Невероятность ошибки

– Нам надо спешить. Идемте представлять меня Источнику. Насколько я понимаю, процесс не из приятных. К тому времени, как Хельдрик с отрядом, который на рассвете прибудет порталом у Страженя, появится у ворот замка, ты должен быть готов отправиться вместе с ними.

– Если появится Хельдрик с отрядом, ― еще раз уточнил Крутт, теперь уже с видимым беспокойством в голосе.

– Когда, ― поправила магистра Салира, ― решение было принято, когда я отправлялась сюда.

– Ты была на Совете? ― брови Крутта взметнулись в неподдельном изумлении.

– А ты думаешь, я бы отпустила своего мальчика одного в логово этих бездарных и слабовольных болтунов после того, как он мне рассказал, чего вы с ним тут наворотили? ― едко осведомилась женщина. ― Было яснее ясного, что как только Император обо всем узнает, первым его желанием будет дать вам обоим по шее. Топором.

– Магический Совет бы не позволил.

– Магическому Совету сначала требовалась хорошая затрещина, чтобы они осознали, что и к чему. Только после этого уж они могут принять решение и твердо встать на защиту своих от Императора и его Совета, ― тонкие губы скептически скривились, ― вот я им эту затрещину и обеспечила. Так что за дело, время идет.

Крутт тотчас же поднялся.

– Ваша Светлость, магистр Салира права, нам нужно спешить, идемте. Прошу нас простить, ― последние слова он адресовал двум герцогиням, которые так и сидели на диване.

Корденс направился к выходу из кабинета вслед за обоими магами. Остановившись, он обернулся к матери и жене и улыбнулся им ободряюще и тепло. Вопреки здравому смыслу, вопреки тревоге, разлитой в воздухе, юному герцогу было весело.

Глава 6

Паучья пещера была знакома Лейре с детства. Именно сюда отец приводил их с Корденсом, чтобы они взглянули на Великий туман. Вон он, виден, лишь стоит выйти из пещеры. Серое клубящееся непроглядное марево, поглощающее весь горизонт, видимый глазу. Как будто художник рисовал картину, а затем в порыве недовольства собой, замазал ее заднюю часть: и разноцветное небо, и прозрачную речку с редкой, но оттого более яркой растительностью по берегам, и стены острых скал, обрамляющих ущелье.

Все это резко обрывалось пеленой Тумана, который растворял в себе все предметы и цвета и, казалось, даже издалека, в двух часах пешего пути от него, навсегда ослеплял любого, кто чуть дольше задерживал на нем взгляд. Так было раньше. А теперь Лейре казалось, что она различает в глубинах Тумана очертания громады гор, тянущихся дальше, к Излому. Действительно ли это? Туман слабеет или это всего лишь игра воображения?

Моргнув, девушка отвела взгляд от Тумана и обернулась ко входу в пещеру и к своим спутникам.

– Сайрт, разведете огонь сами? Мне не хочется лишний раз здесь использовать магию, ― Лейра отпустила поводья своего коня и легко хлопнула того по крупу, побуждая идти щипать траву, которая в небольшом количестве, но все же росла вдоль берега Кристальной. В любом случае коней придется отправить обратно ― дальше с ними ходу не было.

– Конечно, госп… Лейра, ― бодро откликнулся войн, стаскивая со своего коня мешок с поклажей. ― Посмотрим, что там Шарит наловил сегодня с утра у Рыбного камня.

– Госпожа, а почему эта пещера называется Паучьей? ― спросил вышедший наружу Шарит, который относил под каменный свод одеяла. ― Я не увидел внутри никого и ничего, кроме камня.

