Розовый Туман Часть 2 Бетонная тюрьма

– Ну, идея у них действительно так себе… Пусть бы шли в лес и мирились сами… с природой…

– Ну, насмешили! – засмеялась она, а потом вдруг резко стала серьезной. – Кто ж их выпустит из города-то? По всему периметру посты. Никто из города не выйдет.

Черт знает что… Значит, все-таки тюрьма…

– Почему нельзя выходить? – спросил я, начиная понимать зелёных. Любое ограничение моего передвижения с детства приводило меня в бешенство.

– Ну, давайте все будут ходить туда-сюда, привлекая мутантов к городу! Химией-то поля вокруг мы не только от растений заливали, но и чтобы запах отбить, это во-первых. Во-вторых, понятно, что за периметром смерть, и очень быстрая. А мы тратили средства и ресурсы на спасение этих людей, в том числе. И теперь они внесут свой вклад в общее дело, хотят они того или нет.

– Пока они вам вред приносят, а не пользу, как я погляжу, – констатировал я факт.

– Ну, это пока мы их не поймали, потом им найдут применение… – мечтательно улыбнулась женщина. – Вы, наверное, уже поняли, почему мы выбрали на эту работу вас?

– Вы не уверены в своих же людях. А я прилетел вчера, значит, с оппозицией не знаком.

– Не совсем правильно. Мы уверены, что среди наших людей есть предатели; вычислить их – вопрос времени. Но на их место нужно найти замену. Считайте это для вас испытанием. Пройдете – и двигаетесь вверх по служебной лестнице. Собственно поэтому я и рассказываю вам так много Леонид. Быстрый ввод в курс дела нового бойца, так сказать.

– А куда направляют программистов и экономистов? – спросил я невпопад.

Она удивилась, на мгновение задумалась, а потом понимающе улыбнулась.– Ваши друзья… Вершин говорил обо всей вашей компании. Кажется, вы забыли выяснить про ветеринара.

– Про ветеринара мне и так ясно, пойдет в больницу медсестрой или санитаркой. А с остальными что будет?

– Обычно данные профессии мы отправляем на стену или другие не слишком престижные места. Они нам сейчас ни к чему, сами понимаете… – она задумалась. – Но, с другой стороны, Ереминцеву нужен новый лаборант; на это место подойдёт Алёна. Новый водитель – это будет Иван. Надеюсь, он умеет водить машину?

– Умеет, – подтвердил я. —Татьяна?

– Хм, это сложнее. Может, повар? Для всей вашей оравы, включая твоего сменщика и самого Ереминцева, раз уж вы будете проживать в его доме.

– Конечно, это подойдёт, – я хохотнул про себя. Татьяна ненавидела и не умела готовить. Ну, простите… Сейчас не время выбирать…

Женщина поправила воротник и принялась строчить на клавиатуре. Потом распечатала бумаги и поставила на них свою печать и подпись.– Я очень надеюсь, что в окружении старых знакомых вам не захочется заводить новых, – сказала она предостерегающе. – А ещё думаю, что своим друзьям вы сумеете понятно объяснить: оберегать химика как зеницу ока – в ваших общих интересах.

Я не удержался и задал вопрос, который мучил меня весь разговор:– Почему вы не закроете вашего химика в каком-нибудь бункере, раз он вам так дорог?

– Он отказался работать в таких условиях, – ответила она машинально, а потом спохватилась. – Это творческий человек, светило. Ему нужна его лаборатория, его привычное окружение. Мы не можем запереть его как заключённого.

Они действительно классные психологи. Перспектива скорой встречи с друзьями почти помирила меня с новой системой.

—К дому Ереминцева вас отвезут завтра с утра. А пока идите, ждите автобус, Леонид. Как всех распределят, так и доставят на вашу улицу. Вещи соберите, продукты. Больше вы туда не вернётесь.

