Петровы: когда каждый день — новая история

Светлана Сметанина

Петровы: когда каждый день — новая история

Глава 1

Семья Петровых жила не то чтобы бедно, но и не богато — всё было, только эконом-вариант. В доме всегда пахло свежей выпечкой, на окнах висели простые льняные шторы цвета шалфея, а серый диван, хоть и слегка потрёпанный, всё равно оставался любимым местом для вечерних посиделок.

В этом году они наконец-то провели в свой частный дом оптоволокно и завели интернет. Это казалось настоящим событием — будто дом шагнул в новый мир. Теперь можно было смотреть фильмы, узнавать новости, листать рецепты… Оставалось только обзавестись телевизором.

Андрей с женой Леной принялись изучать маркетплейсы. Хотелось смарт-ТВ, но бюджет был ограничен. После долгих сравнений выбрали небольшой телевизор на 24 дюйма — компактный, аккуратный, и главное, по цене как раз укладывались. «Главное же не размер, а сам телевизор», — улыбнулась Лена, нажимая кнопку «Оформить заказ».

Когда курьер привёз коробку, радости было хоть отбавляй. Телевизор быстро распаковали, установили, подключили к сети… И тут выяснилось, что он вовсе не смарт, а самый обычный. Пришлось срочно заказывать приставку — а она, как назло, стоила почти половину от самого телевизора.

«Ну ничего, зато теперь точно будет как надо», — не унывал Андрей. Они подсоединили приставку, начали настраивать, щёлкали кнопками, листали меню… И вот тут случилась настоящая нелепица: передачи показывали, картинка была чёткой, цвета — яркими, но все каналы почему-то шли на арабском языке.

Лена сначала замерла, потом расхохоталась. Андрей тоже не смог сдержать улыбку. Они сидели перед экраном, слушали незнакомые слова, и казалось, будто их дом на мгновение превратился в маленький международный узел связи.

«Зато теперь у нас есть повод выучить пару фраз на арабском», — пошутил Андрей. А Лена, всё ещё посмеиваясь, потянулась за чаем: «Главное, что вместе. А с настройками как-нибудь разберёмся».

И правда, разобрались: через пару звонков в техподдержку, несколько минут ковыряния в меню и одну чашку крепкого чая телевизор наконец заговорил на понятном языке. Но тот вечер с арабскими каналами они вспоминали ещё долго — как самую смешную главу в истории их нового «умного» дома.

А утром началась новая забавная история с менеджером Леной.

У менеджера Лены Петровой день не задался с самого утра — и началось всё не с кофе, а с трамвайных путей. Их в очередной раз принялись ремонтировать, будто кто-то поклялся: «Пока рельсы не станут идеальными, город не увидит трамваев!» И вот Лена, привыкшая к размеренному ритму трамвайной поездки, оказалась на автобусной развилке — с зонтом, сумкой и чувством, что жизнь решила устроить ей квест «Выживи в час пик».

Пришла на остановку — а там народу столько, будто бесплатно раздают талисманы счастья, да ещё и с гарантией. Люди стоят плечом к плечу, кто-то нервно поглядывает на часы, кто-то шепчет: «Ну давай, автобус, я верю в тебя». Подошёл первый — и оказался битком набит: пассажиры жмутся друг к другу, как селёдки в бочке, только вместо рассола — аромат утреннего кофе и лёгкая паника. Лена вздохнула: «Нет, сегодня я не селёдка. Сегодня я человек, которому нужно на работу». Пришлось ждать следующего. А нервы, между прочим, не купишь на маркетплейсе, как приставку к телевизору, — их только тратить остаётся.

Наконец, автобус подъехал. Лена кое-как втиснулась, доехала до нужной остановки — и тут началось самое интересное. Пора было пересаживаться на автобус № 4. А он, словно по сценарию плохой комедии, уже маячил вдалеке, будто дразнил: «А ну-ка догони!»

До остановки оставалось метров сто, но эти сто метров показались Лене марафонской дистанцией. В руке — зонт (дождь-то не думал прекращаться), ноги будто приросли к асфальту, а ветер вдруг разошёлся не на шутку — ка-ак дунет, что зонт чуть не вырвало из рук, словно он решил улететь в самостоятельное путешествие. Лена бежала, прижимая зонт к себе, как самое ценное сокровище, и думала: «Если сейчас не успею — пусть хоть дождь меня оправдает!»

