Подари мне любовь

Увидев под раскидистой яблоней умывальник, не спеша, направилась к нему. Прикосновение холодной воды мгновенно прогнало остатки сна. Умывшись и прополоскав рот мятной зубной пастой, она вытерла лицо полотенцем с вышитыми по краям забавными петушками и замерла, очарованная благоуханием сада.

Сегодня утром, в лучах восходящего солнца, сад искрился и переливался всеми цветами радуги. Соня стояла как заворожённая, восхищаясь этой рукотворной красотой. Вдоль дорожек пышно цвели бордовые и жёлтые бархатцы. За ними, словно солдаты на параде, выстроились ровные ряды высоких шафранов с необычными бежево-лиловыми соцветиями, перемежающиеся с сочной зеленью зацветающих пионов. А сколько здесь было георгинов! Они, словно главные обитатели этого дивного сада, росли повсюду: и рядами, и живописными группами, поражая разнообразием форм и оттенков! Соня никогда не видела такого великолепия, даже не подозревала, что такие цветы вообще существуют?!

Она стояла, не в силах оторвать взгляд. Вдруг заскрипела калитка, и к Соне подбежала Амба. Рыжеватая овчарка с мордочкой, напоминающей лисью. Несмотря на свой зрелый возраст, Амба была игрива, как щенок.

– Хорошая собака, – ласково приговаривая, Соня присела на корточки, теребя её за уши. – Моя спасительница.

Она совершенно не боялась Амбу, хотя испытывала глубокий, почти парализующий страх перед собаками. Вид любой собаки вызывал у неё панику, заставляя менять маршрут, обходить кварталы, лишь бы избежать встречи. Этот страх казался непреодолимым. Но Амба вела себя с ней как с давним, дорогим другом. И Соня, в свою очередь, отвечала ей взаимностью, открывая своё сердце.

Подошёл Кирилл и остановился, заворожённый этой трогательной сценой.

– Доброе утро! – с искренней улыбкой, обратился он к Соне. – Удивительно, Амба редко подпускает кого-то так близко. Как тебе удалось заслужить её доверие?

– Я же говорю, что хорошая собака! – Соня поднялась, глаза сияли.

– Ты уже умылась? – Кирилл взглянул на её влажные волосы, задержав взгляд чуть дольше, чем следовало. – Как вам колодезная водичка?

Он словно нарочно, сбиваясь с официального «вы», пытался перейти на «ты», но Соня, чувствуя лёгкое смущение, делала вид, что не замечает этого.

– Очень освежает, такая бодрящая! – ответила она, ощущая, как щёки заливает румянец.

Кирилл подошёл к умывальнику. Одним резким движением стянул футболку, обнажив крепкое, подтянутое тело. Быстро умылся, отфыркиваясь и плескаясь водой, словно ребёнок, радующийся новому дню, прохладе и присутствию красивой девушки, наблюдающей за ним. Выпрямившись, он с улыбкой брызнул водой в сторону Сони. Она робко улыбнулась в ответ. Кирилл стоял перед ней, мокрый, взъерошенный, капли воды стекали по лицу, падая на крутую грудь, а затем стремительными ручейками сбегали вниз. Он смотрел на Соню, и в этот момент она казалась ему совершенно другой. Распущенные тёмно-русые волосы, заплетённые в косу, сияющее лицо, а глаза… Какие же у неё были глаза!

– Я никогда не видел таких красивых глаз, – пронеслось в голове Кирилла. – Они словно кусочки голубого неба. Смотришь в них как в бесконечность!

Соня протянула полотенце. Кирилл вытирался, не отрывая от девушки взгляда. Почувствовав его пристальное внимание, та снова смущённо опустила глаза.

– Молодёжь, завтракать! – раздался звонкий голос Евгении Григорьевны, выглянувшей в окно.

