Чёрная королева

Когда дверь за молодым человеком закрылась, Эля услышала звуковой сигнал, пискнувшей кофеварки, и выключила кофеварку. Пить кофе совершенно расхотелось. Аппетит пропал напрочь. В какой-то момент она даже пожалела, что успела поесть. Эта дурная новость разрушила всё её наслаждение, навеянное чувством сытости.

Женщина встала, подошла к двери, ведущей на маленький балкончик, заставленный длинными контейнерами с цветами, и остановилась на пороге. Она смотрела на верхушки деревьев, водную гладь широченной реки Вены за ними, с горечью подумала: «Снова».

Корыстная тварь, набивающая карманы при помощи юных тел совсем ещё детей, которых некому защитить и при этом даже не задумывается о том, что ломает им жизни в самом начале и рушит психику молодых девчонок.

Воспоминания нахлынули на женщину и заставили увлажниться глаза: когда-то давно, сразу по окончании школы она попала в плен к бесам … и раскормила одного из них, боясь абьюза. Эля тогда смогла спастись, а её одноклассница – нет. Тело Альбины так и не было найдено.

Спасаясь от ненависти, от обвинений в том, что не спасла ту, которая её – Элю бросила одну на берегу; лишь бы не слышать слов: «лучше бы ты, а не она …» Эля уехала из родного города навсегда. Просить родителей переехать было бесполезно, и Эля поехала учиться. Однако учёба была только поводом покинуть родные места. Сначала она поступала в пединститут, но не набрала проходной балл, педагогический техникум тоже оказался ей не по зубам. Поступить она смогла только в педучилище. С той категорией, которую получали выпускники, можно было работать только в детском саду. Но зато у педучилища было бесплатное общежитие и столовая. Из дома Эля не получала ни копейки и подрабатывала уборщицей … в детском саду.

Было трудно. Но она была весёлая, а веселиться уже было чему! После того, как девушка покинула отчий дом, перед ней открывался шанс начать новую жизнь. И упускать его в её планы никак не входило. «Хмели сумели, и ты сможешь» – часто повторяла она себе.

В педучилище Эля встретила девушку по имени Инга и до сих пор благодарила Бога за эту встречу. Инга стала для неё лучиком солнца: именно она не давала Эле пасть духом, поселила в её душе уверенность в себе, и стала чем-то вроде бесплатного психолога. Инга и поныне была для Эли опорой и поддержкой. А её брат – Дима стал для девушки любовью и ещё одной поддержкой.

Отдельно Эля была благодарна сестре … то есть подруге за то, что, став золовкой не превратилась в гадючью головку и стала звать её сестрой.

Через два года после начала учёбы, обе девушки забрали свои документы из педучилища и снова попытали счастье в техникуме. Это может показаться странным, но Эле и Инге повезло. В техникуме после второго курса треть группы отсеялась и девушки, хорошо сдав экзамены, стали студентками.

После окончания педтехникума Элю всё равно ждал детский сад… Но с более высокой зарплатой потому, что дипломом из педтехникума категория была выше, чем после обучения в педучилище. А детский сад – потому, что в ближайшей школе места не нашлось.

Проработав год, Эля уволилась, и отправилась на курсы повышения квалификации. А после курсов состоялась свадьба. Эля сидела в машине рядом с невестой Ингой. Правда она и сама была невеста…

Две невесты приехали в Дворец Бракосочетаний, там их уже ждали два жениха. А потом обе пары уехали в один банкетный зал…

После свадьбы Дима был назначен директором дома отдыха. Эля уехала с ним к месту работы – ещё дальше от родного дома – и этому была очень рада: теперь детство стало ещё дальше от неё. Эля и Инга не прервали знакомства и очень часто созванивались.

Как-то раз Эля стала свидетельницей ужасного: её непосредственный начальник совершил подлость в отношении одной из сирот, которой «повезло» получить путёвку в летний лагерь для сирот. Более омерзительного зрелища никогда не касалось глаз тогда ещё молодой женщины, она видела только страшнее – мёртвую измученную Альбину, лежащую на речном берегу. Получив головой о косяк двери, Эля дала клятву, что никому и никогда не расскажет об увиденном. Двадцатипятилетней девушке повезло, что она оказалась слишком старой для сорокалетнего начальника и только поэтому не разделила судьбу сироты. Одновременно с этим Эля чувствовала над собой крыло своего Ангела и радовалась, что отделалась только ударом по голове. Могла бы и жизни лишиться.

