Cомнеум. Змеиное кольцо

— Эм... оно от Маркуса, — вся раскраснелась я, словно пойманная с поличным.

Заметно нахмурившись, Лиза, уже одетая в облегающий белый комбинезон с длинными разрезанными по бокам штанинами, подошла ближе. Её глаза недобро сузились.

— Кайзера? Ну уж нет. Его подачки мы принимать не будем.

Сделав особый акцент на этом «мы», она перевела взгляд на полки, кажется, уже прикидывая, какой из своих пёстрых нарядов стоит дать мне на замену.

— Это ещё почему? Ваши взаимоотношения меня совершенно не касаются, — выпалила я, раздражённо вздёрнув подбородок.

— Потому что он бабник, Агата, — резко ответила Лиза. — И наверняка прислал подобный презент не тебе одной. Поверь, в прошлом году через его постель прошло больше девушек, чем проживает в нашем корпусе. Лучше надень что-нибудь из моего. Например, это, — она сняла с вешалки облегающее чёрное платье.

Её предложение, несмотря на грубость, прозвучало как забота. Утренний разговор с Аней о том, что Марк не пропускает ни одной юбки, всё ещё звенел в голове. Поэтому даже это изумительное платье, после слов Лизы, показалось каким-то чужим.

— Ладно, ты права. Давай что-нибудь из твоего, — вздохнула я, коротко кивая.

К семи вечера мы были готовы. Каменская, перерывшая весь шкаф, настояла, чтобы я надела тёмно-синее бархатное платье с высоким воротом и длинными рукавами, по её скромному мнению, идеально подходящее для инаугурации в ведьмовское общество. Напоследок, повертевшись перед зеркалом и убедившись в безупречности Лизиного конского хвоста и моих острых стрелок, которые я рисовала только по самым весомым поводам, мы спустились на первый этаж главного корпуса.

Я тут же замерла от восхищения. Холл, и до этого по-своему прекрасный, теперь был вовсе неузнаваем. Всюду стояли яркие цветочные букеты с вкраплениями алой рябины, перевязанные атласными розовыми бантами; корзины с фруктами и овощами, выставленные на продольные столы, грациозно соседствовали с ароматными пирогами и кувшинами вина. Высокий потолок украшали гирлянды из виноградных листьев и разноцветных ягод, а в воздухе витал аромат корицы и осенних цветов. По углам горели большие свечи, создавая тёплую, почти домашнюю атмосферу. Всё это — вместе со студентами, не поскупившимися на оригинальные одеяния, и отличной музыкой — заставляло восторженно хлопать густыми ресницами. Каким бы абсурдным Мабон ни казался мне праздником, ведьмы умели создать нужное настроение на «ура». Лиза, заметив моё удивление, мягко улыбнулась и, схватив за руку, потянула в гущу толпы, не дав толком ничего понять.

С каждым часом праздник только разгорался. Зал постепенно наполнялся новыми гостями, смехом, музыкой и гулом голосов. Ведьмы и ведьмаки сновали туда-сюда, образуя пёстрый калейдоскоп тканей и цветов. У стола с яблочными пирогами стояла пышная рыжеволосая преподавательница истории ведьм, звонко смеясь над шутками высокого сухопарого ведьмака с седыми висками и орлиным носом. Чуть поодаль кружились в танце молодые пары, сияя лицами от веселья. В такой атмосфере даже студенческие распри отходили на второй план, уступая место праздничной беззаботности.

Мы с Лизой тоже не отставали — много смеялись, болтали, пробовали угощения и, конечно же, вино. Лёгкое, фруктовое, быстро кружившее голову. Чуть позднее к нам присоединилась компания студентов: дерзкая, пышногрудая шатенка Алиса и голубоглазые, совершенно очаровательные братья-близнецы Клим и Алексей. Теперь, осушая бокалы уже вместе, мы пустились в пляс, по очереди предлагая забавные танцевальные движения. Спустя час, вспотев от резких физических нагрузок, я отошла в дальний угол, где заметила мирно болтающих Вику и Анюту.

