Трупий Пастух

Нож. Судя по материалам дела, составленным капитаном Шерзом Крюгеным, след от ранения Гурика по ширине равен лезвию ножа, которым тот заколол Гелию. Почему убийца это сделал? Это месть? Просто уловка, чтобы сбить следствие с правильного следа? А может, это злая шутка?

– Николай Змиев, – дверь в морг открылась, за ней стоял Шерз Крюген. – у нас тут инцидентик случился.

– Что значит «инцидентик»?

– Ну, – капитан подошёл к нему, бросил брезгливый взгляд на труп и продолжил, – появился свидетель убийства. Сюда мы его доставлять не будем, с этим есть определённые сложности.

Николай посмотрел на труп. Как гласит протокол, при отправке гвардейца на расследование дела, ему должны дать осмотреть вживую все вещественные улики, все трупы (если это возможно) и пообщаться со всеми причастными к делу. Делается это для того, чтобы расследование проходило максимально объективно и чтобы ничто не было нарочно скрыто или искажено. В случае, если выяснится, что материалы дела не соответствуют истине, и прибывший на место гвардеец не проверил их или умышленно принял участие в фальсификации, конец его, как и главных виновников, будет весьма печален… В зависимости от масштабов преступления могут применяться как штрафы (притом огромные – нижняя их планка равна зарплате виновника за половину года), так и тюрьма, вплоть до пожизненного срока, или дело может дойти даже до смертной казни.

По оценке Николая, останки соответствовали представленным в отчёте материалам. Протокол соблюдён, более детальный осмотр в силу своих звания и компетенции он проводить не обязан.

– Ладно, поехали, – следователь нажал на кнопку морозильной камеры, герметично запечатав труп. – И да, свидетель, – продолжил он, уже выйдя из морга, – это не «инцидентик».

– Ну, это как посмотреть. Тут уже надо оценивать качество самого свидетеля.

Они выскочили под дождь и через считанные секунды уже были внутри служебного лефтемобиля.

– Как думаете, – Шерз улыбнулся, и улыбка его была весьма печальна, – почему мы едем к свидетелю, а не он к нам?

– Не люблю отвечать на вопросы с подвохом. Говорите прямо.

– Потому что он сейчас в клинике для душевнобольных. Давно стоит на учёте, а во время убийства его состояние ухудшилось, и он, якобы, видел что-то странное… Говорит, мол, убийца стоял под окнами его дома, когда Гурик начал кричать.

– Алексис и наш свидетель жили в одном доме, но в разных квартирах?

– Да, Гурик умирал на четвёртом этаже, а этот был на втором.

Змиев задумался. Он никогда не отметал улик или показаний просто так. Идей у него пока нет, так что стоит попробовать прислушаться к этому свидетелю. А чем больше Николай будет знать, тем быстрее уедет из Золсы…

– Вы настолько скептично настроены, капитан. Пока что этот сумасшедший – наша единственная зацепка, так что я хотел бы его послушать, а заодно посмотреть, где стоял предполагаемый преступник.

Они подъехали к клинике и вышли из лефтемобиля. Дождь к этому моменту закончился, но тучи не собирались расходиться, а, напротив, ещё плотнее заволокли небо.

На входе их встретила медсестра, она же провела их в палату к душевнобольному.

– Тремов Василий, приводов в управление по безопасности не имел, но медицинские справки говорят сами за себя, – по пути к свидетелю, сказал капитан.

– Это нельзя решать до взятия показаний. Даже в лжи или бреде всегда есть крупица правды, – Змиев не отказывался от своих принципов.

– Делаю ставку, что мы зря приехали.

– С каких пор гвардия Пятого Императора делает ставки? – после такого вопроса Змиева Шерз притих, и настроение его стало ещё хуже.

Медсестра впустила их к свидетелю и ушла. Около того сидел какой-то рядовой гвардеец, который мигом вскочил и отдал жест уважения, а капитан взмахом руки велел ему удалиться. Когда они остались втроём, Змиев оценивающе оглядел душевнобольного. Тремов был худощав, с прямой осанкой и какой-то грустью, даже пустотой, в глазах. «Будьте с ним помягче, прошу вас, – просила их в коридоре медсестра-проводница, – ему и так уже досталось. У него может начаться очередной припадок».