– Идём, ба! – отозвался Кирилл, не оборачиваясь, и тут же тихо добавил, обращаясь к Соне: – Пойдём, нас ждёт бабушка, она уже приготовила что-то вкусненькое.

Завтрак из ароматных блинчиков с домашним вареньем и густой сметаной, был очень вкусным. Соня ела, чувствуя, как Кирилл украдкой поглядывал на неё, особенно когда бабушка отворачивалась.

– Спасибо вам огромное за приют и спасение! – произнесла Соня, съев два блинчика, и с искренней благодарностью посмотрев на хозяйку. – И, конечно, за эти невероятно вкусные блины!

– Ты же совсем ничего не съела?! – с удивлением спросила Евгения Григорьевна, глядя на гостью.

– Я наелась, спасибо большое!

– Как воробей, чуть клюнула и уже сыта?

– Нет, ба, не воробей, а как Дюймовочка с половинки зёрнышка сыта, – с улыбкой вставил Кирилл.

Все рассмеялись, наполняя кухню теплом и радостью.

– Мне пора домой, мама, наверное, уже волнуется. Огромное вам спасибо за всё! – с искренней теплотой произнесла Соня.

– Кирюша, проводи Сонечку до остановки и убедись, что она благополучно села в автобус, – предложила Евгения Григорьевна, с нежностью поглядывая на внука. – Так, я буду спокойна и не буду переживать за неё.

– Да, баб, ты совершенно права, – ответил Кирилл, словно пытаясь оправдаться, и с готовностью поднялся из-за стола.

Попрощавшись с радушной хозяйкой, они отправились в путь. Дорога до остановки прошла в приятном молчании, наполненном невысказанными мыслями.

– Соня, дай мне, пожалуйста, телефон, – немного сбивчиво попросил Кирилл, когда они подошли к уже ожидавшему автобусу. – Вернее, продиктуй номер, – он старался скрыть лёгкое волнение, но это получалось не очень хорошо. Словно оправдываясь, он поспешил добавить: – Мне ведь нужно знать, как ты добралась до дома, мало ли что может случиться?! К тому же бабушка будет спрашивать.

Обрадованная тем, что Кирилл проявил такой интерес и попросил её номер, Соня с готовностью продиктовала. Наблюдая, как он набирает номер, она вдруг поймала себя на мысли, что Кирилл ей понравился. В глубине души почувствовала радость оттого, что они обменялись контактами, понимая, что пусть даже один раз, но она обязательно услышит его голос.

Соня вошла в автобус, обернулась и тепло помахала рукой. Кирилл улыбался в ответ, провожая её взглядом. Устроившись на свободном месте у окна, они ещё какое-то время смотрели друг на друга через стекло. Дверь автобуса захлопнулась, и машина тронулась. Кирилл уже скрылся за поворотом, а Соня продолжала улыбаться, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло.

– Всё-таки не зря я сюда приехала! – думала она, ощущая, как сердце наполняется радостью. – Если бы не вчерашний кошмарный вечер, я бы никогда не познакомилась с Кириллом. А вдруг это судьба? Ох, как бы я этого хотела! Он мне так понравился!

Всю дорогу Соня думала о Кирилле. Сердце переполняли самые разные, но такие приятные эмоции. Он ей действительно очень понравился: красивый, высокий, с тёмными волосами, с благородными чертами лица и, что самое удивительное, с такими же добрыми и выразительными глазами, как у бабушки. Кирилл казался ей настоящим гигантом, сильным и крепким, словно герой из фантастического фильма, но при этом он был невероятно добрым, весёлым и обладал отличным чувством юмора. Правда, по-настоящему разглядеть его она смогла только сегодня утром! Вчерашний вечер был для неё сплошным туманом, она ничего не видела и не слышала вокруг, кроме бешеного стука собственного сердца. А сегодня, когда он умывался в саду холодной водой, она почувствовала, как её неудержимо влечёт к этому прекрасному, сильному парню. Впервые в жизни ей захотелось прижаться к этой широкой, надёжной груди и просто раствориться там, забыв обо всём на свете!

