Архитектор (не) моей мечты

— Маш, вы машину ещё минут двадцать ждать будете. Поехали ко мне.

— Но до твоего поместья ещё дольше добираться!

Машка с Серегой Кармацким недавно были на моёй днюхе, поэтому она знает и про поместье и про то, как оно далековато находится…

— У меня здесь квартира рядом, в паре кварталов. Долетим минут за пять. Отдохнёте, а завтра всё решим.

Наташка показательно закатывает глаза:

— Я, видимо, ветошь и права голоса не имею?

Не могу сдержаться и тоже показательно стону…

— Ммм…. Наталья, вы всё имеете. И право, и голос, и даже отбитую жопу, — произношу я, уже не в силах держаться. — Только давайте уже поедем.

Маша тоже поддерживает:

— Наташ, поехали. Завтра утром всё решим.

Не даю больше никакой свободы воли. Дискуссии прекращаем! Открываю дверь, закидываю сумки и Машку усаживаю на заднее сиденье. А Наташка шурует, чтобы присесть с другой стороны.

— Наташ, садись вперёд! Там сумки, — показываю я на место рядом с Машей. Одними губами ей говорю: «Со мной поедешь!» — и открываю ей дверь рядом с собой.

Она снова показательно закатывает глаза, но походкой от бедра — хоть сейчас на подиум — идёт и, садясь в «карету», откидывает волосы. И они бьют меня по лицу… Ррр… Львица!

Поворачиваюсь к Машке и напоминаю, чтобы она набрала Кармацкому, а то мужик весь на изжогу уже изошёл.

Едем!

Пока Машка отвлеклась на разговор, у меня есть пара мгновений, чтобы урвать внимание Наташки. Её платьице ещё выше задралось, демонстрируя мне такие виды… Ну нельзя же так издеваться над мужиком, трогать-то нельзя… А мой внутренний железный стержень становится стальным… Выдыхаю… Она прячет улыбку и заглядывает мне в глаза с вопросом: «Как тебе?» Я только веду головой, морщу лоб и закусываю губу, демонстрируя: «Что помру сейчас»… Она тихо хихикает, а мне вообще не до смеха.

Наташка

У Ильи квартира в новом ЖК — из тех, где пространство «дышит». Огромный холл бесшовно переходит в гостиную, объединённую с кухней. Архитектор и дизайнер Ольхов здесь явно постарался: кухонная зона так органично вписана в интерьер, что её почти не замечаешь — просто чистые линии стен, за которыми спрятано всё лишнее.

В зоне отдыха — монументальный белый диван, на котором при желании легко рассядется человек восемь, и пара глубоких кресел. Мне нравится этот диван. Вот бы… — но я гоню непрошеные пошленькие мысли. В стену встроен лаконичный электрокамин — никакой вычурности, только уют. Со светом тоже поработали на славу: можно создать интимный полумрак в отдельных углах или включить яркое заливающее освещение. Хотя днём здесь и так света в избытке благодаря панорамным окнам с видом на сосновый парк.

Планировка простая и логичная. Из гостиной ведут две двери: одна — в гостевую смарт-спальню, а вторая открывает переход в небольшое крыло. Там находится ещё одна спальня, а рядом — комната, которая явно готовится стать кабинетом. Пока там спартанская обстановка: только диван и стол, заваленный чертежами, а рядом — ещё не распакованные коробки с книгами. Сразу видно, человек только обживается, но масштаб уже впечатляет.

Илья провожает Машку в гостевую комнату, а меня ведёт во вторую — тот самый необустроенный кабинет. Как бы невзначай говорит, что я могу воспользоваться ванной в его спальне, и кивает на дверь напротив. Озорные огоньки в его глазах так и сыплются на меня… Что-то задумал?

И, уже ретируясь от моих возможных вопросов и комментариев, он бросает через плечо:

— Я пока приготовлю чай.