Глава 5

Я не хотел находиться в этом здании ни минутой дольше. Взял протянутые бумаги и по извилистым коридорам выбрался наружу. Там уже собралась часть соседей по многоэтажке, оживлённо обсуждая распределение. За это время немного прояснилось. Небо сменило мёртвенно-серый оттенок на голубоватый. Здания жирно лоснились после дождя. Пахло бетоном и мокрой пылью. Я старательно дышал свежим воздухом, сам не понимая толком: то ли после душного кабинета, то ли чтобы унять волнение.

Вдруг по ушам резанул вой сирены. Люди сломя голову бросились назад в здание. Толпа, как прибой, сбила с ног девушку; она испуганно озиралась, стоя на четвереньках, и пыталась встать. Я тоже не спешил бежать к двери – неизвестно, откуда исходит опасность. Мы остались вдвоем на опустевшей улице, вертя головами в поисках угрозы. Она уже поднялась и стояла рядом со мной.

К вою сирены добавился шум; с перепугу он напомнил мне аплодисменты и крики людей. На крыше соседнего здания появились мужчины в форме с огнеметами наперевес; их лица были обращены к небу. И вдруг нас словно накрыло ладонью: стало темно, и я почти оглох от многочисленных хлопков. Девушка рядом вскрикнула и зажала окровавленное плечо ладонью. Тут же мой затылок пронзила ослепляющая боль.

Мерный гул наполнил улицу: это запылали огнеметы. Они поливали улицу языками пламени. Почти обезумев от боли, я все же успел схватить девушку и повалить на землю, упав на нее сверху. Закрыв свой затылок дрожащими руками, я чувствовал, как по бокам текут теплые струйки. В спину то и дело сыпались колючие удары, словно кто-то тыкал раскаленной иглой. Вскоре тычки сменились обжигающим жаром, будто надо мной раскрыли дверцы печи. Кто-то из огнеметчиков заметил нас и теперь то ли спасал, то ли жарил заживо. Я до боли сжал челюсти, чтобы не заорать.

Или я оглох, или все стихло. Ещё только раз проревела сирена и замолчала, захлебнувшись на половине гудка. Девушка подо мной была абсолютно неподвижна, и я испугался, что придушил ее своим весом. Я привстал на локти, чтобы снизить нагрузку на ее тело, и огляделся. Вокруг на асфальте валялись черные перья и целые тушки; от них шел дымок. Прямо перед моим лицом лежала одна из птиц с мертвыми глазами и разинутым клювом, в котором виднелись мелкие, загнутые как у щуки, зубы. В паре метров от нас стоял вояка, прислонив к бедру погасший огнемет и с интересом рассматривал композицию из ободранного, обожженного меня и девушки без признаков жизни.

– Медиков позови… – прохрипел я, едва выговаривая слова. Язык словно намертво прикипел к небу и отдирался с трудом.

– Чё, сам не дойдёшь? – спросил солдат, неуверенно снимая рацию с ремня.

– Я дойду, – зло прошипел я, – девушке помоги.

– Ты слезь с нее, тогда и она дойдет, – посоветовал огнеметчик, ухмыляясь.

На этих словах я действительно встал с твердым намерением треснуть по его глумливой роже. Но покачнулся и сел обратно на асфальт, прямо на голову мертвой птицы. У меня было ощущение, что с моей спины заживо содрали всю кожу. С этого положения стало видно, что девушка вполне себе жива и глаза у нее открыты. Я действительно мешал ей встать. Теперь она села рядом и обхватила руками плечи. Ну хоть не ревёт, – подумал я с облегчением.

– Почему не бежали в здание при звуках сирены? – поинтересовался солдат, явно готовясь читать нотации.

– Я упала и растерялась, – сказала девушка.

Он бесил меня все больше – отчитывает как школьников.

– А я хрен знал, от чего и куда бежать, мне инструктаж не провели.