«Что же, наше гуманное государство печётся о них. Ради него мы ехали сюда, ради всего, что он знает. Было ли всё это зря? Шерз не доверяет показаниям такого свидетеля, суды и службы безопасности тоже не смогут полагаться только на его слова. Ну же, дай мне импульс… Дай мне убраться отсюда…» – со слабой надеждой подумал Змиев.

Взгляд пациента, направленный в окно, казался осмысленным, спокойным, но при этом очень отстранённым. Не верилось, что в любой миг у него может начаться какой-то припадок, нет… И, пока он выглядит так, пока есть возможность спокойно с ним поговорить и узнать, что он увидел в тот момент, надо было действовать. Беднягу не стали допрашивать дважды для местного и внешнего (то есть для Николая) расследования, ввиду его физического состояния, но кое-что выудить сумели.

– Говорят, – наконец обратился Николай Змиев, – что Вы видели убийцу.

– Может и так, – спокойно, механически ответил больной, но в его голосе слышалась сильная тоска, – а может и нет. Во что можно верить?

– В то, что случилось на самом деле.

– Они говорят, всё это бредни…

– Говорить можно всё, что угодно. Сути дела это не меняет, – на фоне яркой апатии Василия Змиев почти не чувствовал собственной хандры.

–Я не мог придумать такого. Зелёные огоньки в темноте. Кто-нибудь ещё их видел?

– Что за огоньки?

– Да, зелёный и огоньки бывают разные, но эти особенные. В этих зелёных огнях переливалось странное пламя… Безумие… Холод… Спокойное… Дикое… Глаза. Глаза убийцы.

Николай одним глазком посмотрел на Шерза: тот скрестил руки на груди и скучающе глядел в окно.

– Вы ведь видели не только глаза? – продолжил задавать вопросы Змиев. Надежда в нём всегда умирала поздно.

– Они горели в ночи… Тёмный силуэт. Очень тёмный. Очень рогатый. Как у козочек. Козочек наших фермеров. Те же рожки. Звериные, – на этом слове он задрожал, как от резкого холода, но быстро пришёл в себя, – да, рога и глаза. Зверь.

– Во что он был одет?

– Темно, только глаза, только рога. Но я слышал. Слышал.

– Что именно?

– Музыка, пробирает до глубины души. Это флейта. Я ни с чем не перепутаю хорошую игру на флейте. Музыка… такая зловещая и непонятная.

Шерз зевнул, даже не прикрывшись рукой, а Змиеву становилось любопытно – хоть слова Василия были неубедительны и странны, что-то в них было, что-то необычное, что-то, за чем Николай и приехал сюда. Плюс, гвардеец-следователь уже имел дела с ненормальными, и уже пару раз их помощь была крайне важна следствию. Тремову надо дать выговориться.

– Где Вы его увидели?

– Стоял под окнами, играл музыку.

– Где Вы находились в этот момент?

– Я… я был… На кухне или на балконе? Да, на балконе.

– На третьем этаже?

– На втором! Что я забыл на третьем?

«Он хотя бы не путается в своих показаниях и знает, где живёт, уже радует,» – Змиев был удовлетворён таким раскладом и задал новый вопрос:

– За сколько минут до убийства появился рогатый?

– Во время.

Вот тут допрос подошёл к самому острому моменту:

– То есть он убил его, находясь снаружи здания?

– Да, флейта-глаза-рога – всё было на улице.

Шерз прокашлялся, а следователю показалось, что тот просто пытается так скрыть смех.

– Никто больше не слышал флейту и не видел рогатую фигуру, Вы ведь это понимаете? – спросил Змиев.

– Какая разница, видели они или нет? Всё было, я же сказал. Рога-флейта-глаза, не мог я это выдумать. Вы тоже из них? Тоже не верите? – Василий продолжил смотреть в окно, но слегка повернулся и больше не видел Николая. Напоследок он вынул из кармана листок бумаги, сложенный в несколько раз и протянул Змиеву. – Я его даже нарисовал…

Следователь взял лист и развернул: ничего интересного, сказал бы кто-то другой, вроде капитана Шерза Крюгена – чёрная человеческая фигура, без пальцев на руках и то ли в длинной юбке, то ли в плаще или балахоне, с рогами и пустыми глазницами… Рисунок выполнен только простым карандашом, это объясняет выбор цвета глазниц. Внимание Змиева привлекло окружение: слева от фигуры (если смотреть со стороны зрителя) был виден дом, а справа маленькое деревце.

