий Павлович. Он в основном служил на Балтике, но пару лет назад получил назначение на Тихий океан, где и принял под командование эту никому в общем не нужную канонерскую лодку.

- Сегодня мы пьем ямайский ром, господа, - сказал в начале заседания Георгий, - та же самая русская самогонка, но выгнанная из сахарного тростника… возражений нет?

Он обвел взглядом собравшихся, возражений в их глазах не увидел, тогда продолжил.

- Обстановка у нас напряженная, неприятель вот-вот должен перейти в открытую атаку, а мы обязаны строго соблюдать наши международные обязательства в соответствии с… ну понятно, в связи с чем, - и он проглотил добрых сто грамм рома из пузатой бутылки с логотипом ухмыляющегося пирата. – Какие будут мысли и предложения по этому поводу – я все их выслушаю очень внимательно.

- Бухта Чемульпо, государь, - так начал свой ответ Руднев, - очень узкая в горле и широкая возле берега, поэтому я думаю, что сюда японцы вряд ли сунутся, это будет сплошное самоубийство для них…

- У них же в Японии очень популярен обычай сеппуко, - вспомнил школьный курс Михаил, - ритуальное самоубийство путем вспарывания себе живота – я не ошибаюсь?

- Не ошибаешься, брат, - кивнул ему Георгий, - однако, здесь этот обычай неприменим, насколько я в курсе японских традиций – сеппуко же делают только, если самурай совершил что-то недопустимое и потерял лицо, а у нас в Чемульпо пока никто из них лица не терял… поэтому продолжайте, Всеволод Федорович, - кивнул он Рудневу.

- Повторю, японцы в нашу бухту вряд ли сунутся, поэтому вариантов развития событий я вижу ровно две штуки… первый – десант на ближайшие сопки с последующей попыткой захватить порт, а второй…

- Попытаться как-то выманить два наших корабля на открытое пространство и там уже разобраться с ними в неравном бою, - закончил за него Георгий, - верно?

- Абсолютно правильно, государь, - склонил голову набок Руднев, одновременно допив остатки рома в своем бокале.

- Так вот что я хочу сказать вам, судари вы мои, - продолжил Георгий, - десант необходимо будет как-то пресечь… самый простой способ для этого – патрулирование наиболее вероятных точек высадки.

- У нас недостаточно сил для этого, государь, - напомнил Руднев.

- Это учтено, адмирал, - усмехнулся Георгий, - буквально завтра сюда подойдут два крейсера и два транспорта из Владивостока – они и займутся патрулированием. А что же касается выманивания наших кораблей их бухты, то тут, думаю, надо пойти навстречу пожеланиям японцев.

- Поясните, государь, - вступил в диалог молчавший до этого капитан Корейца, - мы должны совершить ритуальное самоубийство вместо японцев?

- Не совсем так, Григорий Павлович, - покачал головой Георгий, - это будет простая уловка для выстраивания японской эскадры в одну линию. Смотрите сами, - он подошел к карте побережья, висевшей тут на одной стене, - вы вместе с господином Рудневым выходите из горла бухты Чемульпо и встаете на якоря примерно здесь, - он показал пальцем, где именно.

- И зачем нам это делать, ваше величество? – заинтересованно спросил Руднев, - чтобы подставиться под удары главного калибра Асамы и Чиодо?

- Расстояние до них будет слишком большим, чтобы снаряды долетели, - пояснил Георгий, - поэтому Асама, Чиодо и всё остальное, что там у них есть, начнет маневрирование с целью сблизиться, верно?

- Да, государь, - кивнул Беляев, - это наиболее вероятная тактика в таких случаях.

- Вот-вот, - продолжил Георгий, - и в этот момент вступит в бой наша главная ударная сила – самолеты-торпедоносцы…

- Поясните, государь, - попросил Руднев, - торпеды же сейчас применяются с кораблей, а насчет их воздушного базирования я только слышал неопределенные слухи.

- Нашим инженерам с заводов Мамонтова удалось решить эту задачу, - пояснил Георгий, - на крупные самолеты грузоподъемностью в пять тонн и больше, им удалось разместить одну торпеду снизу. Противовоздушной обороны пока еще никто не придумал в нашем мире, поэтому я думаю, что атака пройдет без особенных препятствий… тут главное лечь на нужный курс и вовремя сбросить торпеду в воду, не далее, чем за полмили от цели. А дальше все должно пройти по плану.

- Брат, - подал голос Николай, - а зачем в таком случае нужны маневры Варяга и Корейца, я не совсем понял? Можно же сбросить торпеды в любом месте Желтого моря… и в любое время.

- Не совсем так, брат, - возразил ему Георгий, - во-первых, тут важно, чтобы японцы первыми нарушили мир – для дальнейших разбирательств в той же Лиге наций…

- А во-вторых что? – поддержал беседу Михаил.