Глава 6: «Сердце подскажет»

Вернувшись домой, Соня первым делом направилась на кухню. Опустилась на мягкий диванчик у стола, погрузившись в мысли о Кирилле. Внезапно зазвонил телефон. Взглянув на экран и увидев незнакомый номер, она почувствовала, как сердце забилось быстрее, подсказывая, что это был он.

– Соня, привет! – раздался из трубки приятный, долгожданный голос. – Это я, Кирилл. Ты уже дома? Как добралась?

Он говорил немного сбивчиво, взволнованно и Соня, чувствуя это, не могла сдержать улыбки.

– Да, я дома, – ответила она, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё ликовало. – Всё в порядке, спасибо!

– За что спасибо?

– За беспокойство.

– А! Соня, а можно я тебе ещё позвоню?

– Конечно, звони! – голос прозвучал радостно, но она старалась держать себя в руках, и не выказать этого.

– Отлично, договорились. Пока! Я, как вернусь из командировки, обязательно позвоню. До свидания!

Их разговор продлился всего несколько минут, но для Сони эти минуты были наполнены счастьем и предвкушением. Она была рада, что Кирилл всё-таки позвонил! Посидев ещё немного, мечтая о нём, огляделась и принялась за домашние дела. Сегодня был свободный день, никаких занятий. Мамы и младшей сестрёнки ещё не было дома, и Соня решила приготовить ужин, и с удовольствием провела на кухне два часа, продолжая мысленно возвращаться к необычному путешествию.

Первой вернулась сестра – Даша. Соня с тревогой заметила, что та почему-то в слезах. Вскоре пришла мама с работы. Войдя в квартиру, она поставила сумку на пол и прошла на кухню. Устало опустившись на стул, Полина Викторовна обессиленно свесила руки, не в силах произнести ни слова. Соня, накрывая на стол, взглянула на маму и замерла от ужаса. Она вдруг остро ощутила колоссальную разницу между мамой и бабушкой Кирилла. Евгения Григорьевна была старше лет на двадцать, но болезненный, измождённый вид мамы делал их ровесницами.

У мамы глаза всегда казались потухшими, лишёнными жизни. Когда-то они были такими же, как у Сони, но теперь потускнели, приобретя какой-то серый оттенок. Она давно перестала краситься и делать причёски, просто закалывала волосы заколкой, что только подчёркивало возраст и усталость. Соня с глубокой жалостью и волнением смотрела на свою маму.

За ужином Полина Викторовна с явным беспокойством пыталась выяснить у младшей дочери причину слёз.

– Дашенька, что случилось, почему ты пришла из школы в слезах? Расскажи нам, – мягко спросила мама.

– Ничего! – резко ответила та, не поднимая глаз.

– Дашенька, доченька, у тебя всё нормально? – с тревогой, но нисколько не сердясь на дерзкий ответ, ещё мягче поинтересовалась мама. – Ты ничего не натворила, меня в школу не вызовут?

– Нет, школа здесь ни при чём, просто я подралась с Димкой! – посмотрела на маму и с обидой ответила Даша. – Он меня назвал плоской воблой! – затем, взглянув на сестру, стоявшую у раковины, с непонятной обидой и злостью спросила: – Мама, а, правда, что у нашей Соньки красивая фигура, а я страшная и худая?

– Нет, что ты, солнышко моё, Дашенька! – оторопев, ответила та. – Ты у нас выросла очень симпатичной девочкой. С чего вдруг ты так решила?

С нежной улыбкой подкладывая дочке салат, мама задумчиво смотрела на Дашу.

– Вот и вторая дочь выросла, – думала она с лёгкой грустью, – совсем взрослая, хотя и ведёт себя как ребёнок.