– Одна неуклюжая, второй сильно умный, – хохотнул вояка, – такими темпами вам тут недолго асфальт топтать. Перед выходом из здания – стойка с буклетами. Большая такая и табличка на всю стойку: «Техника безопасности передвижений по городу, а также внутри помещений. Обязательна к изучению». Найдешь сам или надо носом потыкать?

Я начал вставать, прикидывая, куда лучше ударить – в челюсть или между глаз, – но вдруг почувствовал, как прохладная ладонь обхватила мое запястье. Я удивленно взглянул на девушку. Она не смотрела ни на меня ни на солдата, но упорно тянула меня за руку вниз, не давая встать. Я отвлекся на нее, и мой гнев поутих.

Действительно, блестящая идея —начать драку с воякой, у которого в руках огнемет, а за поясом пистолет, перед зданием, внутри которого, вероятно, еще полсотни таких же ребят. Не глядя больше на наглого типа, я кивнул девушке, и мы вместе поднялись.

—Пойдем, вон едет автобус, – сказала она. —Доедем до дома, я обработаю раны.

Невысокая и хрупкая, она с неожиданной силой обхватила меня за пояс, нырнув под руку, и я с благодарностью оперся на ее узкое плечо. Конечно, я мог идти и сам, но мне нравилось ощущать ее ладонь у себя на боку и рассматривать макушку с крупными завитками черных волос. Волосы были с секретом: черные ниже плеч, но предательские три сантиметра у корней выдавали их настоящий цвет – рыжий. Ее лицо я рассмотрел прекрасно только выйдя из здания, как и лица всех остальных, кто там стоял. Профессиональная привычка – сразу составлять фоторобот. Удлиненная форма глаз придавала ей плутоватый вид, но хорошо гармонировала с узкими губами и тонким носом. Чисто лиса!

Ну что ж, на работе меня часто сравнивали с хорьком из-за хищного цепкого взгляда и узкого лица. Хороша парочка: лиса и хорек! Хм, почему парочка? Что-то я размечтался! И кажется, поплыл… Плыл… и упал… Она смогла меня удержать, но я почти опустился на колени. Мир вокруг кружился и размывался, задача зайти в автобус показалась такой же простой, как взобраться на Эверест. Я беспомощно взглянул ей в лицо, сожалея, что вишу как тряпка на ней всей массой, а она еле удерживает мое ускользающее, обмякшее тело. Словно издалека я услышал ее вибрирующий от злости голос:

– Ну что, мужики, так и будем стоять? Или, может, поможете девушке!?

Тут же цепкие пальцы, не церемонясь, ухватили меня за всё, что ни попадя, и почти зашвырнули в автобус, а потом опустили на сиденье, прислонив лбом к стеклу. Да что ж такое со мной? Я был в сознании, но кожа горела, перед глазами плыло, а боль почти отступила. Девушка села рядом, потрогала мою щеку и чертыхнулась:

– Ты весь горишь! Антибиотики надо срочно! В этом долбанном автобусе есть аптечка? – крикнула она водителю. Тот, не оборачиваясь, пошарил под сиденьем и выудил дерматиновую коробку с красным крестом, протянул в открытое пластиковое окошко позади себя в салон. Ее тут же подхватили люди и передали крикунье.

Лиса – как я мысленно окрестил ее – покопалась в аптечке и радостным восклицанием отметила находку нужного препарата. Но на этом не остановилась и выудила ещё ампулу, бутылёк с антисептиком и вату. Потом почти неуловимым движением сунула пару ампул себе в карман. Я тут же оценил профессионализм. Воровка! Милиционер во мне дёрнулся и напрягся. Хотя… Мир изменился, и эти навыки сейчас совсем не лишние… Чего я, в самом деле, как гончая при виде дичи? Девчонка крутится как может.