– Отец рассказывал нам, что когда-то эту пещеру облюбовала одна из тварей Изнанки, ― Лейра поставила наполненный чистой речной водой котелок возле костра, собираемого Сайртом, ― на паука она была совсем не похожа, но ловила своих жертв с помощью тончайшей сети, сплетенной из нитей, которые вытягивала из своего собственного тела. В эту сеть она заматывала жертву, как в кокон, и та растворялась в ней полностью, совсем, включая зубы и волосы, ― девушка задумчиво убрала за ухо прядь светлых волос, как всегда свободно рассыпанных по плечам. ― Вот и назвали тварь Паучихой. Ее удалось убить одному из моих прадедов, совместно с магом, который жил тогда в замке.

– Госпожа, позвольте мне, ― Шарит протянул руку к палке с нанизанными на нее несколькими рыбами, которые Лейра нацелилась почистить, ― вам не пристало этим заниматься!

– Шарит, ― пронзительные светлые глаза потемнели под нахмуренными бровями, ― я Маг На Пути уже три года. Мне доводилось спать и на земле, и на снегу, мне доводилось питаться змеями и сырыми грибами. А если ты сейчас же не перестанешь называть меня госпожой и говорить глупости о том, что мне пристало или не пристало, то я, на правах госпожи, немедленно отправлю тебя обратно в замок вместе с лошадьми.

Побледнев, молодой воин крепко сжал губы, затем молча прижал ладонь к груди, чуть наклонив голову, и, резко развернувшись, ушел в пещеру, обустраивать места для ночлега.

– Все равно провести за собой через Туман я смогу только одного из вас, ― еле слышно проговорила девушка, склонив голову к рыбе так, что волосы закрыли ее лицо.

– В последние годы твари с Изнанки измельчали, говорят, ― Сайрт задумчиво поскреб щеку со шрамом, усаживаясь возле весело разгоревшегося костра. ― Когда я был еще мальчишкой на побегушках у твоего деда, старые служаки рассказывали, что ранее одна тварь могла десяток человек разом извести, и размером они бывали со скалу. А я на своем веку, в вылазках с твоим отцом, никого крупнее, чем Ржавые волки, не встречал. Они размером как раз с горных волков будут, текучие такие, что тот туман, но куски плоти выдирают, говорят, с частью души сразу. Оттого волками их и прозвали. А как иначе имена давать этим неведомым? ― старый воин вытащил меч и положил рядом с собой на камень.

– Возможно, что и измельчали. А возможно, что и привирали старшие ваши, ― улыбнулась Лейра, продолжая чистить рыбу, ловко орудуя ножом. ― Я пока мало времени и внимания уделяла записям, которые вели мои предки. Тем, где описываются сами твари. Это Крутт, наверно, знает их всех от времен их первого появления и до сих пор.

– А если мельчают, так, может, заканчиваются они там уже, а? Сколько тыщ лет их бьем, может, совсем перебьем скоро?

– Вряд ли заканчиваются, ― Лейра вздохнула, передавая воину почищенную рыбу. ― Скорее всего, действительно крупные уже не проходят.

– Как крупная рыба сквозь сети? ― вернувшийся Шарит сел рядом с Сайртом и протянул тому мешочек с приправами.

– Скорее, как… ― девушка задумалась на мгновение. ― Наш мир, он же живой, понимаете? Как мы с вами. И Излом на нем, как рана на теле, нанесенная по неосторожности, но от этого не менее опасная. Ведь через рану в тело может попасть грязь, пыль из воздуха, нечистая вода. Если рану не промыть, не обработать исцеляющим снадобьем, не перевязать, кровь разнесет эту грязь и отравит все тело. Тело начнет слабеть, угасать, и вскоре человек умрет от отравления чужеродными ему частицами. Хотя в той грязи вырастает зерно и живут черви, а болотная вода питает травы, и она отличный дом для пиявок. Наш мир ― это тело, а твари ― это грязь, которая проникает через рану на этом теле. Возможно, они совсем не так уж вредны и опасны там у себя, на Изнанке, но для нашего мира они смертельны.

Оба воина, молодой и старый, понимающе закивали.