Бросаю сумку в кабинете, выуживаю бельё с пижамой и иду искать ту самую ванную в его спальне. Захожу и замираю. Вау… Спальня огромная, метров тридцать, не меньше. В центре — монументальный подиум, на котором лежит кровать. Никаких изголовий, лишних подушек или мещанских рюшей. Всё строго и стильно: бельё глубокого графитового цвета, лаконичные прикроватные тумбы и свет в духе индустриального минимализма. Есть достаточно большое кресло, органично вписывающееся в это пространство.

Из комнаты ведут две двери. Первая — в гардеробную, и это просто рай для перфекциониста. Всё организовано по линейке: идеальные костюмы, хрустящие рубашки, шеренга начищенной обуви. На полках аккуратными стопками лежат пуловеры и свитеры, рядом — два массивных комода и зеркало в пол. Но главное — здесь живёт его аромат. Густой, мужской, от которого мгновенно тяжелеет внизу живота и становится жарко. Впитываю этот запах каждой клеточкой и просто улетаю… Как же хочется сейчас капризно топнуть ножкой и заявить: «Хочу остаться здесь навсегда! И впитывать его…»

Но я заставляю себя вспомнить про душ. Вторая дверь — ванная. Здесь стерильная лаконичность: отделка из белого камня с редкими вкраплениями светло-серой мозаики. Огромная стеклянная душевая кабина, две раковины на единой столешнице и отдельно стоящая ванна по центру. Настоящий спа-минимализм.

Это правда — его интерьер. А я бы сюда вписалась?

Смотрю в зеркало на свою рыжую копну и насыщенно-зелёное платье…

— Мне кажется, Илья Вадимович, вашей жизни очень не хватает ярких красок… Выбери меня, выбери меня… — и на этих словах я замираю, потому что вижу в отражении Илью.

Он стоит в дверном проёме и всматривается в меня, ловя мой взгляд. Улыбается так по-мальчишески искренне, что я ничего не могу с собой поделать — тоже расплываюсь в улыбке, чувствуя, как щёки заливает краской смущения.

— А подслушивать и подглядывать нехорошо…

— А ещё нехорошо мужчину до инфаркта доводить, — парирует он, — надевая такие миниатюрные платья, которые заставляют желать всего. И не только ярких красок, а вообще… всего.

Он так смотрит, что коленки подгибаются… Но Илья вовремя берет ситуацию в свои руки.

— Наташ, принимай душ и выходи пить чай. Машка уже собирается ложиться, — он делает паузу, бросая на меня двусмысленный взгляд, и подмигивает. — А ты приходи… Или сам приду…

Ольхов умеет быть таким горячим? Ну всё, кружите меня, кружите!..

Глава 4. Размышления о методе тыка

Илья

Оставляю Наташку с её застенчивостью и дерзким зелёным платьем в душе. Сам бы с удовольствием остался там же, но нужно быть гостеприимным.

Предлагаю Машке чай — я как раз успел его заварить. Она отказывается и, взяв лишь стакан воды, собирается «к себе». Но я не могу не поднять разговор о Наталье, нужно прощупать почву:

— Маш, Наталья на меня обижена?

Машка качает головой:

— Нет.

— А в чём тогда дело? Ты не пойми неправильно, но мне ещё с ней работать…

— Знаешь, я тебе расскажу анекдот.

— Весь во внимании.

— Лекция по культурологии. Профессор спрашивает: «Как формируется культ личности или, проще говоря, кумир?» С задней парты голос: «Методом тыка, Иван Петрович, методом тыка!» Так что за интерпретацией — не ко мне.

Я хмурюсь и потираю лоб. «Кумир», значит… И Машка об этом знает — выходит, обсуждали. А как известно: кто на языке, тот и в сердце.

— Ага... понятно. Спасибо, Маша.

