Ырка

Воздух в тесной курилке был едким и тяжёлым. Двое полицейских – молодой, с нервными движениями следователь Сергеев и коренастый, молчаливый оперативник Рыков – стояли, отгородившись от мира густыми клубами дыма. Говорили они торопливо, сбивчиво, практически шёпотом.

– …Самого Иванченко, представляешь? Прямо в клочья… – голос Сергеева сорвался на шёпот. – Такого здоровяка непросто завалить…

Слова застыли в воздухе, едва Волков переступил порог. Оба мужчины замерли, сделав вид, что увлечены своими сигаретами и избегая встречи с взглядом москвича.

– Чего замолчали? – буркнул Волков, прислоняясь к прохладной кафельной стене и доставая из пачки последнюю сигарету. – И мне расскажите, раз уж сплетничаете тут. Что там с Иванченко?

Они переглянулись. Молодой следователь, Сергеев, сделал шаг вперёд.

– Товарищ следователь, мы тут думаем… Не сходится что-то.

– Что именно? – Волков выпустил струйку дыма, делая вид, что ему не особо интересно.

– Следов, – глаза Сергеева сузились. Он говорил быстро, можно подумать, боялся, что его перебьют или он сам передумает. – Нигде нет следов. И кровь… куда она девается? Предположение было, что земля всасывает. Но там, где нашли Иванченко, земля каменистая, совсем как асфальт. Ничего не впитается.

Волков молча смотрел на него холодным взглядом. Та же мысль, как червь, грызла и его.

– По городу уже слухи ходят. – Сергеев понизил голос ещё сильнее, наклонившись чуть ближе. – Говорят, это не человек вовсе, и не зверь. Это Ырка.

Рыков рядом хмыкнул и потушил окурок, с силой вдавливая его в переполненную пепельницу.

– Не смейтесь, – резко парировал Сергеев, не глядя на Рыкова, но явно адресуя ему. – Говорят, в старину их так называли. Это такой дух неупокоенный. Самоубийца, чьё тело не приняла земля. Он раздирает жертву и кровь высасывает, совсем как у наших жертв. Чтобы жизнь себе продлить. Солнца боится. Днём в норах сидит, в зарослях… поджидает. А ночью выходит. И голосом чужим говорить может… знакомым… чтобы обернулся человек. Еще говорят, что оборачиваться нельзя. Если этой твари в глаза посмотришь, всё, пропадёшь. Загипнотизирует.

Волков не выдержал. С громким, раздражённым вздохом он оторвался от стены и сделал шаг в их сторону. Мужчины от неожиданности вздрогнули.

– Это ведь тебя, Сергеев, на это дело назначили после Иванченко? – задал вопрос Волков, впившись взглядом в молодого следователя. – И что предлагаешь в протоколе написать? «Задержанию не подлежит, так как является духом неупокоенным»? Может, сразу ордер на экзорцизм выпишем? Чтобы я больше не слышал, как ты народные сказки пересказываешь и панику сеешь. Наша задача людей успокоить, а не до истерики доводить.

Он наморщился. Перед глазами в одночасье всплыла неестественно чистая рана на шее Иванченко и сухая, серая земля вокруг. Та картина, которую его мозг отказывался принять.

– Товарищ следователь… – залепетал Сергеев, краснея. – Я сам в это не верю. Просто… просто нельзя исключать никаких версий. Люди боятся, а где страх, там и нелепые слухи.

– Хм, – Волков окинул его презрительным взглядом и беззвучно рассмеялся. – Так и доложу начальству в Москве: «Дело раскрыто. Виновный установлен. Рекомендую вызвать батюшку и повысить оклад оперативникам за работу в условиях повышенной мистической опасности».

Лицо Сергеева стало пунцовым.

– У вас тут, я смотрю, не отдел полиции, а филиал Кашпировского, – продолжал Волков, наслаждаясь возможностью выплеснуть накопившееся раздражение на кого-то другого.

Он тряхнул головой и потянулся за фляжкой, припрятанной во внутреннем кармане, как дверь в курилку резко распахнулась и в дверном проёме появился дежурный.

– Товарищ следователь, вас к Виктору Петровичу. Там результаты экспертизы пришли по Иванченко.

– Иду, – прохрипел Волков, сделав последнюю глубокую затяжку и бросив бычок в переполненную пепельницу.

На пороге он обернулся, бросив взгляд на застывших сотрудников.

– А вы чего встали? Кончай перекур! На выход!

Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что стеклянная вставка задребезжала. В курилке на мгновение повисла тишина.

– Да щас, – глухо произнёс Рыков, закуривая новую сигарету.

Сергеев не ответил. Он так и остался стоять, глядя на захлопнутую дверь.

Глава 5

Заключение экспертизы на столе Слепцова было больше похоже на издевательство, чем на что-то полезное. Волков пробежал глазами по сухим формулировкам. Небольшое содержание алкоголя в крови. Отсутствие наркотических веществ. Характер ранений, «совместимый с нападением крупного хищника». И, красной нитью: «…признаков значительной кровопотери на месте происшествия не обнаружено».

«Совместимый». Удобное слово. Оно ничего не утверждало, но позволяло держаться за хоть какую-то версию. Волков швырнул бумаги обратно на стол.

– Отличная работа, – процедил он. – У нас или рысь-убийца с хирургическими навыками орудует, или ваш эксперт слишком любит общие фразы.

Слепцов что-то пробормотал в ответ, но Волков уже не слушал. Ему нужен был свидетель, который мог знать почему Анатолий Иванченко покинул квартиру в ту злополучную ночь. Сын убитого следователя – Алексей.

Дверь открыл высокий парень с аккуратными чертами лица – невероятная копия отца. Однако в нём чувствовалось что-то тяжёлое, не по годам взрослое: взгляд выдавал дикую усталость и глухую боль, несвойственные обычному подростку. Заспанный, бледный, стоящий в полумраке прихожей, он казался Игорю слишком худым, почти прозрачным – похожим призрак, не нашедший покоя.

«Бледный, худой, боится света… Ырка», – едва мелькнула в голове дурацкая мысль, подброшенная Сергеевым. Волков содрогнулся, чувствуя прилив стыда за собственную глупость.

– Алексей? Я следователь Волков. Можно войти?

Парень молча отступил, пропуская его в темноту квартиры и указывая рукой в сторону кухни.

– Не против? – произнес следователь уже внутри, решительно распахивая шторы на кухне.

Солнечный свет резанул по глазам, выхватывая из полумрака немытую посуду в раковине, пустую пачку сигарет на столе, слой пыли на подоконнике. Алексей едва заметно прищурился. Никакой вампирской чувствительности. Просто уставший, невыспавшийся парень.

«Идиот», – беззвучно выругал себя Волков.

– Хотите чаю? – глухо произнёс Алексей. – Извините за беспорядок. Мы с отцом одни живём… ну, то есть жили.

Волков кивнул, грузно опустился на стул у кухонного стола, и, пока Алексей бесшумно возился с чайником, позволил себе осмотреться. На стене висел отрывной календарь трёхлетней давности. В дни рождения – отметки: «мама» (зачёркнуто жирным крестом), «Лика», «папа». Рядом, на открытой полке – рамка с фото: Анатолий Иванченко, ещё без седины и глубоких морщин, учит десятилетнего Лёшу кататься на лыжах. Оба смеются во весь рот, щурясь на солнце.