А муж её золовки работал в госбезопасности и когда Инга пересказала ему о том, чем поделилась с ней Эля… В общем суд был бурный и прогремел на весь район. Жужжали на всех углах, обсуждали на кухнях.

Эля, даже не задумываясь над тем, что нарушила клятву, заняла место её бывшего начальника. А тот – убыл на заготовку леса, да так там и сгинул. С тех пор Эля работает заведующей летнего лагеря для детей-сирот. Это повышение её не радовало, потому что слишком высока его цена. Она никогда не обсуждала с Ингой причину, по которой заняла должность, которой в тот момент не соответствовала, но девушка знала, что получила это кресло только благодаря протекции подруги-золовки и её мужа. И чтобы не опростоволоситься, девушка прошла ещё один курс повышения квалификации.

А потом ещё и ещё…

И вот теперь опять нужно обращаться через Ингу к Борису, снова по тому же грязному поводу.

– Нужно положить конец этому беззаконию! – произнесла Эля вслух, она решительно подошла к своему письменному, села в кресло и, набрав номер, дождалась, когда прекратятся длинные гудки, а на том конце ответят «алло?».

– Ингуля? Привет …

***

Со столовой донеслось весёлое звяканье посуды. Обед принесли! На лицах подростков появилось ожидание: мороженое же обещали! Все присутствующие, включая старост, вскочили на ноги.

Неудержимой лавиной ребята рванули к столовой. Андрей орал не своим голосом, опасаясь, что случится давка и кто-то пострадает.

– Не торопитесь! Достанется всем! Никого не забудут!

За окошечком раздачи шумели и стучали две поварихи. Наконец одна из женщин вынесла большое эмалированное блюдо, на котором двойной горой высился хлеб: с одной стороны были кусочки белого пшеничного хлеба, с другой – кусочки чёрного ржаного.

Громко вопя, подростки ринулись к столу, к блюду на нём … к хлебу. Опасаясь, что её прижмут к стене, испуганная повариха юркнула в раздачу и стала выглядывать в окошко. Настолько изумлённого выражения молодой человек у этой поварихи ещё никогда не видел. Он бы засмеялся, если бы увидел это выражение при других обстоятельствах, но сегодня смеяться не хотелось.

Блюдо с высокой горой хлеба моментально опустело. Андрей, Никита и девушки-старосты с интересом наблюдали, как подростки с жадностью впивались зубами в кусочки хлеба.

– Выходит, что их там ещё и не кормят, – мрачно пробормотал Андрей, под словом «там» он имел в виду интернат.

– Так ведь хлеб к борщу! – выкрикнула одна из девушек-старост, и подростки попрятали хлеб в карманы.

Обед прошёл беспокойно. Новоприбывшие всё время спрашивали, где мороженое. Они торопливо съели борщ, а вот когда получили второе – макароны по-флотски, началась драка. Одни попытались отнять порции у других, а те – не собирались отдавать свои порции. Никита и Андрей безуспешно пытались разнять дерущихся «ребятишек» с перемазанными томатом лицами. Но когда Андрей проорал, что всех драчунов отправит обратно в интернат, драка утихла сама собой, ведь впереди ожидало ещё мороженое.

Как ни странно, во время поедания холодного сливочного десерта драки не было: сироты сидели за столами, склонившись над креманками, сжимая одной рукой край посуды, другой – чайную ложечку. Вся поза сирот говорила только о том, что они стараются защитить свои порции.

Старосты сидели за отдельным столом и Андрей, вместо того чтобы есть мороженое, обводил взглядом сидящих за столами ребят. Он всё опасался, что драка за еду возобновится.

… На следующее утро «граждане отдыхающие», как назвал их Андрей, поднимались неохотно. Но всё-таки встали, ведь они никогда в своей жизни не были в бассейне и никогда не видели вблизи лошадей.

Ребята между собой всё время шушукались, обсуждая вчерашнее мороженое и ещё предстоящие развлечения. Они старались напустить на себя равнодушный вид: будто собираясь в бассейн, они делают одолжение ему – Андрею, но блеск в глазах ребят, выдавал ожидание нового и нетерпение – скорее бы это новое началось.