Она желает мне спокойной ночи. Смешно — «спокойствие» мне точно не светит, пока в шаговой доступности моя рыжая кошечка. Вторю ей тем же, и Машка уходит.

Наливаю чай, ставлю на поднос две чашки и иду в спальню. Наташка ещё не знает, что диван в кабинете вообще не предназначен для сна, так что придётся потесниться… Хотя её монолог перед «волшебным зеркалом» ясно дал понять: она и сама не против меня потеснить. Или быть со мной?

Метод «тыка» я бы применил! Этот метод вообще многое проясняет… И уверен, что «объект» был бы только за. Но что дальше? Я хочу не на один «тык», а насовсем и навсегда…

Захожу в спальню. Наташка ещё в душе: сквозь матовое стекло двери пробивается мягкое сияние и доносится приглушённый шум воды. Ставлю поднос на тумбу и включаю прикроватный светильник. Густой, медовый свет мгновенно съедает углы, создавая ту самую интимную атмосферу, в которой каждое движение кажется медленным и каким-то сладко манящим.

Подхожу к панорамному окну. Вид здесь достойный. Конечно, не масштаб моего загородного поместья с его вековыми соснами, но огни ночного города, рассыпанные внизу, имеют своё очарование. Дёргаю за край — тяжёлые шторы блэкаут бесшумно скользят по направляющим, окончательно отсекая нас от внешнего мира.

Пространство тут же сужается, становится локальным, только для двоих. В этой густой тишине, нарушаемой лишь всплесками воды, воздух, кажется, начинает вибрировать. Аромат её геля для душа с нотками цитруса и вербены уже просачивается в комнату, смешиваясь с моим парфюмом. Мой внутренний стальной стержень снова напоминает о себе. Жду… Её.

Наташка выходит из душа как раз в тот момент, когда я, задернув шторы, собираюсь взять чашку чая и устроиться в кресле. На звук открывающейся двери я поворачиваю голову, и меня обдаёт нежным, влажным ароматом… Ох…

Её волосы убраны наверх, кожа чуть раскраснелась и блестит от капелек воды, которые сияют под мягким светом ночника. На ней только белое полотенце, которое она придерживает рукой. И я понимаю, что под ним больше ничего нет. Ольхов, слюни подбери и «стального» на засов! Я сглатываю… Связки не смыкаются, не могу и слова произнести.

Наташа «отмирает» первой. Боясь нарушить интимную атмосферу, она шепчет:

— Илья, ты здесь?

Я подстраиваюсь под её тон и тоже едва слышно отвечаю:

— Да. Принёс тебе чай… Нам.

Она смущена — и своей наготой, и моим присутствием. Щёки залил густой румянец, дыхание сбито.

— Наташ, я думаю, нам надо поговорить.

— О чём? — тихо спрашивает и опускает глаза.

— О нас… Но тебе нужно одеться, чтобы настолько меня не отвлекать.

— У меня вещи намокли. Я включила душ и…

Держусь из последних сил, на одних морально-волевых, но сознание уже подтапливают её образы в разных вариациях… Прикрываю глаза, пытаясь переключиться.

— Подожди, я дам тебе что-нибудь.

Ретируюсь в гардеробную и приношу свою любимую футболку и шорты. Она благодарит и через пару минут выходит уже в моём. Ну, хоть так я буду сегодня к ней ближе…

Наташа собирается с духом и начинает подчёркнуто по-деловому.

— Вы хотели поговорить...

— Никаких «вы», когда мы наедине.

— Это правило? — взбрыкивает она и вскидывает бровь.

— Нет, это просьба.

— Хорошо. Ты хотел поговорить? О чём?

— Ты сегодня спишь здесь. На диван в кабинете я тебя не положу — сам туда лягу…

— Нет! — почти пищит Наташка. Протестует так искренне, что я не могу сдержать улыбку.

— Ты хочешь, чтобы я лёг здесь, — я указываю на огромную кровать, — с тобой?