– Насколько точно соблюдены пропорции? – адресовал больному очередной вопрос Николай, но тот не соизволил дать ответ.

***

– Василий Тремов живёт здесь? – указал пальцем на одну из квартир Змиев.

– Когда не лежит в психушке. Всё это пустое, помяните моё слово, – ответил всё ещё сопровождающий его капитан Шерз.

Погода успела разгуляться, Звезда вышла из-за туч, и следователю начало казаться, будто в Золсе не так уж и плохо. Хотя нет, он почти сразу передумал: тут всё ещё плохо. Но почему-то Николай не мог отрицать, что в душе ему полегчало. Может, это всё из-за интересного расследуемого дела?

Шерз в свою очередь считал, будто Змиев слушал бредни Василия только потому, что так предписывает протокол, но оказалось, что он отправился их проверять. Неслыханная глупость!

– У Вас есть какие-либо конструктивные предложения? – холодно спросил следователь. – Или весомые причины не проверять его показания?

– Если он говорит правду, то, сами понимаете, ведь дело тогда попахивает только… колдовством. Бред ведь, скажите?

– Магия бывает только в сказках и в жёлтой прессе, – согласился Николай.

– Тогда что за чушь мы слушали? Что тут забыли?

Змиев сравнил местность с рисунком – пациент психиатрической клиники не проявил желания оставить его себе.

– Вот тут, – он подвёл Шерза к одному из маленьких деревьев, – судя по углу его обзора. Да, мы на месте.

– Тут ничего нет, – прошептал капитан, – чем мы вообще занимаемся? Позорище.

Николай намотал несколько кругов между деревом и домом, как вдруг остановился и прищурился.

– Что-то мне не нравится, – пробормотал следователь и ещё раз посмотрел на рисунок. – По-моему тут что-то есть.

Змиев вытащил электрофон и сделал снимок земли. Потом включил редактирование изображения и увеличил контрастность.

– Вот оно!

Капитан быстро подошёл к нему и посмотрел на экран, но не понял, что Змиев такого увидел.

– И… Что Вас смущает, Николай?

Несколько мгновений тот молчал, подбирая слова и «переваривая» увиденное.

– Вы ведь слышали про прирождённых следопытов? Про тех, из кого наша Империя целенаправленно готовит следователей, разведчиков и прочих, кому нужны зоркие глаза?

– А-а-а… – тот сразу вспомнил про специальную имперскую программу, про странные и неуместные слухи простолюдинов. За детьми с особым зрением следят, а после тех, которые по качествам подходят для службы Императору, отбирают для обучения на определённые специальности. – Понятно, почему прислали именно Вас.

– В столице есть ещё два следователя с таким же зрением. Нас в мире всего пол-процента, и далеко не из каждого вырастают способные к моему ремеслу. Сверхчувствительность к контрастам, способность видеть скрытое от глаз остальных… И, знаете, то, что я сейчас вижу, ставит меня в тупик.

– Так что здесь?

– Тут след человеческой ступни, на которой нет плоти. Костяной след, угловатый, резкий, не может так выглядеть след живого человека. Вы тоже увидите его, нужно лишь получше обработать картинку… Наш убийца носит особую подошву, по другому объяснить это сложно. Но не очень-то похоже на обычное давление на землю. Скорее рисунок или ожёг. Вокруг нет других следов. Интересно…

Николай вспомнил высадку в Первой Империи и оборону порта Никар Пятой Империи. Во время этих боевых действий его навык успел пригодиться, и никогда таких следов он не видел. Следы босых людей встречались ему лишь пару раз, в основном отметки на земле оставляла либо обувь, либо звери, но ни один из следов не был похож на этот. Очень странно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

 Время в этом мире считается по другому. В частности, 1 минута здесь длится 100 секунд. Подробнее об этом далее

2

 Один год в этом мире равен 3,17 годам нашего мира, то есть, по нашим меркам, ему было чуть больше 25 лет

3

 Транспорт, работающий на лефти – жёлтом светящемся аналоге нефти

4

1 час, то есть 100 минут, каждая по 100 секунд. 1 час 20 минут по местной системе – это 3 часа 20 минут по нашей системе