А на душе Андрея было гадостно. И те самые пресловутые «кошки», которые обычно в такие минуты скребут на сердце, будто взбесились. Ещё было ощущение, что кто-то харкнул прямо на середину души, вдобавок к этому и на голову «наложили». Вчера вечером, сидя в своей комнате, он перед отходом ко сну дочитал перевод древней поэмы «Махабхараты». Эту книгу он взял в библиотеке дома отдыха – здесь вообще была очень богатая библиотека – Викторовна постаралась. Она и сама любила чтение, и детям пыталась привить эту любовь, отсюда и шоколадки всем прочитавшим книгу за неделю, покупаемые ею за свои деньги. В конце легенды боги объяснили Юхидхире – одному из героев поэмы, что когда человек заканчивает свой путь на физическом плане – его поступки взвешиваются: если злых поступков было меньше, а добрых больше – то его отправляют в ад и держат там до тех пор, пока злые дела не будут искуплены. А потом душа отправляется в рай на вечное блаженство. Если же наоборот – злых дел больше, а добрых меньше – его душу отправляют в рай и там он получает воздаяние за свои добрые дела, а потом его отправляют в ад на вечные мучения.

И вот теперь Андрею показалось, что этих сирот отправили на короткий срок в рай, после чего снова вернут в ад. А когда знаешь лучшую жизнь, плохо жить – ещё труднее.

Время пролетело незаметно: бассейн, где Андрею снова не удалось поплавать, так как они вместе с другими старостами следили, чтобы ни один из их подопечных не нахлебался воды. Зато столько радости было на вечно угрюмых лицах ребят! После посещения бассейна было рандеву в конюшне. Доро́гой он рассказал ребятам о мужике, который отправился в путешествие и встретил разумных лошадей. Этого дядьку звали Гулливер…

– Так ведь для развития нужна мелкая моторика рук, а лошади – цельнокопытные, – возразила Маргарита.

– Маргаритка, ты – грымза, – ответил Кеша.

Маргарита фыркнула в ответ.

Лошади были особенные. Элеонора Викторовна лично их отбирала и выбрала самых ласковых и спокойных. Главное, чтобы здоровью детей ничего не угрожало от этих больших, но грациозных животных.

– Какие глаза большие и добрые, – восхищённо шептали девчонки.

– Гля! – воскликнул один из парней, – Вот этот лошадь – пацан!

– Конь! – поправил его Андрей.

Из конюшни все плелись, еле переставляя ноги. Усталость была огромная, но впечатлений – больше, и все – положительные.

Во время обеда, выжатые, как лимон, ребята не имели сил даже на то, чтобы попытаться отобрать у более слабых порцию. Да и не стоило этого делать – вон как старосты зыркают. Не дадут…

Вообще-то отбирать было не зачем – порции воон какие! Свою бы доесть. Но не зря ж говорят: привычка вторая натура. Отбирая у более хилых товарищей, интернатовцы действовали по привычке. Слишком уж она липучая оказалась.

В тихий час старосты устроились во дворе, под старыми липами. Лето выдалось не очень жаркое. После прохладной весны было совсем немного вредных летающих насекомых, которые просто обожали досаждать людям и животным. Так что сидеть здесь под деревьями было настоящее наслаждение. Особенно с пивом.

Но пивом угощались парни. Девушки неторопливо лакомились мороженым.

Как-то так получилось, что все четверо сидели за одним столом, но разделились на пары по интересам и оживлённо общались. Они тихо переговаривались друг с другом, при этом не мешали сидящим напротив.

– Да чушь всё это, – чуть громче ответила Илона и насмешливо хихикнула, – Как в наш прогрессивный век можно во всё это верить?

– Это вы о чём? – отвлёкся от разговора со своим соседом по столу Андрей.

– Да всё о том же! – воскликнула Илона и махнула рукой в сторону замка, возвышавшегося над узкой рощицей, разрезанной надвое дорожкой, ведущей к королевской резиденции.

– Вот тут Зоя вещает, что королева Оливия была настоящая ведьма, видите ли. Колдовать умела, знаете ли. Теперь она гуляет по коридорам замка и проходит сквозь двери потому, что привидение.

Никита засмеялся.

– Знаете, в древности был такой поэт – Гёте, и его перу принадлежит поэма «Мефистофель»…

– «Фауст», – поправил Андрей.

