Когда-нибудь, в следующей жизни…

В этот момент в дверь постучали. Один из помощников напомнил, что сегодня должен быть выход в местное общество, иначе легенда рушится. К тому же в доме баронессы Доры Кантр, где будет проходить приём, ждут представителя закона, чтобы расторгнуть брак её сына с некоей Альмирой Ваирин. Только что эта фамилия фигурировала в списках погибших Предвечных: муж с женой погибли, а дочка отправлена в приют. Но вслух только произнёс:

– Вот имена, мне нужна по ним подробная информация, – он как всегда был немногословен. – И да, надеюсь не нужно напоминать, что ни один человек не должен узнать о вашем интересе?

Ехать никуда не хотелось. Они в этом приморском городке – Куроне, только три дня, и все эти три дня его осаждают девицы. Если этим галдящим, сюсюкающим и картавящим созданиям позволить, они раздерут его на части, чтобы у каждой был кусочек дракона. Нет, он не против женитьбы, но не встретил ещё ту единственную, с которой готов провести рядом всю оставшуюся жизнь.

Дом баронессы был верхом безвкусицы: зеркальные панно, блеск, яркие краски, от которых рябило в глазах, и сама хозяйка под стать дому – ещё достаточно молодая, даже привлекательная, но всё портила слишком яркая косметика и обилие украшений.

Было понятно, что Аррену сегодня уготована участь стать главным блюдом вечера. Хозяйка была собой безумно горда, рассыпалась в комплиментах, представляя его каждому гостю. Имён Аррен не запоминал, за исключением упомянутых в сегодняшних документах. К этим людям он присматривался, старался перекинуться с ними несколькими словами, но магический дар не применял – запрещено законом. Зато составлять своё мнение о человеке никто не запретит.

Карнот Лойз прибыл со своим отцом и взрослой дочерью на выданье. Сам предводитель местных крон-имов не производил вообще никакого впечатления: был сер, тускл, с острым носом и острым же подбородком – напоминал затюканного крысёныша. Тогда как отец выделялся необыкновенно: непомерную самоуверенность излучало каждое его движение, неприятное лицо смотрело нагло, а толстые пальцы отбивали какой-то ритм по набалдашнику трости. Даже на дракона он умудрялся смотреть с явным пренебрежением. «А вот это уже интересно», – отметил про себя Аррен. К старому Лойзу присоединились Морт Веленг и Сори Корт – ещё интереснее. Случайность? Всё, что нужно, уже увидел. Советник, с трудом выдержав положенные по этикету два часа, попросил баронессу о возможности завершить бракоразводный процесс её сына. Та, видимо, рассчитывая всё сделать без присутствия Альмиры Ваирин, нехотя согласилась провести к ней. И неудивительно, что не хотела.

Следуя за хозяйкой, Аррен вошёл в комнату, которую можно было назвать чуланом, кладовкой, конурой – как угодно, но не спальней молодой баронессы. Показная роскошь всего дома – и убогость отдельной комнаты. Девушка, укрывшись до подбородка, лежала на обшарпанной кровати, застеленной стареньким, кое-где с дырами от изношенности бельём. Её длинные рыжие волосы, заплетённые в простую косу, свешивались почти до пола. Личико юное (конечно, только два года как совершеннолетие отметила), милое. Что здесь происходит?

Аррен подошёл к кровати, простёр руку над ней, отслеживая состояние организма. «Притворяется спящей. К чему бы? Истощена и физически, и морально… Её здесь ещё и не кормят?! Ситуация странная, надо будет отследить, – рассуждал про себя советник, но вслух произнёс. – Открывайте уже глаза, леди, вы ведь не спите, и с вами всё в порядке».

И на него уставились с изумлением два глаза цвета яркой зелени в период благоухания. Сколько всего в одном взгляде: удивление, непонимание, восхищение. Длилось это не более секунды, пока Альмира не взяла под контроль эмоции и не закрылась. Её лицо стало безэмоциональным, почти равнодушным. Преображение было разительным, что ещё более насторожило дракона. Он даже применил свою ментальную магию, но не смог пробить стену, возведённую молодой Предвечной, что говорило об очень сильном даре. Теперь уже Аррен смотрел на девушку с удивлением. Баронесса, кажется, и не подозревая, от какого сокровища пытается избавиться, мямлила о совершенной никчёмности невестки, о безумном желании той уйти в монастырь, об отвращении, испытываемом ею к роскоши семьи. «Действительно ли добровольно она отказалась от титула? Нет, в этом деле нужно разбираться без суеты, пока же прослежу, чтобы она без проблем добралась до монастыря. А там буду действовать по ситуации», – решил для себя советник, покидая дом Доры Кантр. Уже в пути он отправил магический вестник своему помощнику, чтобы организовал охрану, желательно с присутствием кого-то из драконов, для сопровождения Альмиры Ваирин в монастырь не позднее шести часов после полудня следующего дня, потому что именно в этот час вступал в силу развод и девушка должна была покинуть дом бывшего мужа.