– Но, если рану вовремя обработать и прижечь, она рано или поздно заживет, края срастутся, нарастет новая кожа, ― Шарит бросил взгляд в сторону Тумана.

– Ты прав, ― Лейра кивнула на котелок, в котором закипела вода, намекая, что пора опускать туда рыбьи головы. ― Вот поэтому, возможно, и измельчали твари с Изнанки. Кровь Безымянных герцогов, Источник и вы, воины, принесшие клятву крови и уничтожающие тварей столетиями ― это все целебное снадобье и повязка на ране нашего мира. Мы даем ему возможность и время эту рану залечить. Может быть, выздоровление уже близко.

– Только вот после некоторых ран шрамы остаются навсегда, ― Сайрт опять задумчиво потер щеку.

– Лейра, так мы идем к Излому, чтобы посмотреть, затягивается ли рана? ― Шарит прямо посмотрел в глаза девушке.

– Именно. Но если не придет отряд, то дальше отправимся мы вдвоем с Сайртом, а ты будешь ждать нас здесь. Если мы не вернемся через пять дней, ты отправишься в замок с докладом Его Светлости.

– Почему остаюсь я? ― разочарованно выдохнул воин и поджал губы.

– Ты нужнее Его Светлости в замке, чем я, ― ответил за Лейру Сайрт и строго посмотрел на Шарита. ― Ты молод, ты должен провести с герцогом Корденсом всю свою жизнь, служа ему. А я последую к Излому и, может быть, узнаю, что случилось с герцогом Рондфортом, с которым я рос бок о бок.

Железная дисциплина, в которой воспитывали воинов Туманного замка заставила, Шарита проглотить все возражения, но возникшие вопросы он не считал нужным замалчивать.

– Что будет, если рана действительно затянется? Мы тогда станем не нужны?

– Тогда вы будете нужны как никогда, ― серьезно ответила Лейра, отряхивая руки от чешуи. ― Возможно, если срастется Излом, истает и Великий Туман. А за ним…

– А за ним Великие Равнины и кочевники-людоеды, ― Сайрт даже поежился, ― мне рассказывали бывалые воины.

– Многое могло измениться за полторы тысячи лет, ― Лейра задумчиво разглядывала ветку, на которую собиралась нанизать рыбину, прикидывая, поместятся ли все, ― возможно, что и нет там уже кочевников, вымерли по естественным причинам. Когда появился Излом, ведь не только в сторону Империи начали пробиваться твари Изнанки, скорее всего, на другую сторону гор тоже. Смогли ли справиться с ними шаманы племен? Шаманы способны были получать силу от смерти любого живого существа нашего мира. А как насчет смерти тварей с Изнанки? И если да, то как повлияет это на силу шаманов? Ответы на эти вопросы мы получим только, наведавшись на равнины по ту сторону гор. Возможно, что, оставшись отрезанными от наших земель, тамошние обитатели вынужденно изменились так, что теперь станут нашими союзниками. А, возможно, если истает Туман, мы столкнемся с еще более могущественным и страшным врагом, чем раньше. Кроме того, возможность исчезновения Излома заставляет действовать быстрей и решительней тех, кого называют Последователями. Не далее, как на днях, на церемонии в Храме на вашего герцога и его жену было совершено покушение.

При этих словах Лейры оба воина моментально подобрались, на их лицах отразились напряжение и ярость.

– Почему нам об этом не сказали? ― Сайрт переложил меч себе на колени. ― Может, в таком случае, нам всем не следовало сейчас покидать замок?

– Во-первых, в замке, рядом с Источником, Его Светлости ничего не угрожает. Во-вторых, покушение было магическим, ваши надежные и верные клинки, даже заговоренные магом и закаленные в Источнике, не смогли бы уберечь герцога. Ими можно сражаться с тварями Изнанки, но против мага, атакующего исподтишка, они бессильны.