– А, ну да. Так вот, когда я читал главу, где ведьмы летали на Лысую гору верхом на вениках, то очень удивлялся: как они себя на этих палках чувствовали? Неудобно же! Надо было кресло к венику приделать. Да! И ещё следовало шлемы одеть, если кувыркнётся со своего помела вниз головой. Одну ж столкнули…

Все присутствующие, кроме Зои, засмеялись. Та насупилась. Её очень задело не веселье коллег, а их не серьёзное отношение к её словам.

– Я видела! – упрямо повторила она.

– Вот когда я увижу – тогда и поверю, – парировала Илона.

Андрей усмехнулся: обе девушки были не разлей вода, но настолько разных подруг, которым удавалось находить общие интересы, свет ещё не видал. Одна из них – само суеверие: и через левое плечо плюёт, и веник вниз ручкой ставит, и, выйдя из дома, ни за что не вернётся за забытым зонтиком, даже если на улице будет идти ливень. Ещё Зоя верила в гадание, привидений и НЛО.

Илона – полная противоположность Зои. Она с удовольствием смотрела кино про вампиров и привидений. Но, ни в тех, ни в других девушка не верила. К гадалкам не ходила и приметам не верила. Как-то она обмолвилась, что старая злобная соседка сделала ей подклад, а она до сих пор здравствует, потому что не верит в проклятия.

И вот теперь девушки обсуждали: бродит по коридорам замка привидение королевы Оливии или нет. Зоя утверждала, что видела его своими глазами. Илона только насмешливо фыркнула в ответ, выражая сво1 недоверия этим байкам.

Андрей задумался: а кто из этих двух девушек ему ближе? Светловолосая и пухленькая, с розовыми щёчками-яблочками и при этом суеверная Зоя. Она всё время боится встретить чёрную кошку, которая пустым ведром разобьёт зеркало? Или стройная знойная брюнетка Илона с коричневой от загара кожей, которая не верит ни во что потустороннее и для неё существует только материальный мир?

Его размышления прервал Никита:

– А давай вызовем её и посмотрим? – и тут же рассмеялся – оценил собственную шутку.

– А я верю в потустороннее!

Все четверо оглянулись. Перед ними стояла Маргарита с библиотечной книгой в руках.

– Потустороннее просто не может не существовать. Я это чувствую. Просто чувствую и всё. И знаю, что со смертью ничего не оканчивается. Просто не может оканчиваться. И когда меня не станет, я обязательно встречу свою бабушку!

– Обычно мечтают найти маму, – задумчиво сказала Илона.

– У меня нет мамы, – нервно ответила Маргарита, – Я ребёнок из пробирки и родила меня одна дама, потому что папа очень хотел ребёнка. Она взяла свою яйцеклетку и сделала эко, потому что папа не мог стать отцом. Потом эта дама встретила дядю Толю, развелась с папой и отсудила меня во время развода в суде. Но потом дядя Толя сказал, что в семье должны расти общие дети, а чужие дети ему не нужны – он своих хочет. Эта дама хотела отдать меня в интернат, но бабуля забрала меня к себе. А в прошлом году она умерла от старости. Для меня бабушка – мама.

Девочка замолчала, глядя на старост: поверят ли они ей?– или сочтут выдумками. Хотя расказни, поведанные ею им были только отчасти правдой: Маргарита действительно называла бабушку мамой. И ей действительно хотелось быть ребёнком из пробирки, а не иметь такую маму, какая была у неё. Будь Маргарита ребёнком из пробирки – была бы у девочки надежда, что где-то на свете живёт её настоящая мама и просто не знает, что у неё есть дочь. Сидящие за столом молодые люди почувствовали себя не в своей тарелке. Они принялись водить вокруг себя взглядами и при этом старались не смотреть на девочку.

– Неужели мы не пойдём в замок на экскурсию? – задала вопрос Маргарита, – Мне хочется на платье королевы посмотреть.

– Пойдём, конечно! – Андрей был рад сменить тему разговора, – мы все потоки туда водим. Я там уже всё знаю. Жаль только, что гид ведёт нетрезвый образ жизни. А ты уже прочла книгу?

– Нет, – ответила девочка, – я как раз вышла, чтобы почитать на свежем воздухе, а тут вы.

Маргарита отошла к другой липе и уселась за свободный столик. Раскрыв книгу, она погрузилась в чтение, но потом отвлеклась, подняла голову и спросила, обращаясь к Андрею:

– А если я две книги за неделю прочту – я две шоколадки получу, или всё равно одну?