Глава 3

За размышлениями время прошло быстро. Теперь в окно было видно лишь тёмное небо. Неожиданно послышалось скрежетание ключа в замке, я успела юркнуть под одеяло и, укрывшись им до самого носа, закрыть глаза.

Хлопнула дверь, и в комнату, судя по звукам, зашло несколько человек. Один из них, не говоря ни слова, подошёл к моей кровати, и я почувствовала, что по лицу прошла волна тепла.

– Открывайте уже глаза, леди, вы ведь не спите, и с вами всё в порядке, – раздался низкий мужской голос.

Пришлось подчиниться: уж больно властной была интонация. И вот теперь я по-настоящему удивилась. Передо мной стоял мужчина лет тридцати, не менее двух метров ростом, с длинными волосами цвета серебра, собранными в низкий хвост. Именно серебра – не седины. Красивый, зараза… Моя ожившая фантазия… И глаза… Глаза, имевшие странный фиолетовый оттенок, почище рентгена, просвечивали, казалось, насквозь. «Ох, жуть жуткая… От него точно надо подальше держаться. Мужик явно не чета Доре с сыночком», – промелькнула у меня мысль, и я поспешила изобразить на лице покорность. А он, словно почувствовав интерес к себе, посмотрел ещё пристальнее:

– Я не могу её прочесть. Что ж вы, баронесса, не предупредили, что ваша невестка одарённая? И почему её комната так ужасно выглядит? Разве это место для леди? Здесь даже слугам жить неподходяще.

Дама замешкалась, лицо её вмиг стало подобострастным:

– Простите, крон Аррен. Какая там одарённость?! И светляк с трудом зажигает. А насчёт комнаты: сама от мужа решила уйти, сама сюда перебралась. И бумаги уже переслали властям. Ждёт не дождётся, болезная, когда в храм сможет отправиться, отказывается с мужем ложе делить. Блаженная она. Сама пешком хотела в монастырь идти. Еле остановили, уговорили, что доставим в лучшем виде. И всё о скромности да умеренности твердит, отказывается от платьев и украшений, одним хлебом с водой питается, – затараторила мадам фразы, которые, скорее всего, повторяла везде и каждому.

– Странно, – проговорил мужчина, рассматривая меня как энтомолог редкого жучка, – не вижу я склонности в ней к божественному служению – полностью светская душа. Мысли её я не могу прочесть, но общий посыл чувствую хорошо. К тому же, насколько я помню, эта молодая женщина несёт в себе кровь Предвечных, так что дара в ней по определению не может быть настолько мало, чтобы довольствоваться только светлячками. Интересный случай, но, к сожалению, задерживаться в вашем доме доле не могу: служба требует. Не провожайте меня, дорогу помню.

И ещё раз среброволосый пристально посмотрел на меня, затем раскланялся со всеми и вышел за дверь. Выждав несколько минут, дама подлетела к мне:

– Что разлеглась? Вставай, ненормальная, одевайся и иди на кухню: посудомойка заболела, а посуда сама себя не вымоет. Целый дом гостей был. Дармоеды мне не нужны.

Никто не знает лучше, что происходит в доме, чем прислуга, так что пойдём на разведку. Сделав лицо позапуганнее, опустив очи долу, мямлю:

– Мне одеться нужно.

Вроде бы получилось: рано ещё разборки устраивать. Как в том старом анекдоте: я не злопамятная – память у меня плохая. Отомщу, забуду и ещё раз отомщу. И счёт к этим паразитам у меня всё растёт и растёт.

Мне милостиво дали три минуты на переодевание, велев охраннику сопроводить до кухни. Прислугу я ещё, кроме уже вышеупомянутых охранников, не видела. Да мне даже еды никакой не принесли, хотя я здесь почти сутки.