– Почему тогда Димке нравится Лидка Беляева из соседнего класса?! – выпалила Даша с обидой и отчаянием, отодвинув тарелку.

– Как бы тебе это попроще объяснить, Дашенька? – мама вздохнула, чувствуя смятение дочери. Она постаралась говорить мягко и успокаивающе. – Понимаешь, солнышко, у каждого человека свой взгляд на мир, на других людей. Красоту все воспринимают по-разному, и, увы, не всегда сразу. Даша, ты уже большая девочка и должна понимать, что главное – не наряды, причёски и косметика, а понимание, умение выслушать. Не просто слушать, а слышать и чувствовать другого человека. Вот что самое важное в отношениях! А что касается Димы… он тебя просто ещё не разглядел! Вот увидишь, придёт время, и он поймёт, какую совершает ошибку.

– Пока он разглядит, я в старуху превращусь! – буркнула Даша, явно неудовлетворённая ответом. Фыркнула, резко вскочила из-за стола и убежала в свою комнату, хлопнув дверью.

Соня с грустью проводила её взглядом и принялась убирать со стола.

– Соня, а как ты съездила к подружке? – поинтересовалась мама, с теплотой глядя на старшую дочь.

– Замечательно, просто чудесно! – та повернулась к матери, глаза сияли. – У неё такая добрая бабушка. А сколько у них в саду цветов?! Я столько никогда в жизни не видела. Так красиво, такой аромат! Мне казалось, что я попала в настоящую сказку.

Соня, захлёбываясь от восторга, на одном дыхании начала рассказывать и даже показывать, как она вдыхала этот волшебный аромат. Светясь от счастья, с трудом сдерживая чувства. Она не собиралась рассказывать маме о вчерашнем происшествии в парке.

– Всё же прошло хорошо, – думала она, – зачем её расстраивать?

Соня вспоминала вчерашний день, сегодняшнее утро в саду и улыбалась, стараясь скрыть улыбку от мамы, боясь, что та догадается о настоящей причине радостного настроения. В душе у неё зацветала весна.

Глава 7: «Недопонимание»

Утро началось в привычном, будничном водовороте: завтрак, учёба. Собравшись, Соня отправилась в техникум. Дорогой думала о подруге и о словах Евгении Григорьевны.

– Сейчас всё выясню у Таньки, – думала она, предвкушая разговор. – Хочется понять, почему она позвала меня в гости, а самой не было дома.

Но Татьяны не оказалось ни на сегодняшних, ни на завтрашних занятиях. Она появилась лишь спустя неделю.

– Привет, подруга! – выдавила из себя Татьяна, войдя в аудиторию; поздоровалась и плюхнулась рядом с Соней, с видимой усталостью.

– Ты где была всю неделю, тебя же отчислят?! – с тревогой в голосе спросила Соня, внимательно разглядывая её.

– А! Справку принесу, – ответила Таня с ноткой раздражения, словно это было самым обычным делом.

Пристально оглядывая изменившуюся подругу, Соня всё больше беспокоилась, пытаясь разгадать, что же могло произойти?

– Ты, что, болела? – обеспокоенно поинтересовалась она.

– Ещё как болела! – косясь, с какой-то странной, невесёлой ухмылкой ответила Таня и засмеялась, но смех звучал как-то нехорошо, тревожно.

Начались занятия. Соня с нетерпением ждала перемены, ей не терпелось узнать причину отсутствия подруги. Наконец, зазвенел долгожданный звонок.

– Пойдём, что ли, покурим, – предложила Таня, лениво потягиваясь и вставая из-за парты.

Она прекрасно знала, что Соня терпеть не может запах табака и никогда не пробовала курить, поэтому просто дразнила её.

– Потом покуришь, пойдём, нужно поговорить! – решительно ответила Соня, чувствуя, что сейчас самое время для откровенного разговора.

Девушки вышли в коридор и отошли к окну, подальше от посторонних глаз.

