Салтычиха

– Мы можем научиться, – Настя почувствовала странный порыв сострадания к этому деспоту. – Боль не должна быть вечным двигателем. Давай разорвем этот круг. Мы можем быть другими. Вместе.

– Легко рассуждать о милосердии, когда твои кости не хрустели под тяжелым сапогом Глеба! – голос Дарьи сорвался на крик, ставший ультразвуком боли. – Когда ты не захлебывалась собственной кровью, потому что суп был недостаточно горяч! Когда ты не лежала в ледяном подвале, слушая, как в покоях наверху заходится криком твой умирающий ребенок, а тебе запрещено даже коснуться его остывающего лба…

В ту же секунду Настю пронзила чудовищная вспышка. Это не было головной болью. Это была агония, разрывающая плоть. Она вскрикнула, рухнув на пол, и схватилась за грудь.

– Что… что ты делаешь?! – прохрипела она, глотая воздух.

– Хочешь почувствовать? – голос Дарьи теперь дрожал от ярости. – Смотри! Смотри, как это было!

Поток образов хлынул, как прорванная плотина, полная слез. Настя захлебнулась в них.

Она почувствовала вкус железа во рту – это её собственные зубы прокусили губу от удара тяжелого кулака.

Она ощутила липкую, горячую кровь, стекающую по бедрам после очередных мучительных родов, когда её заставляли вставать и идти встречать пьяного мужа.

Она увидела мертвые, остекленевшие глаза своего младенца, чье крошечное тельце уже начало синеть и пахнуть сладковатым тленом смерти.

Она почувствовала, как розги впиваются в спину девки Фёклы, и – самое страшное – как вместе с болью жертвы в её собственное тело вливается извращенное, черное удовлетворение.

Настя содрогалась в конвульсиях на ковре. Слезы жгли глаза. Это были стоны сотен загубленных душ, слившиеся в один бесконечный вопль.

– Довольно… – Настя вцепилась ногтями в половицы. – Хватит! Я… я поняла!

Поток иссяк. Настя лежала, опустошенная, чувствуя во рту отчетливый привкус меди и старой пыли.

– Вот что я ношу в себе, – тихий голос Дарьи теперь звучал надломлено. – Эту боль. И я не знаю, как её заполнить, кроме как чужими криками.

Настя медленно поднялась. Лицо её было мокрым от слез – не её собственных, а тех, что вытекли из самых глубин XVIII века.

– Я жалею тебя, Дарья, – прошептала она. – Ту девочку, которую растоптали прежде, чем она успела вырасти.

В комнате раздался тихий всхлип. Глубокое, по-детски отчаянное рыдание. Словно старая ледяная броня Кровавой барыни наконец дала трещину.

– Я не хотела… – шептала Дарья. – Я боялась их всех. Даже когда они молили о пощаде, я боялась, что они увидят мою слабость и разорвут меня на куски.

– Мы будем бороться вместе, – Настя подошла к зеркалу. – Но не с ними. А с этой тьмой внутри. Попробуем?

Присутствие Дарьи стало иным. Холод не исчез, но он перестал быть враждебным. Словно хищник убрал когти, позволяя себя погладить.

***

Утро встретило Настю запахом парного молока и прогретых солнцем яблок. Бабушка уже суетилась на веранде, выставляя на стол мед и свежий творог.

– Спала-то как? – бабушка внимательно посмотрела на внучку, замечая тени под её глазами.

– Мы… договорились, – ответила Настя, садясь за стол.

Бабушка мудро кивнула, разливая ароматный чай.

– Это только начало, Настенька. Проклятие нашего рода не в фамилии, а в крови, что помнит обиды. Я тоже её слышала. Шепотки, ярость беспричинную… Но вы с ней как будто родственные души. Да не переживай ты так, ты крепче нас всех оказалась. У тебя есть куда эту силу выплеснуть, чтобы не сжечь всё вокруг.

***

Лето пролетело в изнурительных тренировках и долгих беседах с самой собой. Настя училась чувствовать Дарью, а Дарья – познавать мир, где женщине не нужно убивать, чтобы её услышали.

В сентябре Настя вернулась в Краснодар. На первой же тренировке тренер заметил перемену. Настя стояла в спарринге против молодой девчонки-первокурсницы. Та дрожала, ожидая удара знаменитой «Салтычихи». Раньше Настя бы просто размазала её, утверждая свой авторитет. Но сейчас она увидела в глазах соперницы тот самый ужас, который видела в глазах Фёклы.

– Расслабься, – сказала Настя, опуская руки. – Плечи опусти. Я не убью тебя. Мы учимся.

Раунд прошел мягко, технично. Без лишней крови.

– Что с тобой, Салтыкова? – тренер недоуменно почесал затылок. – Жалеешь ее?

– Учу, – бросила Настя.

***

Полуфинал чемпионата края среди студентов. Против Насти вышла Инна «Танк» – девица с тяжелым подбородком и репутацией грязного бойца. Именно она месяц назад сломала палец Кате, подруге Насти, намеренно наступив ей на ногу в клинче.