— Вы выглядите сногсшибательно! — выдала я свой вердикт, окинув взглядом Анино розовое платье в пол, отлично контрастирующее с чёрным нарядом Вики.

Старшая из сестёр, заплетшая вычурную косу с вплетёнными фиолетовыми цветами, выглядела так, будто выдвинула свою кандидатуру на звание королевы бала. А Вика, вопреки своей скромности, игриво сверкала пьяными глазами, подведёнными ярким смоки-айс.

— Ты в порядке? — обратилась я ко второй. — Ну, после стычки с Максом?

— Всё хорошо, — закивала девушка, смущённо переминаясь с ноги на ногу.

— У Вики просто бывают перепады настроения, — шутливо подмигнула мне Аня. — И случались бы они куда реже, если бы кое-кто не вертелся прямо перед носом, — она кивнула на центр танцпола.

Там, выпивая алкоголь прямо из хрустального кувшина, который впоследствии оказался разбитым, вовсю оттанцовывал Максим, окружённый целой армией пьяных учеников. Недолго рассматривая комичную картину того, как он громко подпевал музыке и щедро разливал вино в широко разинутые рты, я фыркнула и закатила глаза.

— Преподаватели разве не должны нас контролировать? Праздник же вроде как священный.

— Они просто понимают, что нельзя держать двадцатилетних под замком весь год, — хихикнула Аня. — Как-то раз нам уже запрещали любые мероприятия, кроме официальных. Райзер, кажется, или кто-то из его компании тогда ежемесячно варил глинтвейн в котлах для зелий. Виола Андреевна чуть инфаркт не словила!

После этих слов мы втроём разразились таким громким смехом, что у нас заболели животы. Девочки вспоминали всё больше нелепых историй из прошлых лет, а я их с интересом слушала, с энтузиазмом визуализируя всё это в своей пьяной, не совсем здраво мыслящей голове.

— Кстати, Гата, — вдруг спохватилась Вика, видимо, наслышанная о моём «подвиге». — Как ты сама? После двух часов, проведённых в астрале?

— Да-да, всё отлично! Честно, сейчас вообще зашибись! — быстро закивала я, ощущая, как мир перед глазами начал медленно, но верно расплываться.

И именно в этот злополучный момент к нашей компании подошёл Марк, учтиво выхватив из моих рук округлый бокал. Такой высокий… с милыми кудряшками и самой обезоруживающей улыбкой, от которой ещё утром у меня содрогалось сердце. Но теперь…

— Думаю, нашей ведьмочке уже хватит, — сказал он, кивнув на весело побулькивающее вино. — И ты всё-таки не надела платье, которое я прислал.

Алкоголь, выпитый с Лизой и потом с девочками, окончательно развязал мне язык. Почувствовав внезапный прилив уверенности и дерзости, я выпалила:

— А почему я должна была его надевать? — криво ухмыльнулась я. — Зная, что ты наверняка рассылаешь подобные «подарки» половине других очаровательных «ведьмочек» университета?

Глядя ему прямо в глаза, я с удовлетворением наблюдала, как улыбка исчезает с его точёного лица.

— Твой выбор, — выдавил он, явно не ожидая такого ответа.

Мне стало душно. Захотелось воздуха. Постояв ещё минуту и послушав неудачные попытки Ани разрядить внезапно повисшее напряжение, я, пообещав скоро вернуться, прошмыгнула на улицу. Колкий взгляд Марка, опьяняющий запах глинтвейна и гул зала начали тяготить.