Дом оказался огромным, прямо как амбиции мадам Доры – леди называть её язык не поворачивался. Я долго жила, много и с удовольствием училась, приходилось с разными людьми сталкиваться, и со временем поняла, что разговоры о психотипах не пустой звук. Так вот Дора – это такой образчик нашей торгашки, полжизни промотавшейся куда-нибудь в Польшу или Турцию за шмотками в 90-е и нулевые и получившей наконец-то достаток, только вот базарный менталитет из неё уже никогда и никак не выбить, как и ярко-красную помаду с начёсом высотой с Эйфелеву башню. Любовь к блестяшкам налицо. Даже коридоры были с позолоченной лепниной, красным шёлком и зеркальной мозаикой – блеск, блеск и ещё раз блеск. Тогда почему меня держали в убогом чулане? Показать моё место в доме? Вот почему тот странный мужик удивился моему обиталищу…

Кухня располагалась в полуподвале, а сколько этажей в доме, понять мне изнутри было сложно. Точно не меньше трёх – мой чулан как раз на третьем был.

Что ж кухня достойная: несколько огромных плит, много посуды… И запахи… Чуть в обморок не рухнула. Я, как очнулась, целый день не ела, а сколько это тело не кормили, один бог знает. Но вряд ли здесь что-то светит, вон как зыркают недобро. Благо, не высказывают вслух. Главная, скривившись, молча рукой указала на чан с водой, на столы с изгвазданными тарелками, поварёшками, кастрюльками и прочей утварью и отвернулась. Ладно, мы не гордые… Что для русской бабы гора грязной посуды? И не с таким справлялись. Мою, а сама к разговорам прислушиваюсь, только живот, выводящий рулады, мешает. Цыкнула на него – успокоился будто. Поначалу поварихи и их помощники остерегались, а потом и замечать меня перестали: стрекочут, словно сороки.

– А видели нашу хозяйку будущую? Кровь с молоком девица…

– Да, хороша. И смотрит так, с достоинством, и одета по последней моде…

– Как молодой хозяин вокруг неё вился?! Словно орёл (при этих словах чуть в голос не расхохоталась)…

– А эту куда? Неужели к Лойзу?

– Кто ж знает? Может, к Лойзу, может, в Дом сладострастия, но там на неё спроса не будет… Тощая как жердь (и правда, присутствующие дамы все как одна были в теле – мода, что ли?). Могла бы и в монастырь или в работницы пойти (так, оказывается ещё один вариант есть, подумаем…), но, говорят, не хочет, не умеет ничего…

– Как не умеет? Вон как посуду намывает. Но ноги раздвигать, конечно, проще.

– Слышала, завтра к вечеру за ней приедут.

– Не наши это заботы, угомонитесь, – прикрикнула старшая.

Тишина продлилась недолго, пару минут всего.

– А я лично великому дракону закуски подносила, он на меня два раза посмотрел…

– Да ты что?! И не страшно было? Я бы точно растерялась. Это ж подумать, сам высший дракон… А чешую у него не заметила? Вот бы хоть одна чешуйка упала… Завтра с утра убирать в зале напрошусь, может, найду…

– А какой он красавец! И не женат ещё, хотя, говорят, ему уже шестьсот лет. Я бы с таким куда угодно пошла…

– Ага, мечтай. Он, небось, на баб ниже герцогинь и не смотрит…

И бла-бла-бла: кто, с кем и почему, у кого от кого ребёнок, даже хозяйке чуть-чуть досталось за то, что в любовники садовника молодого выбрала (А вот это интересно!). Закончили работу, когда уже светать стало. Тело болело нещадно: видно, Альмира физическими нагрузками пренебрегала. Выходила вместе со всеми, зная, что за дверью меня конвоир ждёт, и совсем неожиданно было почувствовать, что кто-то мне в руки свёрточек суёт. Быстро сообразила, что человек тайком это делает, и, чтобы не спалить его, спрятала презент в складки платья. Пока через толпу поварих пробиралась, ещё два подарочка получила. Значит, есть в этом доме и те, кто сочувствует Альмире, а может, просто из сострадания решили подкормить. Теперь идти было неудобно: приходилось руки прятать в складках платья, чтобы крепко держать свёрточки. Охранник осклабился, наверно, подумал, что ручки спрятала, потому что болят. Ну и пусть, зато поем, а то голова уже начала кружиться. Вот же тварь эта Дора! Ей что, куска хлеба жалко для сироты?! Вон сегодня сколько объедков пошло скотине на корм. Побыстрее бы до чулана дотопать.