– Если Викторовна зажмёт вторую шоколадку – я тебе сам куплю. Вообще она не жадина, но когда дело касается сладостей – становится прижимистой.

Глава 3

Вымощенная фигурной бетонной плиткой дорожка не петляла между деревьями, а вела прямо к за́мку.

Узкая рощица, отделяющая за́мок королевы от флигелей, была рукотворна и сплошь состояла из можжевеловых деревьев. Шли не торопясь: очень приятно было гулять здесь в жаркий день – тень от высоких деревьев давала прохладу, а дышать воздухом наполненным хвойным ароматом было настоящим наслаждением. Разноголосое пение птиц восхищало детей, выросших в городе. Было похоже на то, что у пташек тоже прекрасное настроение.

Андрей с удовольствием наблюдал на удивление, отражавшееся на лицах ребят.

Спешить им было некуда. До начала экскурсии время в запасе ещё достаточно. Элеонора Викторовна записала подростков на сеанс прогулки по замку сильно заранее. С утра она пришла в жилой флигель и заявила:

– Точность – вежливость королей, поэтому выходим заранее.

Не шли, а скорее прогуливались гурьбой. Ребята, за прошедшие пару дней уже привыкли к ласковому обращению и поэтому ничуть не удивлялись тому, что Викторовна не орала на ребят: «Построиться!!!», как это делала воспитательница интерната. Она шла впереди, о чём-то беседовала с Андреем, время от времени оглядывалась на идущих следом детдомовцев – не потерялся, не отстал ли кто?

Между ребятами шли старосты и общались с ними, рассказывали местные байки, забавные случаи, свидетелями которых им приходилось быть. В арьергарде плелись занятые разговором Маргарита и Зоя. Они обсуждали … привидений. Девушка рассказывала, как она видела привидение, когда гостила у родственников. Родственники животных в доме никогда не держали – не любили ни кошек, ни собак и поэтому не заводили. И, тем не менее, как-то вечером по ногам Зои пробежала чётная кошка и исчезла. Появилась ниоткуда и пропала в никуда. А Маргарита слушала, чуть ли не раскрыв рот. Она очень любила такие истории.

Можжевельники, расступились, и перед глазами идущих на экскурсию ребят предстал замок. За спинами заведующей и старшего, по возрасту, старосты раздались возгласы удивления. Элеонора Викторовна чуть заметно улыбнулась. То, что ей удалось выбить музейные экскурсии для ребят, она считала своим достижением. И как не счесть? Ведь гид – Анатолий Васильевич сопротивлялся изо всех сил. Элеонора знала, что обиженный старикашка прозвал её ведьмой за то, что по её вине ему приходится выходить на работу на час раньше, но её это не волновало. По мнению женщины, грех находиться поблизости от главной в этих местах достопримечательности и не посетить её. Причём – это будет её грех, ведь она заведующая, значит, на ней ответственность за отдых детей, которые лишены родителей.

Андрей был удивлён тем, что Элеонора собралась сопровождать детвору на экскурсию в замок. Викторовна, как он её называл, Андрею не признавалась, но он уже подметил, что она не любит этот замок и после того, как ей пришлось переночевать там из-за разыгравшейся непогоды, старалась появляться там как можно реже. Ему вспомнился недавний разговор, участниками которого были он сам, Никитка, Илонка с Зойкой и девочка с цветочным именем Маргаритка. Они тогда обсуждали привидений: Илона и Никитка объявили себя скептиками, Зоя и Маргаритка заявили, что верят в привидения, а сам Андрей придерживался нейтральной позиции, предпочитая не принимать на полную веру все эти теории о загробной жизни и не отвергать их. И вот теперь Андрей задался вопросом: а может Викторовна тоже там что-то видела, но не хочет об этом говорить?

– А где Виолетта Ивановна? – поинтересовался он, имея в виду воспитателя.

– Она отпросилась, какие-то проблемы дома, – ответила Элеонора, – а одних детей я к этому пьяньчужке – Анатолию Василичу отправить не могу. Ты знаешь, Андрюша, чего он неделю назад учудил? Нализался на работе так, что лыка не вязал, как говорится, до состояния поросячьего визга. Тут пассажирский пароход причалил, они явились на экскурсию. Кстати, экскурсия была не с бухты-барахты, а заранее запланированная и оплаченная. А этот – вообще никакой, на ногах не стоит. Так среди пассажиров нашёлся персонаж, который сам провёл экскурсию. Такого понарассказывал! У работников, как они сами сказали, уши как у спаниеля чуть не стали. И где только нахватался?