Туман, как всегда, клубился вокруг величественных стен института, придавая им ещё большей загадочности. Я, с чувством удовлетворённого эстетизма заглядываясь на яркие фонари, которыми были украшены деревья, умостилась на скамейку у большого фонтана, слушая умиротворяющий плеск воды. В памяти всплыли образы жуткой деревни. Тогда мне казалось, что я попала в кошмар, теперь — в, местами пугающую, сказку. А ведь всего месяц назад мы с Лизой попивали коктейли, веселились в аутентичных клубах, и я подумать не могла, что являюсь ведьмой. И не простой, а той, от которой всем что-то нужно… Бессмертной. Эмоции от тайны, с которой не поделилась мама, даже отправляя меня в загадочный университет, по-прежнему бурлили в душе.

Журчание воды успокаивало. Я протянула к ней руку, не касаясь поверхности, лишь проводя ладонью по воздуху. Вода откликнулась. Дрогнула, замерла, а затем медленно поднялась вверх, формируя тонкий, пока ещё слабый хлыст. Я водила им в воздухе, наблюдая, как он переливается и мерцает в свете тусклых фонарей. В такие моменты… Несмотря на весь пережитый ужас, что принёс следом за собой новый, совершенно магический мир, я чувствовала себя благодарной судьбе. Я всегда мечтала быть волшебницей в детстве, читая многочисленные сказки и поглядывая зарубежные мультфильмы. И вот… Когда, с виду, совсем несбыточная мечта исполнилась, я словно до сих пор не верила, убеждаясь в правде лишь тогда, когда вода снова оказывалась в моей власти.

— Твоему водяному дракону не хватает изюминки.

Резко задрав голову кверху, я увидела нависающего надо мной Марка. Больше вида растерянности парень не подавал, вновь озаряясь фирменными ямочками на щеках.

— Какой же? — со скептицизмом спросила я.

Лёгкий, приятно прохладный ветер неожиданно сорвался с его ладони. Такой угрозы мой водяной хлыст не выдержал, разлетаясь мелкими брызгами, которые тут же оросили наши лица.

— Ты знаешь, сколько времени тратится на макияж? — проворчала я, хмуро отряхивая капли.

— Честно… Нет. Но, Агата, клянусь, — расхохотался Марк до жути заразительно, — он совсем не испортился. Ты всё так же прекрасна.

Чтобы не сказать ему ничего «любезного», я стоически промолчала. Даже позволила присесть рядом, что стоило мне, конечно, титанических усилий.

— Вижу, — он немного посерьёзнел, — Вознесенский неплохой учитель. За такой короткий срок так управляться со стихией. Да у тебя талант, ведьмочка!

Похвала Маркуса, неожиданная и искренняя, заставила меня снова забыть о недавней обиде. Мгновенно прилив тепла разлился по щекам, и я лукаво потупила взгляд, начиная нервно водить ладонями по ткани платья.

— Ну да… С водой у меня и правда получается неплохо, — пролепетала, благоразумно умолчав о том, что для получения «лучшего» результата Ян столкнул меня в Чёрное озеро на растерзание русалкам. Уж о чём, а об этом Марку точно было знать необязательно.

— И всё-таки, — снова улыбнулся он, задерживая взгляд на мне, — хотел бы я увидеть тебя в том платье, что прислал. Честно, никогда не дарил ничего подобного другим девушкам, — он наклонился ближе, придавая голосу тихие, доверительные ноты. — Так что, чтобы не говорили эти змеюки, Агата, в этом плане ты у меня первая.

И опять слова, подобные выстрелу. Маркус умел обезоружить одним предложением, заставить неловко болтать ногами, не зная, куда спрятать заалевшие уши. Он постоянно подкупал меня, и дело было не только во внешности. Я ощущала нечто странное, возможно, сходное с приворотом. Не таким, как у Вики. Но его мимика, манера речи, мимолётные улыбки, ровная линия волос… Да даже едва заметный ряд родинок на шее — всё это действовало на меня, словно лёгкое, неуловимое заклинание. Перед ним я становилась самой настоящей дурочкой, забывая все обиды и предупреждения. Знала ведь, что такой тип мужчин, так называемые «обольстители», без проблем находили нужные фразы, чтобы даже самое ледяное сердце начало оттаивать. И всё равно велась.

— Хочешь увидеть? — неожиданно для самой себя предложила я. — Могу примерить его прямо сейчас.

Залив пространство звонким смехом, он выжидающе сверкнул глазами:

— Ого, наша ведьмочка хочет сбежать с праздника? Что ж, я не против тебе в данном помочь, Агата.

Тогда, даже сквозь дебри затуманенного алкоголем сознания, я осознавала, что ещё сотню раз пожалею о таком решении. И всё равно поднялась на ноги, поправляя съехавший кверху подол платья.

Поддерживая Маркуса под локоть, мы прокрались в зал, затем тихонько пронырнув к лестнице, забрались в мою комнату, которая, к всеобщему облегчению, оказалась пустой. Должно быть, девочки продолжали веселиться под громкую музыку, практически здесь не слышимую.

Быстро подойдя к шкафу, распахнула его, впоследствии скрываясь за дверцей, словно за ширмой.

— Закрой глаза, Кайзер! — приказала я Маркусу, хоть и понимала, что это, наверное, глупость. Ведь через толстую дубовую преграду и так ничего не видно.

— Думалось мне, что ведьмы не такие стеснительные. Скорее, наоборот, — хмыкнул он, однако повиновался.

— Те, которые не узнали о своём даре пару недель назад, вполне возможно, — буркнула я, сбрасывая на пол бархатное одеяние.

Изумрудный шёлк скользнул по коже, приятно её лаская. Я поправила вышивку на рукавах, ощущая, как ткань струится и дышит.

— Ну, как-то так… — выдохнула, выглядывая из-за дверцы.

Маркус открыл глаза, вмиг меняя выражение лица. Улыбка слетела с его губ, глаза несвойственно расширились, а челюсть напряглась, активно заиграв желваками. Он смотрел на меня. Долго и молчаливо, отчего в душе становилось неспокойно. Казалось, Марк всегда знал, что ответить; всегда понимал, какие слова подобрать, чтобы перекрутить ситуацию в свою сторону, но сейчас… наградил комнату тишиной.

— Ты… Выглядишь сногсшибательно, Агата, — наконец выдавил он, смочив горло слюной.

Его молочные щёки покрылись лёгкой розовинкой, переходящей на жилистую шею. Я ощутила, как и собственное лицо заливает краской. Лёгкая дрожь пробежала по телу, и я невольно опустила взор к бордовым тапочкам. Затем решилась взглянуть на него, отмечая, что Марк, в своём строгом белом костюме и с уложенными на правый бок волосами, выглядел крайне «хорошо».

— Ты тоже вполне себе ничего, — ляпнула я вслух, мысленно ругая себя за такую неуклюжесть.

На мой своеобразный комплимент он приподнял уголки губ, мягко, тепло, не так заученно, как обычно.

— Может, такая очаровательная мадемуазель согласится одарить танцем не менее прекрасного кавалера? — вальяжно протянул руку он, выгибая спину в игривом наклоне.

— Здесь музыку едва ли слышно, — удивлённо вскинула брови я. — Если уж на то пошло, можем вернуться на бал.

— Не-ет, — запротестовал Марк. — Нам не нужна музыка.

И он начал напевать. Тихую, мелодичную песню, которая показалась мне до боли знакомой. Воспоминания перенесли меня на год назад, в тёплый сентябрь, первый, который я провела вдали от Москвы. Вдали от бывшего парня. Нашей с Лизой отправной точкой оказался колоритный Стамбул. Заселившись в уютные номера, мы спустились выпить в ресторан при отеле, славившийся живой музыкой. Там я и услышала трепетную джазовую балладу о неразделённой любви, исполненную хрупкой молодой девчонкой с ужасно грустными глазами. Её отрывистый тембр намертво застыл в ушах, а слёзы, пролитые за стаканом виски, навсегда окрестили прошлые отношения ошибкой. С последними завываниями фортепиано я пообещала себе, что больше никогда не вернусь к Кириллу и проживу жизнь на полную катушку.

