Старая Уфа. Часть вторая

В школе подвижная отроковица Ираида стремилась лидировать, одноклассники выбирали её старостой, хотя она и не была отличницей. Получив первую двойку по русскому языку, Ира рыдала:

– Откуда мне знать, что слово «корова» пишется через «о»!!!

У родителей был шутливый сговор против упрямой дочери, когда не хотела идти домой.

– Ира! Домой! – кричала с балкона Лидия Гавриловна.

Упрямица на зов не обращала внимания, продолжая играть с ребятами.

– Отец, теперь твоя очередь, – обращалась Лидия к мужу.

Мужчина выходил на балкон и начинал звать:

– Ирушка! Сладушка! Милушка! Лапушка!

Барышне было стыдно перед друзьями, поэтому быстро бежала домой.

– Папа, зачем перед всеми позоришь?! – кричала школьница.

– Ира! Бесстыдница, комса такая! Зачем папу обижаешь. Он тебя любит. Всегда мороженое покупает, – заступалась Лидия.

В 1937-м по улице Ленина пустили трамвай. Отчаянный двенадцатилетний Лёвка Дорохов катался на коньках, цепляясь крючком за трамвайный вагон. В одну «прекрасную» минуту сорванец оказался под колесами и погиб.

Вскоре арестовали супруга. На заводе ночью произошла авария, поэтому пока шло следствие, всех руководителей и инженеров держали в тюрьме. Лидию с Ирой выселили из квартиры. Они на салазках перевезли вещи в дом на углу Аксакова и Пушкина, в маленькую комнатку без окон. Друзья мужа перестали с ними общаться. Арестант до последних дней жизни не смог простить, что люди поверили обвинению в предательстве. Михаила реабилитировали через 9 месяцев во время открытого суда.

На Шверника

В конце 1938-го Дорохов с женой Лидией и двенадцатилетней дочерью переселились в шестнадцатиметровую комнату без удобств на улице имени наркома Шверника пригородного поселка Крекинг-Строй (ныне улица Юбилейная, сегодня дом используются под офисы). Нижний этаж дома занимал продуктовый магазин с пивной – «забегаловкой». Рядом стоял более комфортный дом для ИТР. Одним словом, строитель Дорохов занимал обычную коммуналку – это намного худшие условия, чем были в Уфе на Ленина. Хотя, в представлении местных жителей, дом на Юбилейной тоже был элитным – в нём жили бухгалтер, секретарь комитета комсомола и другие.

Переезд был организован партийным руководством, так как стройка нефтеперерабатывающего завода нуждалась в квалифицированных кадрах. В первое время предприятие называли крекинг-заводом, а посёлок Крекинг входил в северную часть промышленной зоны Уфы – Сталинский район. Посёлок Крекинг не имел статуса спецпоселения, но, по наблюдениям, чуть ли не каждый второй житель являлся ссыльным и политически неблагонадежным. Последним хоть и не предписывалось проживать за 101-ым километром, но одни из них устраивались в отдаленном месте по доброй воле, чтоб от греха подальше. Других «по партийному заданию» переводили на новое место работы с предоставлением жилья и без права сохранения квартиры в городе, а иждивенцы должны были следовать за кормильцем.

Предполагали, что подобная история произошла и с Дороховым: хоть суд и оправдал его в 1938-м, но власти не вернули коммунисту прежних привилегий на хорошую квартиру. О причинах можно догадываться. Вдобавок в 1939 году Михаилу доверили работу с мастерами из Англии и США. Возможно, контакт с иностранцами мешал карьере.

Первые строители крекинг-завода сначала жили в трех бараках без перегородок (примерно по 80 человек в каждом) – женском, мужском и семейном на 20 семей. В 1936 году все переехали в новые деревянные двухэтажные постройки по 10 комнат на этаже с общей кухней.

Уже к 1940 г. посёлок Крекинг представлял собой компактное поселение городского типа из добротных построек с архитектурой «сталинского классицизма». Главная улица – Шверника – шла вдоль заводского забора. От нее по улице Балтийской начинался спуск к речному Доку с пристанью (ныне не существует). На улице Зелёной стояли двухэтажные деревянные общежития, на Шверника – пять кирпичных трёх-четырёхэтажных многоквартирных дома. С балкона Дороховых на третьем этаже видны были все поселковые строения – семилетняя школа №10 и баня, детский сад и клуб, а также создающийся сад культуры и отдыха имени Пушкина (не сохранился) и панорама с лесами и полями, крутым спуском к реке Белой. Получалось, что жили буквально в лесном массиве. Идиллию портили тучи комаров, распространявших малярию, которой переболело почти всё население Крекинга.