Автобус обогнал её буквально на полкорпуса, промчался мимо, будто подмигнул фарами: «В другой раз!» Лена замерла, тяжело дыша, и смотрела ему вслед. Потом медленно опустила зонт, посмотрела на свои ботинки, мокрые от дождя и усилий, и вдруг рассмеялась. Потому что со стороны это, наверное, выглядело как сцена из эксцентричной комедии: женщина с зонтом сражается с ветром, городом и расписанием автобусов.

Кое-как дождалась следующего, вползла в салон, села у окна и выдохнула. Десять минут сидела, отпыхивалась, собирала мысли в кучу и улыбалась своим мыслям. «Ну вот, — думала она, — теперь можно и работать. После такого утра любые рабочие задачи кажутся лёгкой прогулкой».

Вечером, когда Андрей заварил чай, а на фоне тихо работал уже «нормальный» телевизор (без арабских сюрпризов), Лена рассказала эту историю. Рассказывала, жестикулируя, будто снова бежала за автобусом, а зонт снова пытался улететь. Андрей смеялся, качал головой и говорил:

— Ты как героиня боевика. Только вместо погони на машинах — погоня за автобусом № 4.

— Зато теперь знаю, — отвечала Лена, улыбаясь, — что если когда-нибудь решу заняться спортом, начну с утренней гонки до остановки.

И они смеялись в голос, а серый диван и шалфейные шторы будто добавляли этой истории уюта — как рамка для самой нелепой, но такой родной картинки дня.

Глава 2

Возвращение с работы — это тот ещё квест. И Лена Петрова, менеджер торгового центра, знала это лучше всех.

Рабочий день тянулся до 21:00, минута в минуту. Раньше уйти? Да ни в жизнь. Стоило только потянуться к двери, как из ниоткуда выныривал администратор, будто телепортировался: в одной руке — акт о нарушении дисциплины, в другой — невидимый, но очень ощутимый штраф. Поэтому каждый вечер ровно в 20:59 все сотрудники замирали возле своих отделов в позе «приготовиться».

А сигналом к старту служила не сирена и не гудок, а окончание музыки из громкоговорителей. Вот затихла последняя нота — и всё, выдохнули. И рванули.

Лена неслась к остановке, потому что упустишь автобус — и следующие десять минут будешь стоять, кусая локти. А дома-то ждёт новый телевизор (теперь уже без сюрпризов), чашка горячего чая, вкусняшки и тишина. Мечта, а не вечер.

В этот раз повезло: автобус 4 пришёл вовремя. Лена успела, влетела, схватилась за поручень и даже позволила себе мысленно улыбнуться: «Ну вот, хоть что-то сегодня идёт по плану».

Но, как известно, если день слишком гладко начинается — значит, главные приключения впереди. Потому что впереди была пересадка.

На телефоне — геолокация: автобус 37 будет через минуту. Лена замерла в предвкушении особого счастья: всё складывается, удача на её стороне. И правда — автобус подъехал. Из него вышли три человека. А на остановке стояли Лена и ещё трое, полные надежд и усталости.

Тут надо пояснить: автобусы 37 — маленькие, уютные, но с очень строгими правилами. Кто-то там наверху решил, что стоять в них — почти преступление. Если в салоне больше одного стоящего — водитель либо вообще не останавливается, либо выпускает пассажиров, а новых не сажает. Будто у автобуса есть невидимый датчик «перегруз по драматизму».

И вот Лена, не теряя ни секунды, метнулась к подножке. Едва успела поставить ногу внутрь, как дверь резко захлопнулась. И… нога осталась между створками.

Перед глазами пронеслась вся жизнь. А следом — яркая, почти кинематографическая картина: автобус плавно отъезжает от остановки, а Лена, балансируя на одной левой ноге, несётся за ним, как героиня абсурдной комедии. Ещё немного — и это будет новый городской спорт: «марафон на одной ноге за автобусом 37».

Сердце ухнуло куда-то в пятки, а потом Лена пришла в себя и начала действовать. Она замахала руками, постучала в окно, показала водителю кулак (вежливо, но твёрдо) и закричала: — Отдайте ногу! Она мне ещё пригодится!

Водитель наконец заметил, что что-то пошло не так, распахнул дверь. Лена отступила, потёрла пострадавшую конечность и выдохнула. Но садиться уже не стала: поняла, что сегодня удача решила взять паузу.

Пришлось остаться и ждать следующий рейс. Десять минут на остановке, под прохладным ветром, показались вечностью. Но Лена уже не злилась. Она стояла и тихо смеялась над собой: «Ну ладно. Пусть сегодня автобус победил. Но завтра я его точно обгоню».