Я наблюдал из-под полуопущенных век, как она выудила откуда-то из-за пояса тонкий длинный стилет и бесцеремонно вспорола мои черные спортивки на бедре. Потом вылила на кожу полбутылки антисептика и растерла ватой. Экономить её явно не учили… Ловко сломала ампулу, набрала препарат в шприц, пустила фонтанчик, выпуская воздух, и воткнула иглу мне в бедро. Я напрягся в моменте, но боли не почувствовал. А вот она поняла, что я слежу за ней, и лукаво подмигнула моим прикрытым глазам. Потом тут же набрала препарат из другой ампулы и повторила действие.

– Антигистаминка, после антибиотика – почти как витаминка, – пропела она. – Если бы не притворялся, что без сознания, можно было бы штаны в целости сохранить.

– И снимать их перед всем автобусом? Нет, спасибо, – ухмыльнулся я.

– Меня Кира зовут, а тебя как? – поинтересовалась она.

Я внутренне поморщился. Я представлял, что она – Алиса или, на крайний случай, Лиза. Кира ей совсем не подходила.

– Лёня, – ответил я.

Она шутливо пожала мне указательный и средний палец, завершая знакомство. Некоторое время мы ехали молча. Мне было сложно говорить, а Кира, видя это, не приставала. По пути сюда я был весь в мыслях о предстоящем распределении и почти не смотрел в окно, но теперь кое-что привлекло мое внимание. Мы проезжали бывший парк, окружённый кованым забором. Теперь тут не росло ни одно дерево, а земля была частично залита бетоном, частично засыпана песком. Но самое интересное: парк находился на берегу озера, и из-за отсутствия зарослей его было хорошо видно. Я потянул Киру за рукав, привлекая внимание:

– Смотри! Что это с водой? Кира удивленно присвистнула:

– Понятия не имею, похоже на молоко. Эй, что с озером?! – крикнула она водителю.

Ее бесцеремонность вызывала во мне восторг. Водитель орать не собирался и что-то тихо пояснил пассажиру, стоявшему у окошка в кабину. Тот повернулся к нам:

– Говорит, десять самосвалов каустической соды в воду ухнули. От туда ползла всякая гадость – вот и убили озеро. Теперь тут ходить нельзя: вонь дохлятиной за километр. Люди в автобусе поражённо затихли.

– Неужели теперь всегда так будет? – тихо сказала женщина и оглядела людей в салоне. – Ни листика, ни травинки… Моря не будет? И птиц? И зачем так жить?

Лысый мужчина, сидевший перед ней, выругался грязно и грубо ответил, повернувшись и глядя прямо ей в глаза:

– Не живи, раз не нравится! А мне моя жизнь дорога, и под мутантов прогибаться не собираюсь. Если надо, пусть хоть всё забетонируют, а море щёлочью засыпят…

Люди задумались, каждый о своём. И в этой гнетущей тишине мы и доехали до своего двора.

Глава 6

Когда автобус остановился, Кира, подперев меня плечом, осторожно повела к выходу. Я обратил внимание, что снова никто не предложил помощи, а она больше и не просила. Остатки вежливости, гуманизма исчезали в людях, и от этого было горше, чем от мысли об убитом озере. Ничего больше не будет как прежде. С таким трудом в людях поколениями прививали добросердечие, жалость, сочувствие ближнему – а рухнуло всё в один миг.

Я собрал все остатки сил, чтобы дойти до дома почти самостоятельно. Кира жила на втором этаже, и это порадовало: до своего четвёртого я бы не дополз даже. Открыв дверь квартиры, она серьёзно взглянула мне в лицо и сказала тоном полисмена из американских сериалов:

– Без глупостей!

Я засмеялся. Самое безрассудное, на что я сейчас был способен, – это потерять сознание. Она осторожно провела меня в единственную комнату и помогла опуститься на отвратительно-зеленую тахту с золотой бахромой на подушках. Слава богу, к вкусу хозяйки этот предмет не имел никакого отношения – это всё от прежних жильцов. Кира посоветовала лечь на живот. А по-другому я бы и не смог: свежесодранная спина казалась сплошной раной. Она разрезала и без того безнадежно испорченную майку всё тем же стилетом и присвистнула:

– Тебя клюнули раз сто!

