Все сады зацветают в июне

Лист опадающий осенью

Мне было, примерно, тринадцать лет, когда мы всей семьей приехали в деревню осенью. Я это очень хорошо запомнила, потому что мне тогда купили белую, кожаную куртку на меховой подстежке. Мне она очень нравилась, и я чувствовала себя такой модной, по сравнению деревенскими детьми. Правда сказать, детей на нашей Коммунальной улице, осенью, я и не видела. Так что щеголять в обновке было не перед кем.

На дворе стоял конец октября или начало ноября, деревья оголились и лишь кое-где на ветках виднелись высохшие, потерявшие свой былой цвет одинокие листья. Было очень холодно. С неба на землю падал первый снег, таял, превращая снежинки в грязные лужи. Так что моя белая куртка выглядела, скорее, по пижонски в эту пору. Никому из деревенских жителей, в такую погоду точно не пришла бы в мысль одеть, что-то светлее, чем коричневый или черный цвет. Я же, городская девчонка, одиноко прогуливалась по осенней распутице в новой куртке. Я шла по дороге и удивлялась, что стало с когда-то зеленой, цветущей все возможными красками улицей. Как будто кто-то взял и стер все краски моего любимого лета. Куда подевались любимые сады, шум детворы, мое тжаркое солнце и та жизнь, которая кипела летом?

В действительности, осень в деревне куда более красочна, чем можно себе представить. Она раскрашена звуками, запахами и стоит только остановиться, прислушаться, чтобы различить эти оттенки. Голые деревья теперь не мешают рассмотреть рисунки домов: вот красная крыша дома Цыбункиных, вот сине-белые резные ставни окон дома тети Кати, вот белый фасад дома бабки Холмачихи, а вот и зеленый забор дома бабушки и дедушки. С раннего утра над крышами домов валит белый дым из печной трубы, который тонкой дорожкой прокладывает себе путь на небо, разнося запах сгорающих в печи дров по всей деревне. Воздух горчит от преющей в полях полыни, под ногами хрустит, тонкий лед после первых заморозков. Дворовые собаки – пустобрехи лают, почуяв незнакомый им запах, мир изменился…

Проснешься утром, слегка озябший и ждешь, когда затопят печь и дом снова прогреется. Сидишь на кухне, поджав ноги под себя, пьешь горячий чай с блинами, испеченными бабушкой и никуда не бежишь. Не хочется покидать теплый дом, ты медленно погружаешься вместе с осенней природой в легкую дрему. За окном моросит дождь, каплями стекающий по стеклу, а ты дома, тебе тепло и уютно. Смотришь, как бабушка вяжет носки, чтобы твои ноги, показывая свои голые пятки из теплой постели, не мерзли по утрам. Рыжий кот развалился у печи и спит, свернувшись клубком. По дому доносится музыка старых песен, которые слушает дядя Стася, в углу жужжит тихо радио и вот-вот придет на обед дедушка. Осень в деревне – это осознанное уныние, люди прячутся от холода, лишь изредка выходя из дома, чтобы купить хлеба или выгулять скотину, все внуки разъехались по городам, обещав вернуться летом. Погреба полны собранного картофеля, лука, моркови, а на полках длинным строем расположились заботливо сваренные бабушками компоты, варенья, соленья из овощей. Они ждут своей очереди на зимний стол.

И это совершенно другой мир, похожий на сказки Туве Янсон. Хочется здесь остаться перезимовать, дождаться весны, увидеть, как цветет вишневый сад у маслозавода, прожить все времена года рядом с твоими родными в деревне. Видеть, как меняется мир, перелистывая новую главу. Хочется жить.

Станция конечная.

В доме моей бабушки и дедушки было холодно, дрова в печи тихонечко потрескивали и прогорали – еще не успев прогреть весь дом, за окном было морозно и, несмотря, на утренние часы темно. Это было зимнее утро. Я проснулась, и показала свой нос из-под одеяла, вылезать из прогретой постели совершенно не хотелось, но звуки, доносившиеся с кухни, и запахи оладий заставляли мой голодный желудок урчать. Поэтому, откинув одеяло, я поспешила на кухню. Свет горел только в кухне, где во всю уже хлопотала моя бабушка, и разве что огонь из печи отсвечивал на темные комнаты. Бабушка налила мне горячего чаю и положила на тарелку оладья. Они были пышные, большие щедро смазанные маслом и сахаром. Сядь поближе к печи и не стой босыми ногами на холодном полу, скомандовала она. Был февраль месяц, я гостила в деревне, наверное, в первый и последний раз, приехав туда именно зимой. Мне было шесть лет, и в тот год я сильно заболела коклюшем, это такая неприятная болезнь, которая не дает тебе покоя многие месяцы. Поэтому решено было отправить меня на выздоровление в деревню, чтобы я там набиралась сил.