- А во-вторых, мой разлюбезный брат, то, что диапазон действий наших торпедоносцев с полным грузом на борту не так велик, чтобы гоняться за японцами по всему Мировому океану… а вот когда они сгрудятся неподалеку от Чемульпо, тут-то и настанет час Х, как говорят в германском генштабе.

- То есть ты хочешь сказать, - ответил ему Михаил, - что у нас сейчас имеется некое супер-оружие, с помощью которого мы сможем диктовать свои условия всему остальному мировому сообществу, так?

- Насчет всего мирового сообщества не скажу, - усмехнулся Георгий, - но в этом конкретном случае надеюсь, что да – мы сможем диктовать свои условия японцам.

- Сколько стоит броненосец, напомни, - попросил Николай.

- Много, брат, - задумался Георгий, - у меня есть данные в английских фунтах – устроит?

- Конечно, брат, озвучь эту стоимость.

- Более старые броненосцы постройки первой половины девяностых типа Сисой илти Севастополь стоили порядка трехсот-четырехсот тысяч фунтов…

- Если перевести в рубли, это будет 3-4 миллиона, - задумчиво перевел курс Михаил.

- Верно, брат, - кивнул Георгий, - примерно столько. Но новейшие образцы военно-морской техники стоят вдвое, если не втрое дороже – миллион-полтора фунтов. Увеличенная броня, орудия калибром 200 мм и более, двигатели повышенной мощности – все это требует дополнительных расходов. А с чем связан твой вопрос, брат?

- Все просто, брат, - Николай допил свой бокал с ромом и продолжил, - думаю, что стоимость торпеды много ниже, чем у японского броненосца… даже если приплюсовать цену Добрыни, все равно в разы меньше будет.

- Абсолютно верно, Николай, - помолчав секунду, ответил Георгий, - стоимость торпеды, используемой в подвеске Добрыни, даже до ста тысяч фунтов не дотягивает. Вместе с самолетом будет триста тысяч - все равно много меньше, чем затратили японцы на покупку Асамы, не говоря уже про Чиоду и прочие Нинивы. Поэтому меч у нас в этом конкретном отрезке времени будет гораздо эффективнее щита…

- Да-да, я слышал про эту теорию противостояния щита и меча, - подал голос Руднев, - они по очереди выходят на первый план, иногда вырывается вперед щит, иногда меч, но в среднем они всегда уравновешивают друг друга.

- Правильно, Всеволод Федорович, - поддержал его выступление Георгий, - именно сейчас наш меч немного опережает щит неприятеля, поэтому могу с большой долей уверенности утверждать, что вы доживете до конца этого месяца, а Варяг с Корейцем не закончат свой жизненный путь на дне Желтого моря, а спокойно дождутся списания через пару десятков лет.

- Вы меня пугаете, ваше величество, - отвечал с каменным лицом Руднев, - откуда такие познания будущего?

- Позвольте мне не отвечать на ваш вопрос, - спокойно парировал этот ответ Георгий, - просто примите, как данность…

- Тогда уж расскажи, брат, что нас всех ждет в будущем, - подмигнул ему Михаил, - нам тоже интересно.

- Как-нибудь в другой раз, - вздохнул Георгий, - а пока давайте готовиться к предстоящим событиям, - он снова подошел к большой карте побережья и продолжил, - значит, мы ждем формального объявления войны от Японии, это раз. Как только оно поступит, Варяг с Корейцем запускают двигатели и выходят вот сюда, - он очертил примерный квадрат к югу от острова Тамуйдо.

- Японцы могут подстерегать нас, не доходя до этого района, - напомнил командир Корейца Беляев, - там достаточно много удобных проток и шхер для засады.

- Логично, - кивнул Георгий, - для контроля возможных мест засады надо выслать разведку, этим займешься ты, - указал он на Николая. – Такие неожиданности нам совершенно ни к чему. Но двинемся далее… когда ваши корабли займут свои места в данном квадрате, к ним должны будут начать движение основные силы эскадры Уриу… я думаю, это займет от трех до шести часов времени.

- Огонь открывать надо? – спросил Руднев.

- По обстановке, - кратко ответил ему Георгий, - но думаю, что до этого не дойдет… потому что подлетное время до этого района от аэродрома Сеула всего полчаса… значит, вы, господа, выступите в роли приманки в загоне крупного зверя.

- Не слишком почетная роль, - поперхнулся Руднев, - но ради отчизны мы готовы потерпеть… а если торпедная атака пройдет не по плану, тогда что? – уточнил он этот момент.

- Да, Всеволод Федрович, - Георгий глубоко вздохнул и вернулся за стол, где его ждал полный бокал ямайского рома, - такой вариант развития событий тоже надо учитывать. Если что-то пойдет не так и флагманы эскадры Уриу останутся в работе, вам надлежит самым скорым ходом вернуться на свои стоянки в порту, вот и все… но лично я рассматриваю вероятность такого неблагоприятного исхода всего-навсего в 10-20 процентов.

- А если атака выйдет успешной, тогда что? – это уже спросил Беляев.

- Тогда вы выдвигаетесь к местам затопления японских кораблей и собираете на борт тонущих японских матросов… они же тоже люди, пусть поживут у нас в плену. А далее по той же схеме – возвращаетесь к причальной стенке в Чемульпо и ремонтируете ходовую часть и вооружение… ну, это если надобность в этом возникнет.

од

Между тучами и морем гордо реет буревестник

И потянулись дни томительного ожидания, ни завтра, ни послезавтра ничего от японцев не пришло… а во время ожидания экипажи двух российских кораблей и четырех бомбардировщиков проводили ежедневные тренировки, отрабатывая до автоматизма необходимые действия в случае непредвиденных обстоятельств. Георгий со своими братьями от нечего делать знакомился с культурой и обычаями места пребывания.

Особенное внимание братьев привлекли упражнения мастеров боевых искусств Кореи – тхэквондо и хапкидо, Михаил даже попросил организовать для себя небольшой вводный курс в хапкидо, что и было сделано в кратчайшие сроки. А через два дня на транспорте из Владивостока прибыли двое известных людей из России – живописец Василий Верещагин и литератор Максим Горький. Их привлекла дальневосточная экзотика и возможное начало боевых действий. Георгий пригласил обоих на ужин в гостиничном ресторане – все же не каждый день в этом захолустье происходит что-то новое.

- Рад познакомиться с вами, - пожал Георгий руки им обоим, - отец, насколько я знаю, встречался с вами несколько раз, а я пока что нет…

- Мы счастливы видеть вас в добром здравии, - ответил за обоих более разговорчивый Горький. – Как поживаете на корейской земле, ваше величество?

- Спасибо, неплохо, - не стал распространяться на эту тему император, - давайте лучше поговорим о ваших планах… у вас же есть какие-то планы на будущее?

- Конечно, ваше величество, - вступил у разговор Горький, сильно налегая на буквы О, - в первую очередь хотелось бы узнать немного больше о Корее и Японии… ну а во вторую очередь, конечно, что-нибудь написать о военных действиях, они же ведь тут скоро начнутся, если я что-то понимаю в этой жизни?

- Ну да, Алексей Максимович, - Георгий прочитал перед встречей краткую справку об обоих собеседниках, поэтому имена и отчества их называл безошибочно, - вы понимаете в жизни достаточно много. Но вот относительно боевых действий я пока не могу ничего сказать ни в утвердительном, ни в отрицательном смысле – все, как говорится, в руках божьих.

- Хорошо, - не стал спорить Горький, - тогда поговорим об искусстве, если вы не возражаете.

- Конечно, не возражаем, ваше величество, - оживился Верещагин, услышав знакомое слово, - если не секрет, вы знакомы с моим творчеством?

- Помилуйте, Василий Васильевич, - усмехнулся Георгий, - да кто же в России вас не знает? Апофеоз войны, Смертельно раненый и это… где отрубленная голова – это, по-моему, на первых местах среди изобразительного искусства в России. Скажите, а вы сами видели эти отрубленные головы или по рассказам очевидцев написали?

- Сам видел всего один раз, в Бухаре, - смущенно признался художник, - там они висели на ограде Ляби-Хауз, это площадь такая в центре, а на ней два медресе и ханаку…

- Ханаку? – не понял император.

- Это что-то вроде русских часовен, - пояснил Верещагин, - на местном наречии – суфийская обитель. И как раз на ограде этой вот обители и висели штук пять голов… русских, кстати, только две было, остальные азиатские.

- Понятно… - задумался Георгий, - вы много раз бывали в этой Средней Азии, может, расскажете, зачем она вообще нужна России, эта Бухара вместе с Самаркандом?

- Могу сделать предположение, - скромно ответил Верещагин, - наверно потому, что если мы не утвердим там свою власть, придут те же англичане, отчего легче нам точно не станет. Свято место, как говорится в русской пословице, пусто не бывает…

- Это верно, господин Верещагин, - улыбнулся Георгий, - а еще есть такая научная максима – природа не терпит пустоты… ее обязательно кто-то займет, эту пустоту. Ну а вообще что вы можете рассказать про эту Бухару?

- Бухара это древний город… очень древний – недавние раскопки археологов обнаружили там культурный слой в 20 метров. Для справки, в самом древнем городе Руси Новгороде этот слой не превышает 8-9 метров. Ее в свое время захватывал Александр Македонский, а потом кто только не захватывал – от арабов и до монголов. Пик могущества Бухары это правление Тимура, он же Тамерлан…

- Да-да, - поддержал разговор Горький, по-прежнему сильно налегая на букву О, - про Тамерлана мне рассказывали в церковно-приходской школе. Там еще была такая история, как он пошел на Русь, но в последний момент взял и повернул назад…

- Правильно, было такое, - подтвердил Георгий, - в конце 14 века… на Руси сложилось мнение, что этот поход предотвратила икона Владимирской Божьей матери, но что там на самом деле случилось – тайна, покрытая мраком. Но мы отклонились от темы, про Бухару… вот вы, как просвещенный человек, Василий Васильевич, погруженный в таинства искусства, можете посоветовать, что нам делать с этой Бухарой? Да и вообще со всеми азиатскими территориями?

- Вы задаете сложный вопрос, ваше величество, - смутился Верещагин, - но хорошо, попробую что-нибудь посоветовать. Ничего особенного с Бухарой делать не надо – пусть все идет так, как идет, в конце концов должно получиться что-то адекватное, ваше величество…

- Я вас услышал, Василий Васильевич, - после небольшой паузы отвечал ему Георгий, - давайте теперь поговорим о литературе, верно, Алексей Максимович? – посмотрел он на Горького.

- Не откажусь, ваше величество, - смело ринулся на амбразуру тот, - про литературу я готов говорить 24 часа в сутки. Нескромный вопрос - мои произведения вы читали какие-то?

- Ну кто из русских людей их не читал, - ответил Георгий, - Песни о соколе и буревестнике вся думающая интеллигенция знает, я так полагаю.

- Не скрою, мне очень лестно ваше мнение, - улыбнулся Горький, - но это уже дела давно минувших дней, так сказать, как и Макар Чудра, с тех я много чего нового написал…

- Нет-нет, Алексей Максимович, - твердо возразил ему Георгий, - давайте про соколов…

- Не возражаю, - поднял перчатку Максим, - давайте о них – что вас интересует?

- Меня интересуют идеи, так сказать, ваших песен, Алексей Максимович, - продолжил Георгий, - а что касается художественной составляющей, там все в порядке… такие притчи и таким языком, по-моему, в мире пока еще никто не писал… если не считать апостолов Матфея, Луки и Иоанна.

- Ей-богу, вы меня смущаете, ваше величество, - скромно потупил глаза Горький.

- Можете называть меня по имени-отчеству, - разрешил тот.

- Хорошо, буду по имени-отчеству… так что там насчет идей, Георгий Александрович?

- Давайте возьмем для определенности одну песню, про буревестника, - начал объяснять император, - смотрите сами – у вас же там проводится прямое противопоставление смелого буревестника, реющего между тучами и небом, и глупого пингвина, который прячется от разгула стихий в утесах, верно?

- Все так, Георгий Александрович, - кивнул Горький.

- И в итоге получается такой посыл – пусть сильнее грянет буря, которая поднимет в небеса буревестника и опустит в преисподнюю пингвина, правильно?

- Не совсем так уж в лоб, - ответил писатель, - но в принципе правильно…

- Давайте пойдем чуть дальше, - усмехнулся Георгий, - если вы не возражаете…

- Какие уж тут возражения, - Горький тем временем разлил остатки рисовой водки по бокалам и выпил свой без тостов, - давайте пройдем далее.

- Смотрите сами, Алексей Максимович, - царь тоже выпил свою рюмку, закусил корейской морковкой и выложил свои умозаключения, - во-первых, птицы семейства буревестников обитают в основном в Южном полушарии… когда я воевал в Трансваале, видел их в немалом количестве.

- Это слабый аргумент против, - поморщился Горький, - в литературе есть такой прием, как метафора и есть аллегории.

- Согласен, - усмехнулся Георгий, - но я еще не закончил… во-вторых – хорошо, допустим, этому вашему буревестнику нравятся штормы и ураганы, хотя хорошего в них немного, но ненастная же погода когда-нибудь, да успокаивается? И что будет делать буревестник в штиль, допустим?

- Он будет заниматься другими своими делами, - угрюмо отвечал Горький.

- Правильно, - поддержал его Георгий, - и ждать новой бури… он же буревестник, даже имя обязывает, так?

- Наверно так, - писатель нервно покрутил в руках рюмку и крикнул официанту, чтобы он принес еще одну бутылку водки, - в природе все устроено более логично, чем в человеческом обществе – есть время разбрасывать камни, а есть время и собирать их.

- Трудно с этим не согласиться, - продолжил Георгий, - знаете что, давайте отбросим в сторону ваши метафоры и аллегории и поговорим прямо, как два русских человека.