– Я знаю, я считал, – серьезно ответил я. – Сто семь, если быть точным.

В ее глазах застыло изумление, хотя и смешанное с недоверием. Я громко рассмеялся, и она неуверенно хихикнула в ответ.

– Это шутка, – пояснил я.

– Слава богу! Я уж подумала, ты из этих дотошных… Ну, которые рис считают перед тем, как сварить.

– Такие разве бывают? – пришёл мой черёд удивляться.

– Я знавала парочку… Лежи, не шевелись. Я за водой.

Она накрыла спину мокрым холодным полотенцем, и я почувствовал, как нестерпимый жар на коже стихает. Я расслабился настолько, что почти заснул.

– Подождем, пока запекшаяся кровь немного отмокнет, – пояснила она свою заминку.

Мне уже было так хорошо, что я готов был лежать так до утра.

– Видели бы меня сейчас наши дамы из синей зоны, обзавидовались бы, – задумчиво сказала Кира.

– Чему? – не понял я. Вроде ничего в нашем жалком положении сейчас не служило поводом для зависти.

– Среди местных женщин ты был звездой. Почти каждая хотела бы быть сейчас на моем месте. И именно поэтому ты дико раздражал всех мужиков. Вот почему никто не хотел помочь в автобусе – ни женщины, ни мужчины…

Я совсем растерялся. Она несла какой-то бред. Я – кумир женщин синей зоны? С какого… простите… На ум пришло только нехорошее слово. Видимо, глаза у меня стали совсем круглые от изумления: она только коротко взглянула мне в лицо и начала хохотать. Хм, пошутила она, что ли?.. Я понятия не имел, как реагировать, и только неуверенно улыбнулся в ответ.

– Ты реально не в курсе!? Разве такое возможно? Я, конечно, знаю, что мужики народ невнимательный, но настолько? Ты действительно не замечал, как тебе все строят глазки? Да не, ты прикалываешься… Она театрально воздела руки к небу. – Ты точно совершенство! Впридачу ко всему ещё и изумительный актер. Всё, кончай притворяться – я тебя раскусила.

Я начинал злиться. Ее словесный поток абсолютно ничего не прояснял, и я начал чувствовать себя идиотом. Ещё и поза такая… задом кверху с мокрым полотенцем…

– Я честно не понимаю, о чём ты вообще говоришь. И если это такая шутка, она затянулась и не смешная… – сказал я.

Некоторое время она молча и ошеломлённо вглядывалась в моё лицо. Видимо, только после этого поверила, что я ничего не понимаю.

– Ты же спас девочку пристрелив того спятившего солдата, и приготовился драться против всех остальных военных… Со стороны это выглядело… Ну, словно молодой, бесстрашный греческий бог, спустился с Олимпа – красивый и дерзкий… Я сама потом чуть слюни подобрала. Я думала, парни вроде тебя любят только сами себя, но ты такой человечный… Бросился мне на помощь, закрыл своим телом… Или ты действительно классно отыгрываешь роль прекрасного спасителя, или ты – яркий представитель идеального мужчины. Таких я в реальности ещё не встречала. Поэтому прости моё недоверие, но я до сих пор не верю.

Я почти мурлыкал. Впридачу к блаженству физическому от прохлады на спине добавилось блаженство психологическое. Моя самооценка пробила потолок и не собиралась обратно. Оказывается, я – объект мечтаний десятков, а может, даже сотен женщин! Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Часто девушки льстят мужчинам, чтобы чего-то получить. У нее это вышло прекрасно: я действительно поплыл на какое-то время. Но помечтали – и хватит… Что же ей от меня нужно? Мою прежнюю беззаботность в ее компании как рукой сняло. Я решил спросить напрямую:

– Ну давай, выкладывай, для чего эти дифирамбы? Говоришь, не веришь, что такие, как я, бывают? Я тоже не очень верю в собственную исключительность, поэтому на такую грубую лесть не поведусь.