– Таня, а я, как и договаривались, приезжала к тебе в гости, – начала Соня, внимательно наблюдая за реакцией подруги.

– Да! А чё не дождалась? – ухмыльнувшись, ответила та, словно это была шутка.

– Я прождала два часа и ушла, – с явным укором произнесла Соня, не желая вдаваться в подробности ночного происшествия, которое до сих пор вызывало у неё дрожь.

– Ну ладно, не начинай, сама виновата. Сидела бы и ждала, я же мимо дома не прошла, – безразлично проговорила Таня, явно не желая слушать, отмахнулась от подруги и направилась на перекур.

Соня смотрела ей вслед, поражённая полным отсутствием какой-либо реакции. Таня, казалось, совершенно не придала значения её словам, была безучастна и равнодушна, что вызвало у Сони ещё большее недоумение и тревогу.

Снова зазвенел звонок, студенты вернулись в аудиторию и расселись по местам. Соня с нарастающим беспокойством и тревогой поглядывала на дверь, ожидая появления опаздывающей подруги. Та, наконец, вошла, запыхавшаяся, и опустилась на стул рядом. Почувствовав резкий запах табака, Соня невольно отвернулась и потёрла нос. На занятиях Таня то и дело искоса поглядывала на неё и всё время как-то загадочно ухмылялась.

– Слушай, пойдём, посидим в кафешке, – предложила Таня, когда уроки закончились.

– Нет, мне сегодня нужно в клинику, – категорически отказалась Соня.

– Куда? – с любопытством спросила Таня.

– Я же говорила, что подала заявление на работу в клинику. Сегодня нужно зайти и узнать результат?! – произнесла Соня, когда они неспешно спускались по ступенькам, устав от сидения на твёрдых стульях подряд три пары.

– Ты, серьёзно? – Таня остановилась, глядя на подругу с полным недоумением. – Я думала, ты шутишь?!

– Нет, я абсолютно серьёзно.

– И на кой тебе это нужно? Я срубила немного бабок, давай оторвёмся!

– Ну и лексикон у тебя, Танька! – не сдержалась Соня, слегка поморщившись.

– Нормальный лексикон, – та, не обращая внимания на замечание, продолжила спускаться.

Соня шла рядом, украдкой наблюдая за подругой.

– Таня, ты так сильно изменилась?! – с досадой произнесла она, удивляясь переменам в её поведении.

– Да не зуди ты, – раздражённо ответила та, не замечая косых взглядов. – Лучше скажи, ты что, с ума сошла работать? Учиться и работать, а когда жить? Я тебя совершенно не понимаю?!

– Таня, я же объясняла, что мама болеет, ей нужна помощь. А у меня ещё и сестрёнка – школьница.

– Хочешь вкалывать, вкалывай! Делай, как считаешь нужным. Здесь нам с тобой точно не по пути. Но я искренне считаю, что ты это делаешь зря, всё напрасно!

– Почему?

– Думаешь, сестрёнка вырастет и тебе скажет спасибо? Поверь мне, она твоей жертвы даже не заметит!

– Это не жертва. Я люблю свою маму, ей тяжело одной нас тянуть. И хочу помочь в первую очередь ей!

– Ладно, твоё дело, а я пошла. Пока, – Таня ускорила шаг и ушла.

– Правильно сказала Евгения Григорьевна, – подумала Соня, провожая подругу взглядом. – Нужно к ней присмотреться, не буду пока приглашать домой, знакомить с мамой. Какая-то она стала совсем другая. Ещё в прошлом году была обычной девчонкой: весёлая, общительная, а в этом году её будто подменили; стала замкнутой, даже злой. Что же произошло? И ведь не допытаешься, молчит. Так хочется помочь, но она совсем не подпускает к себе, словно залезла в свою скорлупу и сидит там одна, только поглядывает на всех и молчит. Нужно что-то придумать, чтобы узнать, что с ней происходит, и, если возможно, помочь. Вдруг у неё какая-то беда случилась, а она всё в себе держит, всё молчком. Так жалко её!