Все мои зимние дни, в деревне проходили одинаково: я просыпалась рано утром, шла на кухню, немного болтала с моей бабушкой, ела оладья или блины, которые неизменно подавались на завтрак. А после садилась возле теплой печи, доставала из бабушкиного шкафа большую круглую шкатулку, в которой лежало множество, разноцветных пуговиц и не спеша рассматривала свои сокровища. От печи шел жар, и так вкусно пахло дровами. На печной плите стояли чугунки с томившейся кашей и картошкой для домашних животных, которые жили во дворе. Наш рыжий кот, свернувшись клубом, спал неподалеку, не проявляя ни малейшего желания выходить на улицу. Все мои деревенские друзья разъехались по своим городам и на нашей Коммунальной улице в домах остались жить только бабушки и дедушки. Дядя Стася с утра до вечера крутил свои пластинки, наполняя наш дом музыкой. Так что все дни текли однообразно спокойно.

В обед, часиков так в двенадцать с работы приходил мой дедушка, ел сваренными бабушкой щи из кислой капусты, потом пил чай из большой стеклянной кружки, в которой сахара было больше чем самого чая, немного отдыхал и снова возвращался до вечера на работу. А мы с бабушкой оставались дома. В такие дни она садилась у окна доставала все свое рукоделье и что-то начинала шить. Чаще всего это была пряжа, которую она сама лично соткала из купленной на базаре шерсти, на старой прялке, которая стояла в углу дома. Вязала носки, варежки, или свитера со сложными узорами. А еще она умела вышивать гобелены, стегать одеяла. Ее руки всегда были заняты.

Но в ту зима бабушка задумала пошить мне шубу, из искусственного теплого меха. Шуба в моем детстве была роскошью, которую не всегда можно было найти в магазине. Она разложила все свое шитье на столе, поставила швейную машинку и стала снимать с меня мерки. Я же крутилась рядом, мне интересно было наблюдать за ее работой, как ловко она управлялась, рассматривала нитки, иголки, наперстки, но особый мой интерес представляли большие, тяжелые ножницы, которые всегда были острыми и могли отрезать любую ткань. Этим ножницам, кажется, было, лет сто не меньше, насколько они выглядели старыми. Так проходил день до вечера, а вечером мы выходили на улицу прогуляться и встретить дедушку возвращавшегося с работы. На улице было холодно, темно и очень тихо, только кое- где был слышен лай дворовых собак. В окнах соседних домов горел свет, а из трубы на крыши клубился дым от печей.

Один такой вечер я запомнила очень хорошо, бабушка, наконец-то, дошила мою шубку и одела мне ее на прогулку. Она была мягкой, коричного цвета с большими помпонами возле капюшона. Я когда ее одела, то почувствовала себя настоящей принцессой, как из сказки о снежной королеве. «Пойдем деда встречать» – сказала мне бабушка, и я, от нетерпения подпрыгивая на месте, пошла за ней. И вот, за поворотом показался мой дедушка. «Дедуля, посмотри, какая на мне новая шубка» – воскликнула я, подбегая к нему. А мой дедушка идет, как не в чем ни бывало, и даже не смотрит на меня. «Дедуля! Ты что меня не видишь? Это же я внучка твоя!» – кричу я ему. А он мне отвечает – «Нет, ты не моя внучка, у моей внучки нет такой шубки»,– и продолжает идти до дома. Я уже с обидой: – «Да, что ты, дедушка, не видишь, это же я твоя внучка Света!». Тогда он разворачивается, смеется своим добрым смехом и подхватывает меня на руки, – «Правда, моя внучка Светочка, а я иду и думаю, чья это такая красивая девочка!» – смеется, делает удивленное лицо мой дедушка, продолжая нести меня на руках. И я смеюсь вместе с ним и чувствую себя самой любимой девочкой в мире.

Уже позже, все тем же вечером к нам в дом приходят соседи, пьют с нами чай, ведут беседы и играют за столом в карты. А за окном все так же идет снег и до лета еще очень далеко…

Время не стоит на месте, время идет вперед – зима сменяется весною, весна новым летом. Дети, вырастая – становятся взрослыми. Взрослые, постарев, становятся – бабушками и дедушками. И быть может, однажды, наши дети напишут уже свою историю из детства. Потому что вся наша жизнь – это одно большое приключение, в котором, мы становимся героями на страницах своих книг.

Конец

Высокие травы. Октябрь

Бреду я в осенней поре.

И ветер меня догоняя,

Играет на голой земле.

Высокие травы. Там детство

Со вкусом малины в саду.

И где-то прошедшее лето,

Я в сердце своем берегу.

Высокие травы. Ответьте

Где завтра, а может вчера.

Холодный туман на рассвете,

И к теплому дома тропа…