Некоторое время мы сверлили друг друга взглядами. Потом она пожала плечами – мол, не веришь, и ладно – и принялась за мою спину. Отмыла и обработала раны антисептиком, а потом наложила на всю спину повязку. Делала она все это без особой нежности; местами я шипел от боли. Закончив, она удовлетворённо осмотрела свою работу и довольно грубо предложила мне отправиться к себе в квартиру.

– Мне спать негде, тахта тут единственная, – немного смягчила она тот факт, что мне больше тут не рады.

Я вернулся в квартиру, решив на будущее никогда не общаться с подозрительной дамочкой. Ее вороватые привычки, наглость и бесцеремонность, да еще и нагромождение несуразных выдумок в конце вызывали отталкивающее чувство. Но раны она обработала отлично – тут не попишешь: спина болела уже не так сильно, и головокружение прошло. Поэтому встречу с Василием я решил не отменять.

Одиночество в квартире угнетало. Я успел позвонить Ивану и рассказать о его будущей работе водителем, но, когда упомянул, что Татьяна будет поваром, долго слушал его безудержный смех в трубке и слова сочувствия в адрес химика:

– Она ему на кухне скорее новый элемент откроет, чем банку с огурцами.

– Мы тоже будем есть то, что она приготовит, так что сильно с Ереминцева не смейся, – предупредил я.

– Да не, поверь: скорее мы все будем есть сырым, – сказал Иван.

Я слышал, что он очень рад нашей скорой встрече, и пустая квартира перестала действовать на нервы. Рассказ о нападении птиц и Кире он выслушал взахлёб, лишь изредка уточняя детали. В конце Татьяна, явно слушавшая весь разговор по громкой связи, не выдержала и вмешалась:

– Она тебе правду сказала. Сильно нос не задирай, но действительно своим поступком ты покорил многих девушек. Сколько подходили ко мне и выясняли, женат ты или холост, – я даже и не помню. Так что при встрече извинись перед девчонкой.

Я не собирался этого делать – всё равно она не подарок…

Глава 7

Когда с окна потянуло сыростью, а солнце почти спряталось за соседнюю многоэтажку, я взял в руки мухобойку и направился во двор.

Рассказ Василия о комарах-вампирах нагнал на меня жути, и моя голова вертелась на сто восемьдесят градусов в ожидании атаки. Но на деле все оказалось не так страшно: где-то слева или справа раздавался тонкий звон, я лупил ракеткой на звук, не пытаясь рассматривать гостей, и к моим ногам тут же падали три-пять обгорелых тушек, вяло трепыхая уцелевшими огрызками крыльев. Вскоре это даже стало приносить удовольствие, словно веселая игра, и я решил, что такой вид спорта мне по вкусу, – пока один все же не примостился на мою многострадальную спину и не вонзил пятисантиметровый хоботок. Боль такая, словно в спину кинули дротик, и от неожиданности я чуть не добавил себе сверху электрической ракеткой, но вовремя спохватился и просто прижался спиной к стене дома, с удовольствием слушая хруст раздавленного комара.

Василия я увидел издалека: он торопливо шел мимо им же забетонированных клумб, но уже одетый не в рабочую одежду, а в зеленый спортивный костюм, энергично отмахиваясь мухобойкой. Она сыпала искрами и трещала, попадая по целям. Не доходя метров тридцать, он махнул рукой, приглашая следовать за собой, только замедлил шаг, давая мне возможность себя догнать. Мы свернули в соседний двор и довольно скоро нырнули в подъезд. Я был рад уйти с улицы: плечи начинали ныть от активных размахиваний ракеткой. Прикончив за закрытой дверью парочку ворвавшихся с нами тварей, мы поднялись на пятый этаж и вошли в квартиру.

