Невинные

— Светлана Васильевна... Дамы, — сдержанно, болезненно холодно позвала Мухина.

«Кино» она до конца не досмотрела. Ползунок замер посередине. Мы с Наташей уставились на омбудсмена и встречного взгляда не увидели. Её глаза блуждали от экрана к стационарному телефону, от глянцевой трубки — к неброскому мобильнику, от мобильника — к лежащей рядом повидавшей виды записной книжке.

— Инна Николаевна, посмотрите на меня, пожалуйста, — прервала я её мысли. — Их нужно спасать. Прямо сейчас, понимаете?

Та заметно вздрогнула. Приподнялась, опершись руками в стол, снова села. Попытка совладать с нахлынувшей эмоциональной бурей с треском провалилась. Внутренний чиновник проиграл женской сути.

— Я не могу одна, не имею право! — на лице Мухиной дёрнулись и задрожали мелкие мышцы. — Нужно губернатору сообщить, в Москву… и только потом…

— Эти дети не могут больше ждать! — рассвирепела Наташа. — Они уже кошек жрут, хотите каннибализма?!

Краска залила красивое лицо брянской правозащитницы и тут же отхлынула, оставив на нём нездоровую бледность. В таких «оттенках» обычно падают в обморок или бегут к унитазу. Я присела на корточки рядом с замершей от воображённого ужаса женщиной и бережно накрыла её ладонь своей.

— Мы сообщим, Инна Николаевна. Всем сообщим. Но сначала вытащим детей из подвала. Они там уже больше пяти лет. Нельзя ждать. Ни минуточки.

***

Не прошло и часа, как кабинет наполнили врачи, педагоги и психологи, а во дворе запарковались спасатели и полицейские. Уполномоченный по правам ребёнка раздавала распоряжения, не отрываясь от телефонов. Стационарный и мобильный порхали вокруг её ухоженной головы, как бабочки. Я заворожённо наблюдала, приходя в себя лишь тогда, когда ко мне обращались с вопросами и уточнениями.

— Флэшку-то возьми, — напомнила Наташа. — И это... Надо бы Владу позвонить.

— Зачем? — не поверила я своим ушам. — Он же велел его забыть…

— Звони, — приказным тоном процедила сквозь зубы подруга. — А будет выпендриваться, мне трубку передашь.

Я собралась с силами, набрала полные лёгкие воздуха и встала — на обеих ногах прилив мужественности чувствуется острее — и набрала номер оператора.

— Ну, наконец-то! — после первого же гудка выпалил знакомый голос. — Дробкова, ё-моё, сколько можно тебя ждать?!

Глава 6. Операция X

Такого оживления заброшенный бункер не видел даже в самые «активные» дни СВО. Люди, машины, шатровый штаб с лекарствами, едой, средствами гигиены, носилками и связью, световой коридор, ведущий к уже открытому силами эмчээсовцев подвалу — и всё это без лишней возни и шума: взрослые старались не напугать затаившихся дикарят до смерти.

Мухина лично отбирала претендентов, точнее, претенденток для первого контакта со стайкой Маугли. Физически сильные, психологически стойкие, прошедшие огонь и воду непременно молодые матери должны были не только стать «приманкой», сохранив здравый рассудок, но и вывести на поверхность, не навредив. Задача со звёздочкой, которую с лёгкой руки Владика тут же окрестили «операцией X».

— Ну, мы же не знаем, сколько их там, а в математике Х — это переменная, обозначающая неизвестную величину, — пояснил оператор. — По-моему, идеальный способ назвать что-то таинственное и странное одной буквой. Вспомните тех же «Людей Икс» — X-Men или «Секретные материалы» — The Х-Files. Всё понятно и запоминается хорошо.

От волнения, доверенной миссии и осознания своей значимости Владик болтал без умолку. Мне не пришлось просить прощения, объясняться и умолять его ещё раз встать за камеру. Каким-то непостижим образом парень задвоил запись происходившего в той кромешной тьме, внимательно всё отсмотрел и осознал. Сам. Без посторонней помощи. Эгоизм улетучился и, слава богу, не сменился геройством. Он просто собрал второй съёмочный комплект, привёл в порядок тело и мысли и включил режим ожидания. Ожидания моего звонка.

Для основной точки съёмок мы выбрали удобную позицию стороннего наблюдателя. Отсюда хорошо просматривались полупрозрачные шатры с царящей в них атмосферой, световой коридор и стены бункера — ничего лишнего. Тарахтящие машины, курящие люди, галдящие рации, ругань, споры и прочая видео-«грязь» — за спиной и деревьями. Ещё одна точка съёмок — напротив входа в подвал. Крупный план с акцентом на лица тех, кто вскоре должен будет подниматься по лестнице — Владик с профессиональной точностью настроил экшн-камеру по среднему росту спасительниц.