Вечером, когда они с Андреем сидели на сером диване, рядом — шалфейные шторы, на столе — чашка чая и тарелка с печеньем, Лена снова рассказала эту историю. Рассказывала, размахивая руками, будто снова стояла у дверей автобуса, снова стучала в стекло и требовала вернуть ногу.

Андрей хохотал, качал головой: — Ты каждый день как в сериале. Только сценарий пишет кто-то с отличным чувством юмора. — Зато не скучно, — улыбнулась Лена. — И знаешь, что самое приятное? Что в конце дня я всё равно дома. С тобой. И с нормальным телевизором.

И они ещё немного посмеялись, потому что иногда самые нелепые истории — самые тёплые.

Глава 3

Лена, как обычно, добралась до своей любимой работы на автобусах с пересадкой — и даже не стала считать, сколько нервов оставила на остановках. День начинался по плану: консультации клиентов, оформление заказов, всё шло ровно, как по линейке. И вот наконец выдалось свободное время. Лена достала телефон, открыла маркетплейс — ну как же без этого? Там ведь нет ничего «ненужного»: то плед с узорами, то кружка с надписью «Я выживаю», то ещё какая-то уютная мелочь, без которой жизнь будто чуть-чуть тусклее. «Ну, пять минут, — подумала Лена, — просто посмотрю, что новенького».

Не тут-то было.

К ней подошла коллега, а рядом — незнакомая женщина, будто специально созданная для того, чтобы нарушать чужие пять минут спокойствия. — Лен, тут такое дело… У тебя же есть время, да? — затараторила коллега. — Помоги, пожалуйста, текст на компьютере набрать. У других-то его почему-то нет.

Лена мысленно застонала. Внутри всё сжалось, и голос совести тут же зашептал: «Скажи нет, скажи нет!» Но Лена родилась такой: слово «нет» у неё выходило как-то неловко, будто оно царапало язык. И вместо твёрдого отказа она выдавила из себя: — А что за текст? — спросила с надеждой, что там пара строчек вроде «Продаю дачу, недорого» или «Закрыто на обед».

Женщина расплылась в благодарной улыбке, по-хозяйски устроилась у края стола и торжественно разложила перед Леной три листа, исписанные мелким, но упрямым почерком. — Договор аренды жилого помещения, — пояснила она с таким видом, будто это самое естественное дело на свете — принести три листа рукописного договора менеджеру в торговый центр.

Лена глянула на эти листы, и у неё внутри что-то щёлкнуло. Сначала — ужас. Потом — злость. А следом — мысль: «Между прочим, за это деньги берут, и немалые. Шла бы к юристу!» Но отступать было поздно. Женщина смотрела на неё с такой надеждой, будто Лена — единственный человек в городе, который умеет нажимать клавиши.

И тут Лене пришла спасительная идея. — Знаете, — сказала она, стараясь говорить спокойно, — можно не печатать всё вручную. Есть готовые шаблоны договоров. Скачаем, а потом просто внесём нужные правки. Так быстрее и без ошибок.

Женщина на секунду задумалась, будто взвешивала, не нарушает ли шаблон её личное представление о справедливости. Но Лена смотрела твёрдо, почти как бурундук, который готовится защищать свою ореховую территорию. И в конце концов женщина кивнула: — Ладно. Если так надёжнее…

Дальше пошла работа. Лена быстро нашла шаблон, открыла, начала вставлять данные. Где-то спотыкалась о формулировки, где-то мысленно ворчала: «Ну вот, опять я делаю чужую работу». Но постепенно азарт взял своё. Это было как головоломка: вписать адрес, сроки, условия, проверить, чтобы всё сошлось. И когда документ наконец был готов, Лена почувствовала странное удовлетворение — будто не просто напечатала буквы, а выиграла маленькую битву с бюрократией.

Три экземпляра распечатали, аккуратно сложили, торжественно вручили женщине. Та расплылась в улыбке и рассыпалась в благодарностях: — Спасибо вам огромное! Вы меня просто спасли! Сейчас я вам всё оплачу — скажите номер телефона, я сразу переведу.

Лена даже вздрогнула. Мысль о деньгах тут же смешалась с чувством неловкости. Она замахала руками: — Нет-нет, не надо. Достаточно просто «спасибо».

И вот тут, как ни странно, злость внутри растаяла. Оказалось, что «спасибо» — это тоже валюта, и иногда она стоит дороже перевода. Лена даже улыбнулась в ответ, хотя ещё минуту назад чувствовала себя тем самым бурундуком, который готов был бросаться на всё подряд.

Но женщина всё-таки хотела отблагодарить. И, порывшись в сумке, достала красивую коробочку, перевязанную тонкой лентой. Внутри были аккуратно разложены свежие, ароматные ягоды — яркие, блестящие, будто только что с грядки. — Это вам, — сказала женщина. — За терпение и доброту.

Лена приняла коробочку, и вдруг поняла: день, который начинался как очередная борьба за пять минут личного времени, закончился чем-то хорошим.

Вечером, когда Андрей заварил чай, а на фоне тихо работал телевизор — теперь уже без сюрпризов, на понятном языке, — Лена рассказала эту историю. Рассказывала, размахивая руками, изображая и женщину с тремя листами, и себя — в роли бурундука на страже спокойствия.

Андрей смеялся, качал головой: — То ты за автобусом бегаешь, то договоры печатаешь… Ты точно менеджер или тайный супергерой? — Я просто человек, который не умеет говорить «нет», — вздохнула Лена, но тут же улыбнулась. — Зато посмотри, что мне подарили!

Она открыла коробочку, и аромат свежих ягод наполнил комнату. Они ели их прямо из коробочки, сидя на сером диване, рядом — шалфейные шторы, будто специально оттеняли этот уютный вечер.

— Знаешь, — сказала Лена, глядя на Андрея, — иногда день кажется сплошной беготнёй. А потом оказывается, что в нём было что-то хорошее. Даже если сначала ты злился на весь мир.

Андрей обнял её: — Главное, что ты в этом мире — моя Лена. И даже если ты снова согласишься кому-то помочь, я буду знать: это потому, что у тебя доброе сердце.

Глава 4

Лена Петрова, менедчер ( с легкой шепелявинкой от недосыпа, называла она свою должность менеджера торгового центра), открыла один глаз. Солнечный луч цвета яичного желтка нагло пробивался сквозь шторы цвета шалфей, которые они с мужем Андреем выбирали три недели, сверяя пятьдесят оттенков зеленого с кусочком линолеума.

Сегодня был выходной. Священный, хрустальный, неприкосновенный выходной. В голове у Лены уже выстроился идеальный, рациональный ритм жизни: сначала она полежит до одиннадцати, игнорируя гравитацию. Потом спустит ноги на теплый ламинат, позавтракает вчерашней шарлоткой прямо из холодильника и уляжется на новенький серый диван. В обнимку с пультом от смарт-ТВ и котом Фросиком. Фросик, наглый рыжий британец, уже предвкушал этот план, свернувшись на подушке Лены в форме идеального бублика.

Лена потянулась, готовясь к первому за день акту ничегонеделания, как вдруг тишину квартиры разорвал звук, от которого у любого менджера начинается нервный тик. Телефон.

На экране светилось «Иван Иваныч».

Лена вздрогнула так, что Фросик с тихим «мяф» свалился с подушки. В выходной? Начальник? Что-то из ряда вон выходящее, вроде падения метеорита или внезапного завоза свежих авокадо в овощной отдел.

Лена нерешительно взяла телефон. Пальцы, привыкшие смахивать пыль с полок, смахнули зеленую кнопку ответа.

— Лена, привет! Это Иван, — бодро заорала трубка голосом человека, который явно не лежал на диване. — Тут непредвиденная ситуация. Светка из «Бытовой химии» отравилась шаурмой. Нужно срочно приехать, заменить.

— Но, Иван Иваныч, у меня планы, — пролепетала Лена, глядя на пульт, сиротливо лежащий на сером велюре. Планы в виде Фросика уже спрыгнули с дивана и с укором смотрели на хозяйку.

— Ничего, планы перенесешь. Это не обсуждается.

«Почему я? — пронеслось в голове у Лены, пока она слушала короткие гудки. — Почему не Катя? У Кати вообще муж, двое детей и ипотека, ей нельзя нервничать. Почему не Маринка?

Маринке вообще все равно, она на работе спит стоя. Это все потому, что я никогда не отказываю! — ругала себя мысленно Лена, натягивая джинсы. — Я просто бесплатный ресурс с ногами! У меня даже аутоиммунный ответ на звонки начальника не вырабатывается!»

— Андрюш, — крикнула она в сторону кухни, где муж уже гремел туркой. — Меня Иван Иваныч выдернул.

Андрей выглянул, щурясь.

— В выходной? По какому праву?

— По праву самого безотказного менеджера в радиусе пяти километров, — процедила Лена. — Ладно, через пару часов буду на месте.

Она поплелась на работу, чувствуя, как за ее спиной смыкаются шторы цвета шалфей, отрезая ее от мира уюта.

— Ну почему у меня все так? — бормотала она, шагая по улице. — Как будто какие-то сторонние силы вмешиваются в рациональный ритм жизни и шепчут: «Не расслабляйся, Лена Петрова. Ты думала, что смарт-ТВ купил тебя? Нет, это ты купила смарт-ТВ, чтобы он смотрел на тебя с немым укором, пока ты клеишь ценники на дезодоранты».

Торговый центр встретил ее гулом кондиционеров и запахом фудкорта. Коллеги встретили ее как спасителя.

— Леночка, ты моя выручалочка! — причитала напарница Катя, уже убегая домой к своей ипотеке. — Там в отделе мужик странный, он час нюхает освежитель воздуха «Морской бриз» и плачет. Я не смогла.

Лена вздохнула, надела фирменный жилет и поплелась к мужику с освежителем. Мужик действительно стоял у полки, прижимая к лицу синий баллончик, и по его щекам текли самые настоящие слезы.

— Вам чем-то помочь? — обреченно спросила она, готовясь в случае чего падать за стеллаж с туалетной бумагой.

Мужик медленно, с хрустом в шейных позвонках, оторвал синий баллончик от лица. По его щекам размазались две синие дорожки. Он посмотрел на Лену абсолютно ясными, незамутненными глазами человека, который только что постиг дзен.

— Девушка, извините, — сказал он басом, совершенно не соответствующим его интеллигентному кашемировому пальто. — Я просто с ночной смены. Сутки за рулем. У вас тут пахнет так… по-будничному. Стабильно.

— Стабильно? — переспросила Лена, мысленно прикидывая, успеет ли она добежать до кнопки вызова охраны, если он сейчас начнет танцевать.

— Стабильно! — с нажимом повторил мужик. — Пахнет дешевым кофе из автомата, пластиком и легкой безнадегой. А дома жена ремонт затеяла. Пахнет пылью, грунтовкой и валерьянкой. Я захожу в квартиру, и у меня начинает дергаться глаз, который не дергался даже когда мне под колеса бросилась собака. Я просто стою здесь, дышу вашим «Морским бризом» и понимаю, что где-то в мире есть нормальная, скучная, невыносимо спокойная жизнь.

Он снова прижал баллончик к носу и с шумом втянул воздух.

— Мужчина, — осторожно позвала Лена. — Вы бы это… не так интенсивно. Там на обороте написано, что вдыхать напрямую не рекомендуется. Может голова закружиться.

— Закружиться? — мужик оторвался от освежителя и посмотрел на Лену с отеческой жалостью. — Милая моя, у меня суточный недосып и три литра растворимого кофе. Моя голова — это уже отдельный аттракцион. Если она закружится, она просто сделает почетный круг вокруг люстры и вернется на место. Дайте два.

— Два баллончика? — уточнила Лена, открывая кассовый аппарат.

— Два ящика, — твердо сказал мужик. — Один в машину, один под подушку. Буду перед сном делать три глубоких вдоха и представлять, что я не в эпицентре шпаклевочного ада, а на палубе шхуны, идущей к островам.

— У нас только по штучно, — Лена пробила два синих баллончика. — Пакет нужен? А то жена спросит, почему от Вас пахнет, как в такси эконом-класса.

— Нужен, — кивнул мужик. — И бумажный тоже дайте. У меня от этого вашего «Бриза» глаза на мокром месте. Это, Лена, не химия. Это концентрированная ностальгия по прошлому вторнику.

Он расплатился, забрал пакет, прижал его к груди, как сокровище, и двинулся к выходу. У самой двери он обернулся:

— А «Лесная хвоя» у вас есть? На четверг. Жена сказала, что к четвергу доклеит обои.

— Есть, — кивнула Лена.

— Зарезервируйте за мной один. Я зайду. Имя — Виктор.

И он вышел, оставив после себя легкий шлейф химически чистого океана и абсолютного покоя.

Она встала за кассу. День пошел своим чередом. Женщина пыталась вернуть сковородку, на которой сгорели сырники («Она не антипригарная, она антижизненная!»). Подростки строили башни из энергетика. Пожилая пара полчаса выбирала самый дешевый, но «благородный» ершик для унитаза.

Это был ее мир. Не дома на уютном диване в обнимку с котом, но тоже очень интересный. Здесь люди, каждый со своим характером, своим взглядом на жизнь, своей сгоревшей сковородкой и своим «Морским бризом».

