Гимназистки Книга 2 Петербург

Его отец, Фома Игнатьевич, уже чувствовал себя лучше, но по какой-то причине отказался от приглашения на бал и дожидался сына дома.

– Ты ненадолго задержался на танцах, – заметил отец, входя в комнату.

– Я не ради танцев ездил на бал, отец. Вёл переговоры с высокопоставленными чиновниками, налаживал связи. Получил приглашения на ужин. Если мы их примем, надо подготовить ответные визиты. Значит, мне нужно нанять прислугу и привести дом в порядок.

– А вы-то что, батюшка, отказали себе в удовольствии поехать на бал? Костюм вам в ателье успели пошить. Так в чём истинная причина?

– Не хочу, чтобы на меня смотрели с сочувствием и осуждением. Высшее общество этого провинциального городка прекрасно знает, почему я здесь оказался. Почему мы здесь оказались.

– В таком случае, батюшка, советую как можно скорее заняться делами в Кошкино. Вы уже достаточно здоровы, чтобы управлять хозяйством.

– Ты прав, сын мой. Но для восстановления хозяйства нужны средства, а я не знаю, в каком состоянии наш цех.

– Я дам денег.

– Тихон, готовься к отъезду, – крикнул Игнат Фомич слуге.

Старый слуга вошел в кабинет хозяина с мятым картузом в руках.

– Звали, барин? – обратился он к Игнату Фомичу, не взглянув на старшего из Егановых. "Потерял уважение даже перед прислугой. Нужно злиться не на слуг, а на себя," – подумал Фома Игнатьевич.

– Собирайтесь с Ефросиньей в поместье. Батюшка будет занят делами в Кошкино, но ему нужен присмотр, чтобы вовремя принимал лекарства и не забывал поесть.

– Да как же, барин? Ведь по вашей милости мы домик купили, все деньги туда вложили, до копейки.

– В аренду его сдай.

– Как же я успею аренду уладить?

– Хорошо, я приказчику новому скажу, чтобы сдал и присматривал за ним, деньги за аренду получишь, когда из Кошкино вернётесь. Или оставайтесь там с батюшкой, а я деньги с нарочным перешлю.

– За что милость такая, барин. Да зачем приказчику нашим домом заниматься? Его ли это дело?

– Прикажу, его будет. Ты служил батюшке верой и правдой, и в трудные дни нас не оставил. Так это плата тебе за верность.

Слезы навернулись у Тихона на глаза от таких слов благодарности. Грубой рукой он вытер шмыгнувший нос, покинул кабинет и пошел искать Ефросинью.

– Разжалобил ты старика, Игнат. Не узнаю я тебя. Другим ты стал, добрым, – внимательно смотрел на него старший Еганов.

– А перед кем мне бисер метать? Перед слугой? – с удивлением произнёс сын.

Отправив батюшку и старых слуг в Кошкино, Игнат Фомич занялся поиском нового персонала. На базаре царила суета.

– Чего изволите искать, барин? – подошел широкоплечий, ещё молодой мужик с руками-кувалдами.

– Дом мне потребуется отремонтировать, взял бы кого, – сказал Игнат Фомич, осматривая здоровяка.

В течение пары часов к Игнату Фомичу подошло ещё несколько мастеровых. Каждый из них предлагал свои способности: один был каменщиком, другой – маляром. Сговорившись с бригадою о работах и оплате, он отправился подать объявление в "Губернские ведомости" о поиске приказчика. Также он решил принять приглашение на ужин от нынешнего предводителя дворянского собрания, прежнего отставного майора, Матвея Тарасовича Обухова.

– Здравствуйте, Игнат Фомич. Что же, вы один? Слышала, ваш батюшка оправился после удара, – приветствовала его Мария Антиповна Обухова с самой светлой улыбкой.

– И вам добрый вечер, уважаемая Мария Антиповна. Матвей Тарасович, рад, очень рад нашей встрече. Батюшка уехал в поместье, дела, знаете ли, дела. Вот как поправился, так сразу и уехал. В Кошкино его мудрый пригляд нужен.

– Да? А я слышала, что поместье вроде бы не ваше оно… – пыталась подобрать слова Мария Антиповна, но Матвей Тарасович пришёл на выручку.

– Говорят, вы его обратно выкупили?

– Так точно, Матвей Тарасович, в карты деньжат выиграл и выкупил.

– Так, стало быть, вы тоже играете, и печальный опыт вашего батюшки вас не смущает?

– А что у вас в дворянском собрании, любезный Матвей Тарасович, какие новости? – сменил тему Игнат Фомич в нужное ему русло.

– Вы же слышали, в этом году в России проводилась реформа медицинских учреждений, связанная с принятием лечебного устава. Мы занимались введением новых правил организации медицинской части. Для этого создали особую комиссию, в состав которой, наряду с врачами и членами местной управы, вошёл и я, – с гордостью поведал Обухов.

– И что же нового нам ждать в местном госпитале?

– Сложились средствами на строительство нового здания губернской больницы. Не желаете присоединиться?