Соня медленно шла к остановке, вспоминая недавнюю поездку в гости. Она съёжилась от вернувшегося страха и даже встряхнула головой, пытаясь отогнать неприятные воспоминания того вечера.

– Прошло уже десять дней, а Кирилл так и не позвонил, – переключив мысли, подумала она с грустью. – Наверное, он меня совсем не помнит, а я-то размечталась, дурочка!

Глава 8: «Эхо её боли»

Соню приняли в клинику! Сердце забилось радостно и немного тревожно. Теперь она санитарка в вечернюю смену, в настоящей клинике. После занятий в техникуме прямиком в читальный зал, а потом на работу. Ездить домой днём совершенно бессмысленно, ведь клиника расположена рядом с техникумом, а дом – на другом конце города.

Работать придётся три часа каждый будний вечер, и это её ни капельки не пугает. Наоборот, Соня ликовала! Она сможет сама зарабатывать на обеды и проезд, а это уже существенная помощь для семейного бюджета.

Соня совершенно не боялась работы, даже такой, казалось бы, неквалифицированной. Её не страшил грязный и тяжёлый труд санитарки. Да, теперь так будет проходить каждый её вечер. Но Соня была счастлива, ведь она будет работать в больнице. А это к тому же бесценная практика для будущего медика. Она начнёт свой путь в медицине с самой нижней ступеньки, и кто знает, может быть, настанет день, когда станет настоящим врачом?! Соня мечтала об этом, представляла, как поступит в институт и станет не просто врачом, а самым настоящим хирургом!

Первый рабочий день выдался непростым, но вовсе не потому, что Соня была неженкой и не умела мыть полы. О нет, с этим она справлялась превосходно! С раннего детства она помогала маме по хозяйству, часто старалась убираться в квартире, пока та была на работе, чтобы дать ей возможность отдохнуть. Мама всегда возвращалась домой уставшей, тяжело дышала и часто опускалась на стул, чтобы перевести дух. Пока Соня была совсем маленькой, она не понимала, почему мама такая. Но когда выросла, пошла в школу, начала ходить в гости к подружкам, тогда и заметила, что их мамы были совсем другими.

Долгое время Соня не могла понять причину такого поведения мамы, пока однажды случайно не услышала разговор двух старушек-соседок на лавочке. Она сидела на краю песочницы, рядом с играющей Дашей, и когда поняла, что старушки говорят о её маме, притихла.

– Что ты, Кирилловна, ты бы видела её раньше?! – говорила одна из соседок, – когда Полина с мужем Максимом переехали сюда после свадьбы, какой она была! Всегда с улыбкой на лице, красивая, лёгкая, казалось, что летала! А как они любили друг друга?! Такой любви можно только позавидовать.

Чтобы они не заметили, Соня продолжала строить из песка куличики и, улыбаясь сестрёнке, внимательно слушала.

– Знаешь, как было? Идёт он с работы, весь в своих мыслях, ни на кого и ни на что вокруг, не обращая внимания. Подойдёт к подъезду, остановится, засмотрится на окна, и такая светлая улыбка появляется на лице, такое искреннее счастье! А там Полина уже выглядывает и машет рукой. Он словно оживает, рванёт в подъезд и в три прыжка взлетает на третий этаж. Никогда не звонил в звонок, потому что Полина всегда встречала с открытой дверью.

Соседка так тяжело вздохнула, что у маленькой Сони защемило в груди.

– А как же он любил своих дочек! Полина гуляет с малышками во дворе, а он, вернувшись с работы, к ним. Подходит, берёт на руки крошечную Сонечку, крепко обнимает Полину, и стоят, словно два голубка, любуясь спящей в коляске Дашенькой. Сколько же счастья и радости мы видели, сидя на этой лавочке! Они были такими красивыми, словно сошли с полотна художника. Соня растёт точной копией мамы: те же лучистые глаза, те же волосы. Ещё совсем юная, но уже чувствуется в ней спокойствие, неспешность движений, такая же, как Полина в молодости. А вот у Дашеньки, только мамины глаза, а в остальном на Максима похожа.

Слушая рассказ, Соня пыталась вспомнить детство, но всплывали лишь отрывки.

– Когда они только переехали сюда, были охотницы до чужого счастья, – продолжала соседка. – Знаешь же, сколько одиноких женщин в нашем доме! Дак вот, были две такие дамы. Решили за ним приударить, даже ссорились между собой, деля шкуру неубитого медведя. Но он, кроме своей Полины, никого не видел и знать не хотел. Как ни старались, ничего у них не вышло, и отстали от него.

Даша хотела убежать на качели, но Соня уговорила её ещё поиграть в песочнице. Ведь разговор не закончен.

– Я прожила долгую жизнь, но такой счастливой семьи, как у них, не встречала ни разу! От их любви, даже люди в нашем доме стали добрее, словно отогрелись рядом с их счастьем. Казалось, что нет на свете силы, способной разрушить такую семью. Но, увы, проклятая смерть оказалась безжалостной и отняла у них всё! Когда погиб Максим, Полина словно потерялась в этом мире. Её увезли в больницу, и долгое время от неё не было вестей. Мы, грешным делом, думали, что не справится. Но нет! Дети удержали на этом свете. У неё тогда жила тётка, Клара. Так вот, она присматривала за детьми и рассказывала нам, что Полина была еле жива, сердце держалось на тончайшем волоске, и этим волоском были дети.

Тяжело вздохнув, соседка встала со скамейки.

– От этого и печаль, и болезнь её, – заканчивала она рассказ. – Смотрю ей вслед, и сердце сжимается от боли. Куда всё делось? Идёт, никого не видит, всегда молчаливая, взгляд опущен до земли. Так что, Кирилловна, не обижайтесь, если она пройдёт мимо и не поздоровается. Лучше лишний раз пожалейте её, если можете, помогите, но не осуждайте!

Соня прекрасно понимала, что после всего пережитого мама просто не может быть прежней. Ей тогда было всего десять лет, но, услышав этот разговор, она начала вспоминать обрывки счастливых моментов с папой. Вспомнила ту маму из прошлой, беззаботной жизни: весёлую и такую красивую! Тогда Соня и поняла, что её мама серьёзно больна не только душой, но и телом. Девочка в одно мгновение повзрослела и изменилась. Без всяких просьб и уговоров начала брать на себя домашние дела. Просто понимала, что нужно делать, и делала. Мыла полы, убиралась в квартире, выносила мусор, ходила в магазин. Подсмотрев за мамой, освоила стирку и глажку. Так, незаметно, Соня стала маленькой хозяйкой дома.

Не раз пыталась приобщить сестру к домашним делам, но не смогла. Даша росла непослушным ребёнком. Даже вынос мусора превращался в целое представление со слезами и криками! Мама, уставшая от всего, лишь вздыхала и молча брала ведро, если, конечно, Соня не успевала сделать это раньше.

И вот, первый рабочий день. Белоснежный халат, ведро и тряпка, и Соня без тени сомнения принялась наводить порядок в палатах. Но, ох, как же тяжело было выдержать эту гнетущую атмосферу! Столько боли, столько страданий вокруг! Тяжелобольные стонали, плакали, молили о помощи, а она, сжимая в руках швабру, чувствовала себя совершенно беспомощной. Именно от этого она выматывалась больше всего. Ей говорили, что со временем привыкаешь и перестаёшь замечать чужие страдания, но Соня знала, что с её чуткой душой это невозможно. Чужая боль всегда будет отзываться в её сердце, как собственная. И эта мысль пугала её больше всего.