Меня чуть ли не втолкнули в комнату – от наглости такой дар речи потеряла. И этого запомним. Терпеть не могу, когда самоутверждаются за счёт тех, кто находится в заведомо зависимом положении. Не думаю, что так себя вести ему Дора приказала, просто человек гнилой.

Наконец-то одна. Посмотрим, чем со мной поделились поварихи: немного мяса, какой-то фрукт и пара булочек. Что ж, мне хватит. Наелась, следы преступления уничтожила и легла спать, хотя солнышки местные уже вставали. Мне нужна свежая голова, поэтому поспать необходимо.

День начался неожиданно. Про дар-то я забыла совсем, потому что и не представляла, что это такое, – вбито в подкорки, что магии не существует, только в сказках. А зря! Сам дар обо мне, оказывается, не забыл. Сквозь сон почувствовала я эдакую щекотку внутри, вначале в солнечном сплетении, затем она стала расходиться по всему телу. А пятки и ладошки зачесались так сильно, будто кто-то пёрышком их касался, развлекаясь. «Неужели чесотку подхватила? Может, аллергия? Кто знает, из чего та еда, что мне всунули. Тут же, наверно, и инфекций незнакомых полно. И ядов.... И чем лечить?» – столько мыслей пролетело в моей голове в один момент. Нет, вы не подумайте чего дурного, я не ипохондрик – я реалист. Долгая жизнь научила докапываться до сути, чтобы бороться не с последствиями, а с причиной. Исходя из своего жизненного опыта, делала предположения какие угодно, только не связанные с магией.

Чесаться не решалась, чтобы хуже не сделать, но терпеть уже было невыносимо. Может, от воды станет легче? Выбралась из кровати. На холодном полу ножкам хорошо стало, прямо кайф словила, но тапочки всё равно надела – вот как получается: тело молодое получила, а привычки старческие остались… Ещё бы поясницу шерстяной шалью подвязала, кулёма… Хороша, нечего сказать. С этим надо что-то делать, однозначно. Вот только с чесоткой непонятной разберусь…

Воду нашла в бадье, руки в неё опустила, а они светиться стали – такой неяркий голубоватый свет, на люминесценцию похожий. Затем и вовсе дела чудные стали происходить: я руки в воду – а она расступается; вверх поднимаю – за мной, как щенок игривый, тянется. И вдруг голос в голове раздаётся: «Ну что, наигралась?» Чуть в ту бадью не запрыгнула от страха. Альмира ж уверяла, что мой разум в порядке. А тут голоса в голове, ведь точно почувствовала, что звук не извне идёт. «Какие девицы пошли пуганые: видите-ли, слегка пяточки и ладошки почесались. А как мне, по-вашему, связь устанавливать? – продолжал голос. – Вот раньше хоть кричи, хоть зверем вой, хоть защекочи – а она на тебя ещё и прикрикнет, не то что некоторые».

Долго думала, как ответить, минуты три точно, опыта-то в общении с голосами в голове не имею. И он, зараза, не помогает, молчит как рыба. Собралась с мыслями и мысленно прямо в лоб спросила: «А вы кто собственно будете?» Ответ получила пространный: «Вопрос о моей видовой принадлежности современная магнаука считает неразрешимым в силу того, что за последние две тысячи лет текущая цивилизация не смогла на него дать точный ответ. Есть несколько теорий. Одни называют подобных мне представителями коренного народа, так сказать, аборигенов, так как и люди, и драконы пришлые; другие считают душами предков, явившимися, чтобы помочь потомкам; третьи, те, кому нас не досталось в силу разных причин, вообще твердят о том, что вокруг одни аферисты, а нас перевели в область мифов; четвёртые твердят о божественном вмешательстве…» «А на самом деле?» – поддержала я разговор. «На самом деле мы искусственные симбиоты – извини, покопался в твоём разуме и нашёл подходящее словечко. Первым Предвечным, заселившим Шаэ, достался дикий мир, и своими силами они бы долго, даже по нашим меркам, облагораживали его. Их учёные создали нас – магических резонаторов, усилителей, и дело сдвинулось. Раса Предвечных за пару тысяч лет превратила планету в цветущий оазис, рай земной, при этом не нарушив ни один из законов Мироздания. И следующие сто тысяч лет жизнь их не омрачалась ничем. А потом пришли драконы – мир, где они жили, погибал – местная звезда стала сверхновой. Предвечные не могли обречь на вымирание целую расу, тем более места хватало, два материка не были заселены. Это благородные, высокоразвитые существа, и от них не ждали подвоха. Тем более, что Предвечные оказались совместимы с пришлыми и создавали счастливые союзы.