– Всенепременно, тысячи рублей будет достаточно? А что ещё?

– Добились улучшения санитарных условий от господина Вострокнутова: потребовали менять бельё у больных два раза в месяц, не как не реже. Будем регулярно проверять, чтобы всё содержалось в чистоте и порядке.

А вы видели фармацевт Юлий Фабер открыл на Острожской аптеку?

– Да, к сожалению, пока батюшка болел, мы были частыми гостями этого заведения. Мария Антиповна, не подскажете ли, как прислугу в дом обученную набрать? Батюшка к старым слугам привык, они с ним в Кошкино уехали.

– Конечно, любезный Игнат Фомич. Завтра же пошлю к вам дочку нашей поварихи, она замечательно готовит. А вы видели нашу Оленьку на балу, Игнат Фомич?

– Это та милая барышня, которая стояла подле вас? Ольга Матвеевна весьма скромной особой мне показалась.

– Ах, как жаль, что вы не свиделись. Она на две седмицы уехала к тётушке в Орловский уезд. Та просила прислать племянницу в помощь – стара стала. Собственная дочь у неё чахоткой померла в прошлом году. Так Оленька сейчас ей помогает, ухаживает.

– Говорят, на тракте бандиты свирепствуют?

– Что вы, Игнат Фомич, ваши новости устарели. Наша доблестная полиция банду Копытина поймала, – отозвался Обухов.

– Да что вы говорите, Матвей Тарасович, какая хорошая новость, – улыбнулся Игнат Фомич. "Как же, полиция их поймала"– про себя усмехнулся он.

Вечер подошёл к концу, и Игнат Фомич окинул прощальным взглядом гостеприимный дом. Выезжая на извозчике домой, он устало плюхнулся на сидение – изрядно утомился от бесцельных разговоров. Одним утешением стало то, что договорился о поварихе, хотя ещё неизвестно, понравится ли она ему. Неужели и далее придётся проводить вечера, столь бесцельно блуждая по гостям или принимая их у себя? Хотя, без связей не обойтись. Придется посещать благородную публику. Когда был охотником, такой проблемы не стояло, – сам себе усмехнулся он. Думал, буду барином, все мне служить будут, подчиняться, в рот заглядывать, ан нет, куда все сложнее оказалось.

Игнат Фомич очнулся от глубоких раздумий, когда извозчик остановил лошадь у его дома. В голове его роились мысли, не давая ни минуты покоя. Первоначально его ум был занят устройством быта, ведь предстояли визиты и ужины, которые требовали тщательной подготовки. Но образы выживших девушек, вновь и вновь возникали перед его глазами, не позволяя сосредоточиться на делах. Он решил, что необходимо установить за ними наблюдение, но как успеть всё, если он не может раздвоиться, а тем более – разделиться на три части? Очевидно, нужны были верные слуги.

Наутро Игнат Фомич встретился с новой поварихой. Олька оказалась молодой, но весьма опытной девушкой, которая с невероятной ловкостью принялась за своё дело. Игнат Фомич остался доволен её стряпней и обрадовался, что хотя бы этот вопрос решился.

Весь следующий день он провел в поисках необходимых ему людей. Оказалось, что нанять персонал – дело не из лёгких. Дворник и горничная нашлись на базаре, где продавались услуги работников. На объявление о поиске приказчика не поступило ни одного ответа. Вероятно, репутация его семьи отпугивала грамотных и знающих служащих. И то верно, городок провинциальный, все всё про всех знают.

Вечером же Игнат Фомич отправился на Большую Кикиморскую. Мысль о том, чтобы идти к Эльге и расспрашивать её с пристрастием, мелькнула, но он отмел её. Нет, он ещё не был готов раскрываться перед ней, особенно с учётом того, что неизвестно, какой магией она владеет. Просто прогуляться и посмотреть, чем она живёт. Сказано, сделано.

Вот к её дому подошла женщина, передала корзину с яйцами и крынку молока. Затем прибежал какой-то постреленок и передал свёрток. И вот они вместе с мальчонкой направились к соседям. Интересно, как долго она будет отсутствовать; может, стоит заглянуть к ней в гости, пока её нет? Но только он приблизился к крыльцу, как над ним закружил ворон и закаркал так, что в ушах зазвенело. Пришлось срочно ретироваться. Чертова ведьма, видно, и воронов приманила на свою службу.

***

В доме Егановых, расположенном на тихой окраине Вятки, царило оживление. Повариха суетилась, накрывая барину завтрак в гостиной. Игнат Фомич в это время разглядывал нового дворника.

Спиридон Смирнов прибыл в дом с садом по улице Владимирской ранним утром. Его фигура, хотя и склонялась к полноте, все ещё сохраняла крепость и силу, выдавая в нем человека, привыкшего к тяжелому физическому труду. Возраст его приближался к сорока пяти. Одет он был скромно, но добротно. Лицо было загорелым и обветренным – явный признак того, что он большую часть своей жизни провел на улице. Глаза Спиридона – глубокого серого цвета – до краев были наполнены жизненным опытом. Аккуратно подстриженные, начинающие седеть усы и борода придавали ему респектабельности.