— Говоришь, следил весь год, потому что отец не доверял Лизе…

Тогда эти слова лишь разозлили меня, но теперь всё встало на свои места. Поэтому мне так легко с ним. Поэтому, находясь рядом с Марком, я ощущала безмолвное понимание, будто в нём заключалась моя отдушина. Он знал меня. Даже слишком хорошо. И сейчас, неосознанно подхватив мотив, я начала подпевать ему в унисон.

Несколько секунд перетекли в долгие минуты. Марк притянул меня ближе, закружив в неумелом вальсе посреди тёплой комнаты. Я обвила крепкую шею руками, а его ладони давно умостились на моей тонкой талии, прижимая сильнее. Мы не отрывали глаз друг от друга, утопая в приятных касаниях. Его радужка, обычно выдающая игривость и лёгкость, засверкала чем-то более глубоким, моя улыбка — не сходила с алых губ.

Наши танцующие тени расползались по ровным стенам, и помещение, тускло освещённое настольной лампой, вдруг казалось куда таинственнее и волшебнее, чем пышный декор в главном холле. Время остановилось. В этот момент существовали только мы, двое танцующих под печальную мелодию, звучавшую только в наших головах.

Полностью растворившись в незабываемой атмосфере, я вдруг запнулась. Нога подвернулась, и я полетела вниз, потянув за собой Марка. Он попытался удержать равновесие, каким-то чудом перераспределив вес так, что мы вдвоём, вместо твёрдого пола, рухнули на Лизину кровать. Я оказалась снизу, а он, главенствуя над ситуацией, навис надо мной, подпираясь руками.

Меня посетило дежавю. Пьяное сознание услужливо подкинуло картинку из недавнего прошлого: похожее помещение, поза и Ян. Вот только ощущалось всё совсем по-другому. Тогда — вынужденной необходимостью, смазанной страхом и непониманием. Сейчас… всё было иначе. Горячее дыхание Маркуса опалило мою щёку. Он закусил нижнюю губу, разглядывая моё порозовевшее лицо. Его глаза наполнились похотью, абсолютно точно — желанием, которое я приняла за обманчивую глубину. Он прерывисто дышал, проходясь жадным взглядом по каждой моей черте.

— Вот это, конечно, нас с тобой заносит в странные ситуации, Агата, — шепнул он. — То авария, то это…

— Аварию, между прочим, ты подстроил сам, — я попыталась не думать о его губах, что находились всего в нескольких миллиметрах от моих.

Одной рукой по-прежнему подпирая кровать, другой Марк зашелестел по моим волосам, аккуратно распутывая густые пряди.

— Признаюсь честно, хоть наше падение и не произошло специально, я долго думал, как бы его подстроить.

Опешив, я не нашла, что ответить. И он спас нас от удушающего молчания, утянув в робкий поцелуй.

Вначале касание было лёгким, неуверенным, практически призрачным — будто разведка, проверка реакции. Он словно пробовал меня на вкус, осторожно причмокивая губами, дразня, но не требуя большего. И мне это до одури нравилось. Нравилось ощущать мягкие, влажные губы, отдавать им своё тепло. Нравилось и то, что поцелуй постепенно становился глубже, чувственнее, требовательнее. Я активно отвечала на него, впиваясь пальцами в курчавый затылок. Приоткрыла рот, позволила чужому языку по-хозяйски ворваться внутрь, провести линию вдоль зубов, затем сплетаясь с моим в жарком танце. Он прижался ближе, ладонью обхватывая мою грудь сквозь одежду, отчего в животе запорхал рой бабочек. Я отдалась этому ощущению, позволяя поглотить себя целиком. Разум постепенно густел. Казалось, всё, что существовало, — Марк, его губы на моих, крепкие руки, проводящие полосы вдоль разгорячённого тела, и моё дыхание. Я больше не думала о прошлом, о предостережениях подруг. Остались только мы. Здесь и сейчас.