– А кто такие Последователи? ― Шарит помешал в котелке кипящую рыбную похлебку и, вынув из-за пояса обоюдоострый кинжал, начал полировать его об ремень.

Лейра неспешно нанизывала рыбу на ветку.

– Это группа магов, которые считают, что династия нашего Императора слишком уж засиделась на троне. Что частичка божественной в крови его жилах не благословение, а проклятие. Что пора менять власть, традиции, законы и устои государства. И вернее всего это можно сделать, если убить Императора. Но божественная кровь не даст безнаказанно покуситься на нее. Любого, кто рискнет это сделать, вывернет наизнанку. Говорят, на заре Империи такие случаи были. И видевшие это жуткое зрелище, даже описывать его отказывались. Поэтому-то, видимо, и придумали Последователи подчинить себе и выпустить на волю тварей Изнанки. И мешает им в их планах род Безымянного герцога, чей замок стоит у них на пути к Излому. Чтобы расчистить этот путь, Последователи не гнушаются никакими методами. Чаще всего в их ряды попадают маги, будучи молодыми Магами На Пути. Их выискивают сторонники Последователей, их заманивают, их убеждают, им морочат головы, их стращают ужасными последствиями того, что случится, если и дальше будет править династия. Затем им проводят обряд отречения от посвящения, проведенного в Цитадели, разрывают связь, и они становятся невидимыми для Цитадели и Магического совета. Ходят слухи, что они несколько раз захватывали корабли со всей командой и уходили в Великий Туман на море, чтобы попытаться подобраться к Излому с той стороны, поскольку любые попытки проникнуть к нему со стороны Туманного замка обречены.

– И что же с ними стало? ― полюбопытствовал Сайрт.

– Никто не знает, ― развела руками девушка, ― обратно они не возвращались.

– Фанатики, ― презрительно бросил Шарит.

– В какой-то степени мы тоже фанатики, ― Лейра протянула Сайрту нанизанную рыбу, поднялась на ноги, потянулась, глядя на речку, убегающую в сторону, противоположную Туману. ― Просто порой бывает важно не то, какова твоя цель, а то, какими путями и способами ты к ней стремишься.

Оставив своих спутников возле костра, девушка направилась к речке, встала на колени возле самой кромки воды и опустила в нее ладонь. Некоторое время она неподвижно просидела, не сводя невидящего взгляда с бурного прозрачного потока. Ничего. Разочарованно скривив губы, Лейра стряхнула капли воды с руки. Слушать воду ей всегда давалось легко, но здесь, недалеко от Излома, река, берущая свое начало где-то в столетия окутанных магическим Туманом горных вершинах, молчала. Проходили ли по ее берегам недавно люди, зачерпывали ли воды, чтобы умыться, подходили ли лошади, чтобы напиться? Вышел ли отряд? Какой бы спокойной не старалась казаться Крутту и Хельдрику Лейра, убеждая их, что справится сама с задуманным, себе она признавалась в том, что по ее спине маршируют противные холодные мурашки каждый раз, когда она направляла взгляд в сторону Тумана.

Один лишь раз она ходила к Излому. В паре с отцом. Большим, могучим, уверенным в себе. Он держал ее за руку все время, пока вел через Туман и, не переставая, говорил. Спокойным глубоким голосом рассказывал, как правильно видеть дорогу к Излому, какие ловушки, опасные для обычных людей, не носителей крови Хранителей, оставили в Тумане маги.

Сейчас ей необходимо было вспомнить все до единого слова, произнесенного отцом тогда. Закрыв глаза, девушка старалась отрешиться от всех звуков, доносящихся до нее извне: рокота воды, свиста ветра, перекрикивания птиц сверху острых скал, треска костра, негромкой беседы своих спутников.

«Входить в Туман лучше закрыв глаза, ― вспомнилось ей первое наставление отца, ― а еще лучше завязать их непроницаемой повязкой. Иначе твой разум придет в смятение от того, что глаза открыты, а ты не видишь абсолютно ничего, даже собственную руку, поднесенную прямо к глазам. Как если бы вдруг ты внезапно ослеп. Какой бы ни был закаленный и подготовленный человек, подсознание может сыграть с ним нехорошую шутку, может начаться паника и человек полностью утратит ориентацию в пространстве, даже находясь всего в одном шаге от выхода из Тумана. Как носитель крови Хранителей ты всегда будешь чувствовать Излом безо всякого зрения. Идти к нему можно по прямой без опаски. Мысленно протяни нить от себя к нему и иди четко по этой линии. Ориентироваться придется на звуки, на обоняние и осязание. Вести за собой ты можешь только одного человека, обязательно поддерживая телесный контакт, кожа к коже, даже через тонкую ткань не получится, ― герцог Рондфорт крепко сжал ладошку дочери. ― Идем…

Позже, когда в Цитадели Лейре довелось в конце пятого круга обучения проходить испытание в Лабиринте Мрака, оно не показалось ей настолько сложным, как остальным ученикам. Хотя там, в кромешной тьме, ее не вела к цели незримая протянутая нить, она оставалась собранной, спокойной, вспоминая свой путь в Тумане. И нашла выход быстрее всех. Те из учеников, которые так и не смогли c первого раза выбраться из непроглядных зигзагов лабирита, поначалу попытались подступить к ней с расспросами, как же ей это удалось. Лейра пожимала плечами и ссылалась на удачу вкупе с должным настроем, который научилась создавать благодаря занятиям по концентрации магической и душевной энергии. Переводила тему на то, что не зря Главный Наставник, Хельдрик Белоглазый, особенно настаивал на том, чтобы уделять больше внимания этой дисциплине.

Ни с кем в Цитадели не могла говорить Лейра о Тумане, Изломе и Источнике. Как и о своей семье. С первого дня ей приходилось лгать всем. Учиться держать маску на лице, а чувства под замком, что было весьма непросто при ее неугомонном характере и привычке доверять людям, находившимся рядом. Это в Туманном замке дочь герцога могла подойти к любому стражу на посту или погонщику коз и попросить помощи, компании в игре или задать вопрос. В Цитадели же только магистр Хельдрик был для нее тем, к кому можно было прийти со своими сомнениями или печалями.

В Цитадели юных магов тоже учили тому, что взаимопомощь и внимательность друг к другу ― это один из важнейших принципов магического братства, поэтому ни наставники, не соученики никогда не относились к девочке-сиротке плохо, наоборот, старались окружать ее мягкой и ненавязчивой заботой. Лейра сама сторонилась тех, с кем довелось провести долгие десять лет обучения. Она ни с кем не конфликтовала, не испытывала ни к кому неприязни, но опасалась каждого, кто мог бы чуть глубже заглянуть в ее мысли и чувства. Не делилась тайнами и соседками по комнатам, не хихикала с подружками во время занятий, не подпускала к себе близко юношей, который стали поглядывать на нее с неприкрытым интересом по достижении определенного возраста. Незримые тени далеких Излома и Источника вставали непреодолимой стеной между ней и другими магами Цитадели, лишая самых обычных и желанных радостей юности.

Лишь возвращаясь ненадолго домой, к брату, родителям, магистру Крутту и всем остальным обитателям замка, Лейра могла вздохнуть свободно и дать волю всему тому, что под железным панцирем воли было заковано в глубине ее души и сознания месяцы и годы ».

– Лейра! ― громкий зов Шарита, пытающегося перекричать шум речного потока, заставил девушку вздрогнуть и вынырнуть из воспоминаний. ― Похлебка уже готова!

– Иду, ― плеснув речной водой в лицо, словно смывая наваждение, Лейра направилась к костру.

– Лейра, скажи, а вот в Тумане птицы живут? ― Сайрт проводил взглядом парящего над ущельем беркута.