Я ожидал холостяцкую берлогу, но пол сиял чистотой, а в прихожей стояли женские туфли. Их хозяйка не заставила себя ждать и, застенчиво улыбаясь, вышла к нам из кухни. Стол уже был накрыт. Впервые за долгое время я поел домашней еды и стал звездой вечера, рассказав свои приключения на распределении. После ужина Марина, жена Василия, тактично удалилась, сообщив, что ей пора отдыхать, а на столе появились четыре банки пива.

– Неужели спиртное тоже выдают? – удивился я. – Или всё-таки платят деньгами? И берёшь уже за них что хочешь?

Василий покачал головой.

– Всё не так. Это и есть сейчас деньги, – он указал на банки. – Выдают только талоны на продукты и предметы гигиены. Наличных больше не существует. Спиртное достать нелегко, поэтому теперь оно на вес золота, как и сигареты. Самая крепкая наша валюта, – при этих словах он щёлкнул по банке и хитро улыбнулся.

– Так а откуда его берут?

Сначала я чуть не спросил, откуда оно у тебя, но потом решил чуть раз конкретизировать вопрос. В гостях излишнее любопытство могло оскорбить, а я хотел узнать побольше.

Вместо ответа Василий открыл банку и протянул мне. Пиво было холодным и свежим.

– Как тебе наша живность вечерняя? – сменил он тему.

– Ты про комаров? Ничего так, только многовато, замучаешься ракеткой махать.

– Не видел ты многовато! Пока озеро содой не потравили, тут их тучи летали, и не только они…

– Озеро я видел. Это грустно на самом деле. Кто бы мог подумать, что дойдет до такого.

– Грустно… – неопределённо повторил Василий.

Тема озера и комаров была исчерпана, и теперь настал тот момент, когда либо он начинает рассказывать свои секреты, либо пора уходить. Но Василий всё никак не решался. Поэтому я бодро вылил в себя остатки пива и поднялся из-за стола.

– Слушай… А ты кем был вообще до всего этого? – неожиданно спросил Василий.

– А ты? – я ответил вопросом на вопрос, зная, что стоит произнести волшебное слово «мент», и разговор будет окончен.

– М-да, действительно… Какая теперь разница… Ладно, скажу напрямик: есть к тебе предложение. Напарник мне нужен… для тёмных делишек. – На этих словах его румяное лицо расплылось в широкой, располагающей улыбке.

– Ты из зелёных, что ли? – не выдержал я и спросил напрямик.

– Придурков этих? Ты что, акстись!.. – Василий махнул рукой и чуть не сплюнул, но, взглянув на кристально чистый пол, боязливо вздрогнул.

Я молча ждал продолжения.

– Не я чего о валюте заговорил, – и он снова щёлкнул, но уже по пустой банке, отчего она подскочила и загремела по столу, и снова испуганный взгляд на дверь. – Ее добыть можно. Но одному никак. Напарник нужен. А я посмотрел – ты парень толковый, располагающий.

Пиво с непривычки ударило в голову, и вместо того, чтобы внимательно слушать, я думал, как так получилось, что такой здоровый матёрый мужик так сильно боится свою жену. Она ростом ему по плечо, смешливая и пухленькая блондинка. И можно ли идти на какое-то дело с мужиком, который опосается свою супругу?

– И где ее добывать? – спросил я, а про себя подумал: И зачем?

– Вижу, ты не особо загорелся, но это пока… Еды дают не шибко много по талонам. Тютелька в тютельку, чтобы голодным не быть. Отложить не получается ни сухарика. А ты сам подумай: еду они берут, раздают, а назад ложить не ложут. И не положат… Где ж ее брать-то, когда поля химией залиты, а озера содой потравлены? А ежели кто-то выпить сильнее любит, чем покушать, – это ж нам, здравым людям, только на пользу. И ракетки те же обновить, одежонку… Патроны бывает находятся. Я их тоже скупаю. Как голод начнется – пригодятся.