— Она такая большая, что я тебя всё равно не замечу…

— Угу! Заметано! Я в душ!

Вижу, что Наташка не ожидала от меня такой прыти: стоит, приоткрыв рот. Я прикасаюсь большим пальцем к её подбородку и чуть подталкиваю вверх, предлагая прикрыть рот, обрамлённый этими пухлыми губками… Ох, беги, Ольхов, беги в душ!

— Уже не отмотаешь, Наташа… Пей чай.

И правда иду в душ. Потому что сдохну прямо сейчас. А мне ещё остаток ночи вдыхать её одуряющий запах и ловить волны жара, которые летят от неё, как позывные, и окончательно меня топят.

Быстро принимаю душ. Но не помогает — стоицизм зашкаливает. Минут пять под ледяной водой, и становится легче. Чуть трезвею от её чар.

Выхожу, растираюсь полотенцем, и тут мне в глаза бросается «сюрприз». И я не про её аромат, хотя он здесь повсюду и буквально взрывает меня изнутри и новой волной похоти, и страсти… На кушетке у ванны лежат аккуратно приготовленные вещи: шёлковая пижамка нежно-розового цвета и кружевные чёрные трусики… Абсолютно сухие.

Врушка… — мысленно выдыхаю я и улыбаюсь новым открытиям. Маленькая бесстрашная врушка — самый вкусный сорт…

Что там у тебя на самом деле намокло? Сейчас проверим, Наташа…

Сейчас проверим.

Глава 5. Первая мучительная

Наташка

Какой же он классный! Больше не хочу быть вдали от него. Четыре года самобичевания и тихой любви… От преподавателя и наставника — к мужчине моей мечты. Да кого ты обманываешь? С первого касания его тембра к твоей ушной раковине был запущен процесс неминуемой гибели от этого чувства. А этот тугодум всё ещё сомневается?!

Ну, пока я на его территории, могу немного пошалить, чтобы и ему было невыносимо сладко… Что, господин Ольхов, не ожидали? Хихикаю про себя.

Я специально вышла в полотенце. Зная его принципы, я была почти на сто процентов уверена, что он сам не перейдёт очерченные им же границы. Но боже, как хочется, чтобы эта красная линия между нами наконец исчезла! Буду играть по-крупному.

Битва с «ред флагами» началась!

Первый — пошатнуть вашу непоколебимость в отношении «наставник — студентка». Сделано!

Второй — а об этом подумаю завтра. Но ты держись, профессор! Держись, Илья Вадимович! Держи меня, Ольхов, — я вся твоя…

Решаю прилечь на кровать. Выбираю позу попикантнее. Нет, не в наших «лучших традициях» мордой вниз — это было бы чересчур однозначно и невкусно. Укладываюсь на бок, эффектно вытянув длинные стройные ножки, и одну для нужного эффекта подтягиваю чуть выше, оставляя пространство для фантазии насчёт манящего афедрона… Всё для «посмотреть», но не для «потрогать».

Но, как это со мной бывает, что-то пошло не так. Четыре часа утра действуют безоговорочно. Стоило голове коснуться подушки — его подушки — и впитать в себя его аромат, как моё расслабленное тельце начало медленно уплывать в сон…

Илья

Хотите поиграть, Наталья Александровна?.. Ну что ж, сами напросились.

Выхожу из ванной, тоже прикрывшись одним лишь полотенцем, но не тут-то было. Наташка — такая домашняя в моей одежде, с шикарной копной огненно-рыжих волос, разметавшихся по подушке — уснула прямо на моей половине кровати.

Подхожу ближе. В слабом свете ночника она ещё прекраснее… Хочется просто присесть рядом и впитывать каждую деталь её ночной неги. Но нужно поспать. Хоть немного, иначе на завтрашние перепалки с ней у меня просто не хватит сил.

Одеваюсь и укладываюсь рядом. Жар от её тела, как я и предполагал, мгновенно окутывает мозг. Не ведая, что творю, на автомате притягиваю её к себе. Она во сне, будто так и должно быть, поворачивается и буквально вжимается в меня, закинув ножку на моё бедро… Ну вот и поспали. «Стальной» пробивает мозг: «Вкусно! Бери!» А остатки сознания шепчут: «Не трогай… Четыре утра — не время для такой изысканной еды. Нужно соблюсти весь ритуал, а для него нужно время и ясность».

Не могу ничего поделать с рефлексами. Прижимаю её ещё плотнее, чувствуя всем телом её тепло. Пытка… Губы сами находят её нежную шею. Её запах отправляет меня в мир таких горячих фантазий, что внутри разгорается пожар, потушить который под силу только ей. Она что-то мурчит во сне и чуть хрипло выдыхает моё имя…

Точно скончаюсь.

Два часа совместных мучений и истязания «относительной неприкосновенности» отрезают любую возможность уснуть. Ощущение, что мне сделали лоботомию, оставив одну-единственную извилину, которая топит за продолжение рода. Я уже как волк готов выть. Отстраниться — выше моих сил, а лежать так — значит либо дождаться остановки сердца, либо натворить дел, за которые потом не оправдаешься.

Аккуратно перекладываю её на подушку. Она хнычет и сопротивляется, не желая отпускать тепло. Укрываю её одеялом, а сам снова иду в ванну. Физическое напряжение удаётся снять быстро, в несколько движений, но мозг так просто не отфильтровать… Снова душ. На этот раз — максимально ледяной, чтобы окончательно выбить из головы фантомные ощущения её ног, переплетенных с моими. Хочу её безумно.

Утро не приносит облегчения. Оно врывается в моё сознание и проезжает по мне, будто бетоноукладчик… Мне нужно много кофе. Может, он и другое пространство, лишённое её присутствия, меня немного отрезвят. Ретируюсь из спальни, тихо прикрывая дверь.

Слышу, как в глубине квартиры хлопает дверь ванной. Моя Харита проснулась. Интересно, она помнит, как хныкала у меня в руках, не желая отпускать, или решит, что ей всё это приснилось?

Я стою у кухонного острова, опираясь на него руками, и смотрю на сосны за окном. Пью утренний эспрессо. Слышу её тихие шаги. Мягкие, осторожные — ну точно кошечка… Давлю улыбку. Она замирает в дверях, и я кожей чувствую её взгляд.

— Доброе утро, Илья… — голос у неё заспанный, с той самой хрипотцой, которая ночью едва не лишила меня рассудка.

После душа она переоделась в свою «скромную» пижамку из двух полосочек тончайшего шёлка, а я вспоминаю кружевные чёрные трусики, которые вчера заприметил там же… И пиздец формируемому такими усилиями спокойствию. «Стальной» вновь обретает силу. Он уже почти чугунный: от одного её слова или взгляда может расхерачиться вдребезги…

— Утро добрым не бывает, Наташа, — отвечаю я чуть суше, чем хотел бы. — Кофе?

— Угу… Что, настолько всё со мной было плохо? — слышу нотки неуверенности в её голосе.

Ну уж нет. Это точно не наша тема.

— Ох, девочка Наташа, всё было настолько хорошо, что мне остро хочется продолжения. Вот прямо здесь. На этом столе…

Звучит пошленько, зато искренне. Вижу, как это мгновенно поднимает ей настроение и самооценку. Наташка закусывает губу, чтобы не заулыбаться во весь рот.

— Пей кофе, котёнок, и будем собираться в «Велес». У тебя сегодня первый день с несносным ханжой и твоим архитектором-наставником. Поехали.

— Хорошо, — она покрывается румянцем и прячет глаза.

Я подхожу к ней вплотную. Касаюсь ладонью её щеки, и она приоткрывает рот от неожиданности…

— Моя Харита!

— А ты, значит, Гефест? А где хромота, друже?..

— «Друже»… — хмыкаю я. — Ещё одна такая ночь, и я точно буду хромать — от тяжести в паху.

Оставляю её наедине с залитыми краской щеками и распахнутыми от удивления глазами. Бросаю уже через плечо:

— Я одеваться, чего и тебе советую, стажёр! Впереди нас ждут трудовые подвиги и много вкусного.

* Гефест — бог огня, покровитель кузнечного ремесла и самый искусный мастер, способный выковать всё: от молний Зевса до изящных украшений. Главный архитектор Олимпа. Его жена богиня Харита. Когда она входит в мастерскую Гефеста, она приносит туда свет и вдохновение. Без неё работа Гефеста была бы просто функциональной, но с ней она становится прекрасной.

Глава 6. Продолжение банкета

Наташка

Остаюсь на кухне... Да, судя по всему, своими неконтролируемыми ночными выпадами я устроила Илье настоящий курс выживания вместо сна. Интересно, что именно я вытворяла? Зная себя — от невинного бормотания про свои фантазии с ним до активного тактильного захвата территорий. Мой самоконтроль просто сдаёт полномочия и уходит в отпуск когда он поблизости.

Тело предательски хранит память о его упругости где-то в районе моего живота и бёдер... Сглатываю. Одни только сонные отголоски этих воспоминаний заставляют дыхание сбиваться, а уж каково было ему, живому и бодрствующему… Довела мужика. Надо срочно реанимировать свои позиции.

Как говорят, путь к сердцу мужчины лежит через... его трусы! Путь короткий, эффективный, но чертовски «скользкий», и мы до него буксуем в пробках уже четыре года. Так что возвращаемся к классике — кулинарному соблазнению. Готовлю завтрак.

Помню, как-то мы завтракали в кафе: ели нечто калорийное и совершенно нездоровое, но он был в полном восторге. Обычно Ольхов следит за питанием так, будто от этого зависит спасение человечества (ну, и откуда бы взяться этому божественному телу?). Что ж, внесём немного «грешного» вкуса и эстетики в его утро.

Затеваю оладьи: на кефире, пышные, кружевные — прямо кулинарное произведение искусства. К ним — свежие ягоды, йогурт и мёд... Хорошо, что в его холостяцком раю нашлись нужные ингредиенты. Стараюсь не греметь посудой: не хочу, чтобы систер проснулась и застала меня за ролью идеальной хозяюшки...

Оладьи получаются просто бомбические. Моя баба Лида точно бы одобрила: «Молодец, девка! Даже самый колючий мужик после такого блюда станет мягким, как пух». Слышишь, Ольхов? Тебе пора становиться мягким… Я хочу уже нырнуть в эту перинку. Ну, или хотя бы быть чуть менее хмурым. Этот шедевр заслуживает быть съеденным в приятной компании.

Накрываю на стол, любуюсь делом рук своих и буквально лечу в кабинет переодеться.

Илья

Уже готовый к рабочему дню, выхожу, чтобы захватить причину моего недосыпа — сладкую девочку и рыжую лисичку Наташку. Но в гостиной её нет. Зато есть прекрасно сервированный стол, на котором расположились две тарелки с пышными, идеально выложенными оладьями. Они украшены малиной, кусочками клубники и даже листиками мяты. Рядом — розетки с йогуртом и мёдом. Кофе…

Она даже где-то откопала льняные салфетки под приборы светло-бежевого цвета, и приготовила такие же для коленей, только белые. Водрузила по центру стола небольшую вазочку — импровизированную из необычного стакана для виски, вообще-то, — и поставила в неё пучок мяты с соцветиями. Отвал башки просто… За дизайн — твердая пятерка, за цветовое решение — тоже. Вкус оценим сейчас, но уверен: здесь все сто из ста.

А вот и она.