Андрей хмыкнул. Он уже слышал эту историю. По словам работника музея, который сопровождал экскурсию, тот мужик так рассказывал – можно было подумать, что он присутствовал при событиях, о которых говорил.

– Начитался, насмотрелся, – ответил Андрей и мысленно добавил: «…порнушек».

Вблизи за́мок произвёл неизгладимое впечатление, и подходивших к монументу ребят не оставляло ощущение того, что они сами – муравьи рядом с мамонтом. Огромные размеры самого здания, высоченные стрельчатые окна и массивные двери – всё было рассчитано на то, чтобы вызвать у человека именно эти чувства. Королевское величие должно подавлять, даже если это не основная резиденция, а только «загородный домик».

Подростки невольно, в восхищении от замка, заговорили тише. Они даже восклицания удивления тише произносили.

А Эля подумала, что будь этот замок ближе к городу – здесь было бы не протолкнуться от туристов даже по утрам. Впрочем, экскурсии здесь, всё-таки, не редкость – поэтому она и привела сюда детей именно утром – пока взрослые отсыпаются.

Они, не торопясь, подошли по широкой, подъездной дороге. Высокие, почерневшие двери из массива дерева были уже отворены и за порогом, где-то в холле маячил пожилой мужчина в белой летней рубашке с коротким рукавом и в черных, тонких брюках. Этот человек – гид, по имени Анатолий Васильевич, обычно выглядевший не выспавшимся, сегодня показался Андрею бледным, но испуганным.

– Чего это с ним? – тихо поинтересовалась Элеонора Викторовна, она тоже заметила, что с гидом творится что-то не то.

– Оливию встретил, – злорадно проворчал староста.

– Здравствуйте, Анатолий Васильевич, – поздоровалась с ним женщина и добавила, – У вас такой вид, будто Вы привидение увидели.

От этих слов гид вздрогнул. «Неужели в точку попала? – подумала Эля, – Значит, не только я её видела». С тех пор, как Эля провела здесь несколько часов, укрываясь от сильной грозы уже прошла пара десятков лет, зато оставалось ощущение, будто всё произошло только вчера. Она с содроганием вспоминала о своей встречи с тенью королевы. В тот день она всё-таки вымокла – покинула замок до окончания грозы.

– Я вчера не выпивал! – горячо проговорил Анатолий Васильевич.

Эля остановилась и удивлённо посмотрела на гида. «Действительно, – подумала она, – Перегаром не несёт. Чего же он тогда?..»

Осознав, что ляпнул что-то не то, старик смутился.

Экскурсия началась с надевания огромных, красных, войлочных, похожих на огромные тапки, бахил поверх собственной обуви. После этого экскурсию по замку можно было и оканчивать – впечатлений только от этих тапок было достаточно. Но, тем не менее, экскурсия состоялась. Сироты гурьбой ходили по анфиладам залов, рассматривали ковры, поражающие сложностью орнамента, удивительную резную мебель, восхитительно красивые гобелены, не потерявшие своей изначальной красочности. Здесь выставлялась даже посуда, с которой кушала королева Оливия Берг-Эззейр. Фаянсовая посуда с позолотой стояла в стеклянных подсвеченных витринах точно так же, как и королевские наряды тех времён, и оружие – мечи, сабли, шашки. Только ювелирные украшения были копиями. Если б в этих витринах лежали оригиналы – за́мок-музей уже подвегся бы ограблению.

Ребята разбрелись. Пока девочки пялились на пышные вышитые золотом наряды – парни разглядывали холодное оружие, чуть ли не прилипнув в стеклу витрин.

Андрей ехидно посмеивался, представив, как выглядят лица пацанов с расплющенными носами, если посмотреть на них с противоположной стороны от стекла, отделявшего экспонаты от экскурсантов.

Экскурсовод пытался продолжить осмотр замка, но подростки никак не реагировали на его призывы и требования «не лапать» витрины. Старик нервничал, а старосты и заведующая посмеивались. В этом зале дети всегда задерживались и эти – не исключение.