Казалось бы, всего-то 3 года опыта, всё ещё студент, в голове тачки и девушки, а какой педантизм! Я с нескрываемым восхищением смотрела то на коллегу, то на Мухину, то на членов подобранной ею команды. Сомнений не было: всё вот-вот случится, ошибок не допустят, дети увидят свет, а за ним и нормальную, сытую и счастливую жизнь. Мозг рисовал пасхальные картинки: именинные торты со свечами в большом семейном кругу, первый раз в первый класс, объятия, поцелуи, розовые бантики и воздушные змеи над пляжем… но к тому, что произошло потом, мой мозг меня не готовил.

***

— Один. Два. Три, — вполголоса хором мы с Владом считали детей, которых выносили на поверхность из многолетнего мрака.

Первый оцепенел от ужаса и не издавал ни звука. Вцепившись в воротник женщины-педиатра, зажмурил глаза, задержал дыхание. Та несла его, словно Мадонна: преисполненная безусловной любви к чужому ребёнку, гордости за свершённый подвиг и гнева от того, что пережил этот ни в чём неповинный младенец.

Второй пронзительно визжал и извивался всеми конечностями.

— Как вьюн на сковороде, — гыгыкнул Влад и, наткнувшись на мой осуждающий взгляд, поджал губы.

Его чёрный юмор сейчас был абсолютно не в масть. Я смотрела на комок тревоги и уговаривала себя не встревать. Будь удерживающие малыша руки чуть послабее, он, наверняка, выскользнул бы и умчался в привычную черноту подвала.

Третий поразил осознанностью и какой-то недетской смелостью. Его не несли — он шёл, держась обеими ладошками за крепкую взрослую руку. Босые ножки ступали, не спеша. Зато косматая голова вертелась из стороны в сторону, как у туриста на экскурсии. Пронзительные карие глазки в обрамлении густых ресниц старались всё увидеть, всё запечатлеть, всё запомнить.

— Четыре, пять, шесть…

Напряжённый счёт прерывали разноголосые «ахи» да «охи», доносящиеся из шатров. Это команду Мухиной изумляли грязная ветошь на истощённых детских телах, запёкшаяся кровь под обломанными ногтями, всклокоченные «гнёзда» с кишащей в них живностью на головах.

— Се…— сбиться со счёта заставил суматоха на выходе из подвала.

— Врача! Носилки! Сюда, скорее! — кричал красный от натуги кинолог.

Специалиста с собакой, натасканной на поиск взрывчатки и наркотиков, пустили впереди колонны. Пса подбирали среди сотен «коллег» по всему ЦФО. Нужен был особенный экземпляр — молодой, быстрый и, что немаловажно, без инстинкта охотника. Чтобы мог предупредить о подложенной старым врагом «свинье» и не бросился в погоню за двуногой «дичью». Нашли. Мой съёмочный наряд со следами искомых целей тоже пригодился. Собака тщательно его обнюхала и сделала собственные выводы о численности детей. Это читалось по мудрому взгляду, сосредоточенной стойке, уверенным движениям.

Но сейчас животному было явно не до прерванной миссии. Пёс отрывисто лаял и рвался с поводка.

— Да что там такое? — сорвалась я.

Владик молча постучал пальцем в поворотный экран видеокамеры. Из последних сил кинолог удерживал свихнувшуюся собаку и не давал рухнуть на землю пухленькой медсестре. Обеими руками она держалась за своё лицо, по шее и пальцам бежала алая струйка.

***

— Это котик, — еле слышно догадалась я.

— А? Чего говоришь? — не расслышал Влад.

Я замялась. Потопталась на месте в нерешительности. Покосилась на охрипшую от непрекращающегося лая овчарку. Вспомнила, почему панически боюсь крупных собак. Почуяла на своём плече дрожащие бабушкины пальцы, увидела её остекленевшие от ужаса глаза и незаживающий шрам на бледной голени. Я до сих пор обхожу всех дворняг стороной, беру сына на руки, когда рядом потенциально опасная стая, не глажу даже домашних шпицев, терьеров и мопсов…

— …прятался… подошла… на руки взять хотела… а он как вцепится… и вот… прокусил… я так испугалась, — лепетала сквозь слёзы жертва, предположительно, моего дикого «котика».

Конец монолога я уже не расслышала — бетонные стены пережившего не один военный конфликт укрытия поглотили все звуки.