Рассмотрев его как следует, Игнат Фомич произнес: – Значит, смотреть будешь за чистотой во дворе и в саду. Мусор лишний уберешь и деревья пострижешь, да польешь. Какой инвентарь по уходу надобен, мне скажешь, пока я сам всем хозяйством ведаю. Вот приказчика найду, тогда он и будет вами командовать.

– Глянуть для начала надо, что в доме есть, а потом уж остальное скажу, что надобно будет, барин.

Игнат Фомич кивнул и остался доволен своим выбором.

– Барин, завтрак остывает, – отозвалась Олька.

– Позови эту, – приказал он поварихе, макая пышный оладушек в варенье и отпивая горячий чай.

В комнату вошла белокурая, голубоглазая, бедно одетая, ещё не старая женщина и низко поклонилась.

– Напомни, как тебя зовут?

– Аринушка я.

– Давно ли в городе?

– Семнадцать лет, как выдали замуж, да только солдатка я. Мужа на турецкой войне убили, вот и вдовствую.

– Лет тебе сколько?

– Тридцать пять будет по осени.

– Арина, тебе надлежит в доме убирать, бельё менять и стирать. И одежду мою в порядок приведи. Живу я один, так что не перетрудишься.

– Слушаюсь, барин, – поклонилась женщина и вышла из гостиной.

Разобравшись с прислугой, он задумался, что же делать с девицами. Может, в гости с визитом кого пригласить. Вот на балу у Холодковских был, значит, надо бы устроить званый ужин и семейство пригласить. Тем более что барон Холодковский фигура знатная, самого цесаревича знает. И чтобы непременно, так сказать, с дочкой приехали. Может, он, также как и Обуховы, изъявят желание кровиночку свою побыстрее замуж отдать. А то подружки её уже, вон, к свадьбе готовятся: одна за Вайса замуж побежала, вторая баронессой быть пожелала. А ей, наверное, завидно, что её никто не зовёт. Вот и поухаживаю, так сказать, присмотрюсь к будущей "невесте", – хихикнул он. Однако радость его угасла от воспоминания о том, сколько ещё нужно сделать, чтобы дом выглядел прилично. Строители красили свеже-оштукатуренный фасад дома в бледно-жёлтый цвет. Дворник нашёл обивщика, который в спешном порядке занялся перетяжкой старых продавленных кресел и диванов. Дом постепенно приобретал презентабельный вид: комнаты обустраивались новой мебелью, а окна радовались модным портьерам. У купца Сафронова пришлось втридорога купить китайский фарфоровый сервиз, чтобы не пугать приличных гостей треснутыми пожелтевшими чашками, которые перекочевали в комнаты прислуги. Август пролетел за трудами как один день.

***

3 сентября 1894 года в доме Лепехиных царила суета.

– Уберите же этого пса, – раздраженно приказала Муза Карловна, обращая внимание к вертящемуся под ногами Чарли. – Дашка, вынеси его на улицу.

– Нет, – твердо и тихо произнесла Таня, чем вызвала укоризненный взгляд матери. Даша тем временем продолжала наряжать невесту в пышное кружевное платье, которое неимоверно раздражало.

– Неужели нельзя было сделать меньше оборок?

– Я не желаю краснеть перед твоим будущим свекром за свою скупость. Выйдешь замуж – будешь одеваться как вздумается, если муж позволит, – не уступала Муза Карловна.

– Конечно, зато теперь я выгляжу, как расфуфыренная кукла.

– Барышня, потерпите один денечек! Что вы все недовольны маменькой? Видите, как она старается, – возразила Дашка, защищая барыню.

– Вот, хотя бы прислушайся к прислуге. И вообще, Татьяна, ты стала другой, с тех пор как от ведьмы этой вернулась. Тебе только девятнадцать, жизни не видела, а туда же – меня учишь, – с упреком произнесла мать.

"Ага, молодая, да я старше тебя, «маменька»," – подумала Татьяна.

Когда последний штрих был завершен, в прическу были вплетены живые цветы, на шею надет фамильный медальон, передаваемый в семье Музы Бауэр из поколения в поколение, женщина шумно выдохнула и вышла из комнаты дочери.

Церемония венчания проходила в Александро-Невской церкви, стены которой были свидетелями многих союзов. В атмосфере торжественности Татьяна и Марк обменялись кольцами, скрепив свои судьбы навеки. После венчания родственники и друзья собрались в просторном зале ресторана «Эрмитаж», где проходил свадебный пир. Столы ломились от традиционных блюд: пирогов, блинов с икрой, жареного молодого поросенка и, конечно, вина. Гости желали молодым счастья и долголетия.

В завершение вечера родители Татьяны и Марка благословили молодых, подарив икону, что считалось залогом долгой и счастливой семейной жизни. Муза Карловна постаралась, чтобы свадьба стала не просто событием, но настоящим праздником для всей вятской общины. Платье невесты оценили все, ну или почти все.

Глава 3 В гос