Нервы Лидии Гавриловны были расшатаны. Усугубили состояние печальные известия о безвременной кончине единственного брата Георгия, он работал в Липецке на конном заводе, заразился от лошадей сапом и умер. Затем получили новости из Саратова об аресте сестры Клавдии и ее мужа Понадаки Демосфена. Якобы супруги укрывали капитал, заработанный во время нэпа.

Первый сердечный приступ у Лидии случился, когда она стояла в очереди в магазине. После очередного инсульта на 33-м году жизни сердце «солонинкиной» красавицы остановилось. Лидия Дорохова умерла 30 октября 1940 года; похоронена на Ново-Ивановском кладбище Уфы. Похожее горе – потеря супруга и старшего сына – сблизило вдовца Михаила и тридцатилетнюю Евгению Фадеевну Кулигину, которая была в статусе вдовы «врага народа». Трёхлетний Павлик стал сводным братом Ираиды. В октябре 1941-го родился Слава.

После начала войны семилетняя школа №10 некоторое время работала, потом учителя и старшеклассники ушли на фронт. Здание было настолько просторным, что в нём разместили эвакуированный из Запорожья радиоламповый завод.

Евгения Фадеевна нянчила двух детишек, шила на дому солдатские шинели и на своем огородике сеяла просо, выращивала картофель. Ираиде исполнилось 14 лет, она поступила в Уфимское медицинское училище, чтобы стать медсестрой. Девочка садилась в состав с неотапливаемыми вагонами, который паровоз тянул 40 км до города. Часто будущая фельдшерица оставалась ночевать после занятий у подруги Нюры, мама которой очень жалела полусироту.

Кровных родственников в Уфе не было, после ареста Михаил поддерживал отношения не со всей мичуринской родней. Он просился воевать, но заводскую бронь сняли только в августе 1942 года. В 1944 г. боец прислал письмо семье, где сообщил о получении ордена Красной Звезды.

В 2012 году на сайте «Мемориал» в разделах «Подвиг народа» и «Боевые награды» появилась анкета и характеристика на М. М. Дорохова, воевавшего на Калининском и Первом Прибалтийском фронтах: «Гвардии техник-лейтенант Дорохов Михаил Моисеевич работает в дивизионе ГПППМП с начала его организации в должности арттехника дивизиона. Товарищ Дорохов показал себя дисциплинированным, отважным и способным офицером. Во время своей работы неоднократно под огнем противника исправлял боевые машины и мины на ОП. Во время боевых операций, при любых условиях, своевременно и аккуратно доставлял боеприпасы на ОП. 17 августа 1944 года была выведена из строя одна артчасть боевой машины. Товарищ Дорохов в течение часа исправил артчасть боевой машины, и она после исправления вела огонь. 30 августа 1944 года, несмотря на сильный огонь противника, товарищ Дорохов обеспечил доставку боеприпасов на ОП, чем способствовал отражению атаки танков и пехоты противника. За честное отношение к работе и своевременную доставку боеприпасов, быстрый и своевременный ремонт БМ на ОП под огнём противника, проявленную при этом отвагу и мужество тов. Дорохов достоин правительственной награды ордена Красная Звезда».

Без серьёзных ранений офицер Дорохов прошел по маршруту Калининского фронта (в 1943 г. переименован в Первый Прибалтийский), освобождал землю тверскую, псковскую, литовскую. Участвовал в Японской войне, а в августе 1946 г. лейтенант вернулся домой. Поселок Крекинг демобилизованный не узнал: южная и северная границы обросли большими кварталами из бараков – в течение военного времени сюда прибывали эвакуированные, а также депортированные греки, немцы, татары, украинцы, белорусы. Тем не менее после победы над Германией не всех желающих заводчан могли обеспечить жилплощадью. Поэтому каждый день до рабочих мест одни добирались из Уфы на товарняке, другие шли пешком из близлежащих старых деревень – Воробьевки, Дежневки, Лопатино, Степановки и др. Когда пустили пассажирский рейс от станции «Бензин» до Уфы, вагоны были переполнены людьми.

Судя по высокому качеству довоенной архитектуры и благоустройству улиц, нефтепереработчики собирались на улицах Крекинга обосноваться на века и жить красиво, с достоинством. Война изменила этот проект: эвакуированные предприятия создали такую мощную базу для промышленности, что решили продолжать развитие разных видов индустрии, в том числе нефтепереработку. Химические установки требовали более просторную территорию с учетом санитарно-защитной зоны. В начале 1950-х годов часто случались аварии с взрывами и пожарами. В жилых домах лопались оконные стекла, однажды снесло крыши. Для выяснения причин приезжал Берия, с комиссией ходил по пострадавшим улицам Крекинга.