– А травы растут? ― поддержал товарища Шарит, подавая девушке миску с рыбной похлебкой и кусок хлеба. ― Траве и деревьям ведь солнечный свет нужен, а там ему вряд ли пробиться.

– Какие-то, наверно, есть, ― пожав плечами, Лейра принялась дуть на ароматную похлебку, ― живут же какие-то твари под землей, в пещерах. Но вот что-либо съедобное мы там вряд ли сможем найти, хоть зверя, хоть растение. Если только рыбу в той же речке. Но птицы в тумане не летают. Это невозможно.

– Может, тогда и к лучшему, если его не станет? ― Сайрт сосредоточенно переворачивал жарящуюся на огне рыбу. ― Твари Изнанки исчезнут, солнце вновь взойдет над теми горами. А с видимыми ордами людоедов совладаем небось.

– Если бы могли совладать, не призвали бы Туман в свое время, ― покачала головой Лейра.

– Так тыща лет прошла, ― рассудительно проговорил Сайрт, ― и Источник у нас теперь имеется, не пропустит же он людоедов проклятых, даже если много их до сих пор.

– Ты задаешь мне вопросы, на которые ответы не знает никто, Сайрт, ― Лейра отставила пустую миску и положила голову на скрещенные руки, глядя на причудливые огненные узоры на углях.

– Ты сама вопрос, на который никто не знает ответа, ― вдруг фыркнул старый воин. ― Когда вы с братом родились, магистр Крутт чуть голову себе не сломал об книги в библиотеке. Возле Источника неделями ночевал, все, видать, ответы найти хотел.

Лейра невольно улыбнулась, представив себе Крутта Пытливого, которому судьба подкинула такую необычно любопытную задачу. Впрочем, он, как и императорские маги много столетий назад, и сам не уследил за тем, что герцогиня носит двойню, а не одного ребенка.

– Просто у моей матери ранее в роду рождались близнецы, ― объяснила она то, что мало кто знал. ― В Цитадели нам магистры-целители рассказывали, что такая способность передается по женской линии. Впрочем, изучать это стали и выяснили уже после того, как близнецы родились в роду Императора, вопреки древнему закону.

– Какой закон может заставить подчиняться судьбу? ― усмехнулся Сайрт, принюхиваясь к аромату, источаемому жарящейся рыбой. ― Она не спрашивает разрешения ни у Императора, ни у богов, плетя свой узор.

Внезапно Лейра вскинула руку, призывая своих спутников замолчать. Затем она одним резким движением вскочила на ноги, выпрямившись, крутя головой и судорожно вдыхая воздух, напряженная каждой клеткой своего тела. Сайрт помедлил лишь мгновение, вскакивая следом.

Воин, проживший в Туманном замке почти всю свою сознательную жизнь, знал, что в этот момент в замке Его Светлость Корденс, чем бы он ни занимался до этого момента, точно так же вскочил, напрягаясь, как для смертельного броска, и прислушивается, старается прочувствовать малейшее изменение в пространстве вокруг себя. Точно так же, с таким же выражением лица, поднимался по тревоге их отец, герцог Рондфорт. И означало это только одно ― твари с Изнанки вновь проникли через Излом.

– Когда последний раз случился прорыв? ― отрывисто бросила Лейра.

– Чуть более двух лет назад, ― последовал краткий ответ.

– Сколько было тварей?

– Три.

– Сколько человек вышло на уничтожение? Как быстро найдены и уничтожены твари?

– Герцог Рондфорт брал с собой двадцать человек. Нам потребовалось трое суток. Из них полторы для того, чтобы дождаться у границы Тумана.

– Потери?

– Двое.

Спрашивать о том, какие это были твари, не имело смысла. Каждый раз они могли быть разные.

– Сайрт, мне ни разу не приходилось самой вести охоту. У тебя гораздо больше опыта, ты не раз выступал против них с моим отцом. Я готова выслушать твои советы.