Я потянулась к его рубашке, расстегнула пару верхних пуговиц, освобождая шею. Он отстранился на мгновение, которое показалось мучительно долгим.

— Вижу, ведьмочке не терпится, — проговорил он хриплым от возбуждения голосом. — Но как-то нечестно… Что голым буду только я.

Затем, замечая, что я не справляюсь, пришёл на помощь, ловко расстёгивая остатки. После… резко сменил позу, кувырком усадив меня к себе на колени и виртуозно расправляясь с молнией платья, скрывавшей спину. Он медленно стянул шёлковые рукава, оголяя ключицы и аккуратную грудь. Поцеловал шею, с пристрастием закусывая кожу. Через полуприкрытые веки я видела его взгляд, полный вожделения, рельефные мышцы живота, тонкую полоску волос, идущую от пупка вниз, и татуировку — хищную змею, которую с особым пристрастием обводили мои острые ногти.

Он доминировал. Оттягивал мою голову назад, захватывая волосы; закусывал нижнюю губу, проводя мокрую дорожку до ключиц; свободной ладонью беспощадно блуждал по груди и животу, спускаясь всё ниже. Я тихо стонала, подстраиваясь под его быстрый темп. Марк явно хотел, чтобы я молила о большем, а моим желанием было, чтобы он просил того же. Я, словно кошка, ластилась к нему, ёрзала по напряжённому бугру через натянутую ткань штанов, игриво откликаясь на поцелуи, особенно рьяно вылизывая ложбину меж его ключиц.

— Не надоело терпеть, Агаточка? — шептал он, закусывая мочку уха.

— А тебе? — загадочно улыбалась я, готовая к следующему раунду затянувшейся прелюдии.

Руки Марка обхватили мои ягодицы, заползая под длинную юбку. Я опустила голову ему на плечо, впиваясь пальцами в спину. И тут… стук. Резкий и громкий, прервавший наше погружение в страстный омут. Марк мгновенно среагировал, легонько столкнув меня с себя. Затем просто растворился в воздухе, выдавая присутствие только томным, не успевшим успокоиться дыханием. Дверной хлопок, и я уже лежала, укрывшись махровым пледом. Притворилась спящей, вслушиваясь в громкое биение сердца.

Включился основной свет, больше не скрывая остатки багровой помады, размазанной по лицу. Следом послышались шаги к письменному столу и шелест макулатуры. Спустя какое-то время цоканье каблуков прекратилось. Я, выждав несколько минут, приоткрыла глаза и столкнулась с лисьим прищуром Ани, стоящей прямо надо мной.

— Да знала я, что ты не спишь, — фыркнула она, поправляя выбившуюся прядь. — И ты, Кайзер… Можешь появиться. Я не до такой степени бездарна, чтобы не унюхать скрывающее заклинание.

Марк, успевший переместиться на мою кровать, тут же возник из воздуха, поднимая рубашку, печально лежавшую на полу.

— Могла сразу сказать, Анюта, — выплюнул он, но существенно успокоился, узнав в гостье не «любимую» сводную сестру.

— Надеялась, что за это время ты охладишь пыл, и мне не придётся разглядывать твоё достоинство, — хихикнула девушка. — Хотя, что я там не видела.

Поняв ошибку, Марк смущённо прикрыл заметную "проблему" в штанах первой попавшейся под руку книгой, в последующем переводя взгляд на меня:

— Кажется, придётся продолжить завтра.

— Кажется, да, — согласилась я, всё ещё находясь где-то далеко от реальности.

Марк, захватив мятый пиджак, поспешил ретироваться, оставляя меня одну справляться с последствиями. Правда, перед этим не выдержал и оставил краткий поцелуй на моей упругой щеке.

— Вечер тот ещё выдался. Видимо, у нас обеих. Прости, Гата, но я не могу сейчас находиться в четырёх стенах. Так что составишь мне компанию? Я покажу одно красивое место, — после паузы предложила Аня.

Я, всё ещё чувствуя угрызения совести, не смела ей отказать.

Глава 10: Проснувшаяся кровожадность.

Всё поглотила тьма. А когда она рассеялась, меня охватило одно-единственное желание — сродни тому, что я видела по ночам в безумных глазах. Оно не было похоже ни на злость, ни на ненависть, ни даже на привычную мне радость. Нечто иное… всепоглощающее и первобытное. Желание убить. Желание крови. Оно бурлило во мне, вытесняя все прочие чувства, становясь единственным ориентиром, ведущим во мгле. И я чувствовала невероятную лёгкость, подчиняясь этому зову, словно это было моей истинной природой. Моим предназначением, раскрытым в священный день Мабона.

***

Холод — пронизывающий, леденящий — прорвался сквозь дымку сна, выдернув меня из объятий забвения. Я резко распахнула глаза, вздрогнув всем телом. Последнее, что помнила: как Аня провела меня на крышу башни, показав невероятный вид на ночной туманный лес и синее небо. Но рядом не было ни её, ни стен университетской комнаты. Я лежала на голой ледяной земле, босыми пальцами ощущая липкую грязь, перемешанную с вязкой чёрной кровью. Моя одежда — белая ночнушка и бежевое пальто, подаренное мамой на девятнадцатилетие, — была порвана и измазана в тёмных, ещё влажных пятнах.

Сердце забилось так бешено, что заглушило все звуки. Я испуганно огляделась. Перед глазами проступили знакомые очертания деревни «Змеиный глаз». Той самой, с которой всё началось. Привычный туман, густой и молочный, клубился вокруг, скрывая очертания ветхих домов. Но одно я узнала безошибочно: прямо передо мной возвышался идол — ужасный, древний, с рогами, уходящими в дымку неба. Идол Рогатого Бога, из-за которого я потеряла сознание две недели назад.

Судорожный страх вспыхнул мгновенно. Что я тут делаю? Как добралась?

Я поднялась, намереваясь немедленно бежать. Атмосфера деревни была жуткой, такой, где не хотелось находиться и минуты. Но стоило встать, как я увидела их — жителей. Силуэты престарелых ведьм с лицами, искажёнными гневом и осуждением, смотрели на меня сквозь туманную пелену. Их пальцы вместе с обвиняющими взглядами были устремлены прямо на меня.

— Проклятая! Проклятая! — кричали они.

— Да что здесь творится?! — выкрикнула я, и голос сорвался на хрип.

Мир начал кружиться, я почти снова упала, но не успела: чья-то крепкая рука обхватила меня со спины, не давая рухнуть. Стало тепло. Знакомо тепло.

— Не трогайте её, — твёрдо и спокойно произнёс Ян.

Ведьмы мгновенно замерли. Их шёпот стих, руки опустились. Казалось, они сильно испугались, не смея перечить его воле. Ян взял меня под локоть и повёл прочь от гудящей толпы, прочь от идола, пахнущего сырой кровью. Но не из деревни — напротив, мы шли всё глубже, туда, где сквозь туман проступал дом моего покойного прадеда. Здание, сильно выделяющееся среди прочих, снова встретило меня с гнетущим спокойствием, только Ян постучал в дверь.

— Давно не виделись, Агата, — добродушно поприветствовал дядя Костя, вовсе не обратив внимания на мой внешний вид. Он буднично разминал затекшие плечи, словно только недавно проснулся.

— Здравствуйте, — сказал Вознесенский. — Поможете, надеюсь?

Константин Фёдорович активно закивал, впуская нас внутрь.

— Как же отказать в просьбе родной кровинушке! Идём, отведу тебя в ванную, — предложил он мне немного нервно. — А жене скажу, чтобы что-нибудь приготовила. Голодные вы, наверное, в такую рань приехать.