Беда пришла откуда не ждали. Вместе с драконами пришли люди, извечно им служившие: среди женщин драконы выбирали себе тех, кто продолжит их род, могли и крестьянку, и благородную взять, так как драконы – раса мужчин. Замуж брали нечасто, но относились к каждой как к королеве, обеспечивали всю её семью. Женщины могли свободно уйти после рождения ребёнка, а могли воспитывать малыша и жить в доме первородного сколько пожелают. Девицы и молодые женщины чуть ли не в очередь выстраивались. Люди обеспечивали прислуживали им, развлекали их… Этих хитрых, изворотливых и корыстных существ никто в расчёт не брал. А зря… Они втёрлись в доверие к Предвечным, посетовав на свою слабость и недолгую жизнь, – и их пожалели, помогли стать сильнее, продлили им жизнь до 300 лет, подарив магическую искру. Взяв всё, что было можно, люди начали тихую войну против Предвечных и почти извели их. Люди не могли терпеть конкуренции за внимание драконов, боялись стать ненужными. Есть, конечно, среди человечков и достойные – в основном потомки драконов или Предвечных, но их мало. Сейчас истинных хозяев мира осталось всего несколько тысяч, и охота на них не прекращается», – последняя фраза была сказана особенно грустно. «Постой, – внезапно меня посетила мысль, – так ты и есть ДАР?» «А кто ж ещё?! Самый что ни на есть настоящий. В тебе целых одиннадцать процентов крови Предвечных, а кровь, как говорится, не водица. Мы совместимы только с Предвечными. И слышат нас только чистокровные Предвечные, да вот теперь ты. Когда рождается подходящий ребёнок, сразу сливаемся с его душой, поддерживаем, охраняем. Если бы меня не было, то Альмира умерла бы уже раз двадцать – её травили, ей подстраивали несчастные случаи, но со временем, видя её кроткий нрав, беззлобность и отсутствие сильной воли, оставили в покое как не представляющую угрозы. Я рад, что появилась ты, сильная душа из другого мира».

Мне даже немного стало стыдно за наш вид, ведь сама прожила человеком 85 лет, хотя, следует признать, люди и благородство чаще всего понятия взаимоисключаемые. Дар, поняв мои мысли, поспешил успокоить: «Судя по тонким вибрациям души, и в прошлой жизни ты была не совсем человеком. Чувствую эманации ещё одной древней расы – Озаряющих. Наверное, они причастны к возникновению вашего мира. И одинока ты была по этой причине: как найти пару с совпадающим резонансном, когда подобных тебе один на миллион?»

«Интересно. А почему ты Альмиру не попытался сделать сильнее?» – задала очередной вопрос и получила внятный ответ: «Видишь ли, не всё так просто. Нас создали как помощников. Мы, сливаясь с душой, перенимаем характер носителя. Да, делаем сильнее способности, но не можем кардинально изменить саму личность. Нельзя слабого сделать сильным по щелчку пальцев. И это отчасти стало причиной катастрофы для истинных хозяев Шаэ».

«Ага, а чем меньше Предвечных, тем меньше их влияние на мир?» – спросила я.

«И тем больше влияния у людей, – продолжил мою мысль Дар. – Драконов они боготворят, и соперники им не нужны. Только не учли люди одного: без Предвечных мир будет постепенно деградировать. Уже сейчас это заметно: пустыни захватывают сушу, звери становятся агрессивнее. Баланс нарушен».

«А драконы – они прям настоящие, такие большие ящерицы с крыльями?» – не могла не удовлетворить я своё любопытство. В ответ услышала в своей голове смех. Нет, даже не смех – настоящий хохот. «Вот чем ты меня зацепила, а я, поверь, провёл по жизни не одну сотню Предвечных! В тебе в равной степени присутствуют и житейская мудрость, и детская наивность, а ещё ты любопытна как мелкий косюк – есть такой серенький пушистый зверёк, для которого любопытство превыше всего, даже инстинкта самосохранения. Прости, мне иногда приходится брать слова из твоего мира, чтобы объяснить понятнее. А дракон – это разумная раса, имеющая две ипостаси: гуманоидную и звериную. В последней он действительно большой крылатый змей, но чаще бывает в человеческом виде. Кстати, ты с одним встречалась – крон Аррон, достойный представитель своего вида. Думаю, он заподозрил неладное, когда был в твоей комнате и обязательно всё проконтролирует». «Было бы неплохо», – только и смогла проговорить я.