К вечеру, пересчитав кассу, Лена поняла, что Иван Иваныч забыл проставить ей смену как двойную.

— Ну почему у меня все так… — начала было она, но осеклась. Потом решим, позже.

Она вышла из торгового центра. Солнце садилось, окрашивая небо в цвет тех самых штор — глубокий, спокойный шалфей. В кармане жилета, который она забыла снять, завибрировал телефон. Сообщение от Андрея: «Фросик захватил пульт, требует выкупа в виде паштета. Жду. Чай заварен. Диван скучает».

Лена улыбнулась. Сторонние силы, шепчущие «не расслабляйся», видимо, просто боялись, что если она расслабится окончательно, то забудет, как смешно пахнет мужик, плачущий по «Морскому бризу».

Она достала из сумки тот самый синий баллончик, который сунула ей на прощание благодарная сменщица, нажала на кнопку и сделала глубокий вдох. Для психотерапии.

И пошла домой, к серому дивану, рыжему коту и мужу, который прямо сейчас вел ожесточенные переговоры с Фросиком за право нажать на кнопку «Включить».

Глава 5

У Лены и Андрея Петровых был дом-мечта. Серый диван в гостиной, шторы цвета шалфея, кот Фросик, который считал себя главным инвестором в недвижимость, и телевизор, который показывал исключительно то, что Фросик разрешал.

Единственное, что выбивалось из этой скандинавской меланхолии — санузел. Он был настолько скучным, что, казалось, обои там краснеют от стыда.

— Так жить нельзя, — заявил Андрей, задумчиво глядя на стены. — От него тоска.

— И плесень в углу, — меланхолично добавила Лена, не отрываясь от ноутбука.

Андрей, как человек двадцать первого века, знал, что от тоски и плесени есть одно лекарство — маркетплейс. Там продавалось всё: от надувных динозавров до нано-губок для души. Через час скроллинга он нашел их — самоклеящиеся панельки под белоснежную плитку.

— Лена, — крикнул он в соседнюю комнату. — Тут революция в мире ремонта! Даже клей не нужен. Просто отклеиваешь бумажку и лепишь. Как стикеры в детстве, только за пять тысяч рублей. — Главное, чтобы они не отклеились, как стикеры в ванной, — отозвалась Лена. — Но бери, если зудит. Лена убежала по делам на работу, оставив кота и мужа дома.

Пункт выдачи пах картоном и чужими мечтами. Забрал дрлгожданную посылку и радостный отправился домой. Дома Андрей вооружился канцелярским ножом, уровнем и чувством собственной гениальности. — Смотри, Фросик, — обратился он к коту, который тут же запрыгнул на стиральную машину, чтобы лучше видеть. — Сейчас папа сделает нам сказку.

Фросик в ответ чихнул, демонстративно уронив рулон туалетной бумаги в унитаз. Это был его способ сказать: «Я в деле, Человек. Без меня ты не справишься».

Инструкция гласила: «Аккуратно отклейте слой бумаги и клеевой стороной приложите к стене». — Супер! — обрадовался Андрей. — Никакой грязи, никакого запаха, никакой тещи с советами.

Работа закипела. Панелька за панелькой санузел преображался. Андрей вошел в такой кураж, что начал пританцовывать в такт капающему крану. Азарт — страшная вещь. Он не заметил, как приклеил половину панелей вверх ногами, создав в туалете эффект оптической иллюзии для космонавтов.

— Нужно сделать перерыв, — решил он, вытирая пот со лба. — Попить чай. Вот Лена обрадуется.

Андрей вышел на крыльцо дома. Осень была в самом соку: птички пели реквием по лету, падал золотой лист, а в воздухе пахло первым холодом и грядущим апокалипсисом в отдельно взятом доме.

Вернувшись через десять минут, он зашел в санузел и... обомлел.

На полу, свернувшись в тугие белые рулоны, как дохлые питоны, лежала почти вся «плитка». На стенах сиротливо торчали только бумажные основы. Клеевой слой, обещавший вечную верность, наотрез отказался дружить с гипсокартоном.

— Это что же получается? — прошептал Андрей, глядя на гору пластика. — Столько времени, столько труда, столько денег, которые можно было потратить на нормальный шашлык… Всё напрасно!

В этот момент в замке повернулся ключ. Вернулась Лена. Она вошла в коридор, увидела бледное лицо мужа, выглядывающего из ванной, и на секунду испугалась, что он случайно постирал кота.