Наташ, ну нельзя же быть настолько притягательной…

От смеси запаха свежей выпечки и самой Наташки в голове проносятся флешбэки о том, как мы когда-то уже завтракали вместе.

Флешбэк (полтора года назад)

Первая неделя после сессии и каникул. Февраль. Температура за окном авто –30, в душе –70, потому что я уверен: на мою пару по архитектурному проектированию она сегодня точно не придёт. Студенты — народ нежный, а такой мороз — повод уважительный. Да я и сам не хочу, чтобы эта девочка отморозила себе носик, ушки или... попу. На дорогах полная неразбериха, всё стоит, но я всё же добираюсь до университета почти вовремя.

Захожу в аудиторию ровно в девять — а она ждёт. Одна. Меня...

От неожиданности и радости, которая мгновенно затапливает всё внутри, хочется сгрести её в охапку и нестись на руках по коридорам. Посадить в ещё не остывшую машину и мчать в тёплые страны — пить утренний кофе, есть круассаны, да что угодно, лишь бы с ней! И лишь бы не в этих стенах, где наши роли четко определены: преподаватель и студентка.

Она «отмирает» первой:

— Илья Вадимович, доброе утро, — в её голосе слышится сонная нега и искренняя радость от встречи. Надеюсь, именно со мной.

— Приветствую, Наталья! Больше нас никто не почтит своим визитом?

— Нет, ребята отписались, что замерзли, а кто-то застрял в пути.

Мне чертовски нравится этот поворот. Вообще, я продолжил этот эксперимент с вузом только из-за неё. Если бы она только знала... Я даже других групп не брал. Только её.

— Наташ, раз никто больше не придёт, приглашаю тебя выпить кофе в ближайшем ресторанчике.

Тут неподалеку есть пара неплохих мест, даже французский ресторанчик с приличными завтраками.

— А нам можно? — эта рыжая лисичка заливается густым румянцем.

— Можно. За пределами вуза можно всё. Это же просто кофе. Мы не будем нарушать границ...

— Я бы нарушила, — тихо шепчет она, но, видимо, испугавшись собственной смелости, закусывает губу и отводит взгляд.

Мой самоконтроль в этот момент дает серьезную трещину. И я шепчу ей:

— Я бы тоже...

В полупустом ресторанчике пахло корицей и предвкушением. Мы заняли самый дальний столик, скрытый тяжелой бархатной шторой от любопытных глаз. За окном бесновалась вьюга, а здесь, в интимном полумраке, воздух буквально искрил.

Она заказала те самые оладьи с ягодами — такие же, как сегодня готовила на моей кухне. Но смотрел я не на еду. Я смотрел на её губы, на которых застыла капля меда, и на то, как она, поймав мой взгляд, медленно слизнула её, не отрывая глаз от моих.

— Илья Вадимович, — её голос опустился до едва различимого шепота, — вы так на меня смотрите... будто ставите «незачет» по поведению.

— Напротив, Наташ. За поведение я бы поставил вам «отлично». А вот за то, что вы делаете с моей выдержкой — тут явный провал.

Я накрыл её ладонь своей. Кожа была прохладной, но в месте нашего соприкосновения будто прошел разряд тока. Она не отстранилась. Наоборот, переплела свои пальцы с моими. В ту секунду дистанция «преподаватель — студентка» сократилась до расстояния одного вдоха.

— Вы обещали не нарушать границ, — напомнила она, а сама подалась вперед, так что я почувствовал тепло её дыхания.

— Я солгал.

Не контролирую больше себя. Поддаюсь навстречу, сокращая последние сантиметры... Это был не просто поцелуй — это было признание, долгожданный взрыв всего того, что мы копили месяцами в душных аудиториях. Вкус кофе, сладость ягод и морозная свежесть её кожи — всё смешалось в один безумный коктейль. Моя рука собственнически легла ей на затылок, притягивая ближе, а её пальцы впились в мои плечи.