На этом приятную беседу пришлось прервать: я услышала, как поворачивается ключ в замке. Надо же, принесли завтрак. Неужели? Наверное, испугались, что без еды долго не протяну и за смерть мою придётся отвечать перед драконами. Служанка, взглянув на меня как на пустое место, грохнула на стол тарелку с чем-то похожим на кашу, бросила хлеб и поставила стакан с напитком крайне осторожно. К чему бы? И, не сказав ни слова, задрав нос, удалилась, напоследок стукнув дверью. «Ничего себе заявочки, – подумала я. – Да тут прислуга наглее хозяев. И не пытается соблюсти минимум приличий. Даже Дора по сравнению с ней образец вежливости». «Не пей отвар, в нём снотворное, – услышала совет в голове, – да и остальное выглядит пережёванным и выплюнутым» – «Ничего, у меня ещё одна булочка с вечера осталась, протяну как-нибудь».

В течение целого дня меня не трогали, только пришла та же горничная, ехидно посмотрела на нетронутый завтрак и упаковала в большую дорожную сумку мои вещи, которых, к слову, и половину объёма сумки не набралось. Хорошо же здесь заботились о сироте!

Дар на время притих: он предупреждал, что, пока с душой полностью не сольётся, пока не образуются связи, а это займёт несколько недель, со мной будет общаться урывками, но в критические моменты без помощи не оставит. Что ж, придётся вспоминать, что, как и любая русская баба, всегда готова и коня на скаку остановить, и в горящую избу войти.

Ближе к вечеру все активизировались. Вначале появилась мадам Дора и с порога начала высказывать недовольство:

– Ты почему, ущербная, от завтрака отказалась? Я по доброте душевной кормлю её, а она носом крутит. Да ты должна в ноги мне кланяться, руки целовать за мою милость. Без меня оказалась бы в Доме сладострастия на второй день после выхода из приюта, никчемное ты создание. И сейчас о тебе забочусь: к доброму человеку, вместо монастыря, отправишься. Будешь в тепле и сытости дни проводить, а не усердно молиться в холодной келье.

Слушала я её и поражалась запредельному лицемерию. Отправляет к садисту, а обещает золотые горы. Она что, Альмиру принимает за полную тупицу? Неужели девочка себя настолько бесхребетной показала? Надо что-то срочно предпринимать, иначе влипну по полной.

– Ваши бы слова да богам в уши, уважаемая Дора (намеренно не назвала титул).

– Для тебя баронесса Дора, глупая. Сейчас же одевайся и спускайся вниз. Уважаемый человек здесь будет с минуты на минуту. И не зли его лучше.

Делать нечего, оделась, волосы в косу заплела – а коса-то подлиннее и потолще моей прежней будет. За дверями ждал охранник. Не удивили… Кто-нибудь сейчас скажет: отбитая на всю голову старуха. Её садисту отдать хотят, а она идёт добровольно, аки агнец на заклание, не боится. Ошибаетесь, господа хорошие, боюсь, ещё как боюсь, поджилки трусятся, но иду, потому что надеюсь на его величество случай, да и Дар поможет, а бежать по дороге всё сподручней, чем из дома-крепости. Главное – понять, документы где, а то первая проверка окажется последней. Жаль, ни денег, ни еды, но я рукастая, одета скромненько, так что среди работяг за свою сойду, наймусь куда-нибудь. И у меня лучший навигатор и лучшая энциклопедия в одном лице, точнее, в одном голосе, – Дар.

В гостиной меня уже ждали. Ну, свекровушку-кровопийцу и её сЫночку представлять не надо, а вот третий персонаж – один в один Ганнибал Лектор из «Молчания ягнят» (да, и такие фильмы тоже смотрела!). Лицо противное, обрюзгшее, словно обгоревшее – видно, злоупотребляет; нос мясистый, с синими прожилками; бесцветные губы. А глаза… Срань господня… Почти без ресниц, с полопавшимися капиллярами, будто в запое неделю был. Смотрит на меня, слюни пускает. Вот здесь я по-настоящему струхнула: такие жертв не отпускают, и достучаться до их совести тоже не получится.

Дора перед ним реверансы делает, в глаза ему заглядывает. Вот бы их свести. А что? Это мысль! Запомним. А он бессовестно на меня пялится, наверное, уже в красках представляет, как меня будет использовать. Тьфу ты, пакостник. Что же делать? Дело дошло до документов. Дора открыла папку и стала перечислять: