Стратегия. Искусство выигрывать войны

Стратегический подход к явлениям экономики должен установить точку зрения на экономические основы военной мощи государства, дать такую их оценку, которая позволила бы судить о реальных силах и о характере будущей войны. Эту задачу мы преследуем на всем протяжении нашего труда.

Внешняя торговля. Малые государства, вследствие сравнительного однообразия производимых ими товаров, находятся в очень большой зависимости от внешних рынков. Румыния в мировую войну страдала от избытков нефти и пшеницы и вынуждены была выписывать себе военное снаряжение из Франции далеким кружным путем через Архангельск. Размер территории малых государств не позволяет найти уголков, где военная промышленность их могла бы беспрепятственно работать во время войны. Это заставляет их в большинстве случаев отказаться от попытки подготовиться к самостоятельному ведению войны путем создания на своей территории особого экономического целого и держаться более естественных путей хозяйственного развития. Поэтому малые государства часто обгоняют в хозяйственных областях большие континентальные государства, облачающиеся уже заблаговременно в тяжелые доспехи боевой экономики.

Большое континентальное государство находится в несравненно меньшей зависимости от внешнего рынка; его промышленность работает преимущественно на своем сырье и преимущественно для внутреннего рынка. Тенденция к обособлению в отдельный хозяйственный организм ведет, однако весьма часто к повышению себестоимости продукции, так как многие отрасли производства приходится организовать при менее выгодных, по сравнению с другими пунктами земного шара, экономических предпосылках. Такое производство приходится защищать покровительственными таможенными пошлинами и льготными железнодорожными тарифами.

Для всякого государства, не имеющего возможности, в случае войны, обеспечить за собой свободу морских сообщений, политика покровительственных пошлин является желательной с точки зрения военной экономики, так как она подготовляет государство к предстоящей ему более или менее тесной блокаде. Принцип свободы торговли могла сохранить до последнего времени лишь одна Англия, но это было результатом ее господства на морях и возможности обеспечить в течение войны беспрепятственный подвоз в свои порты. Подводная блокада уже вынудила Англию временно, на вторую половину мировой войны, перейти к самому энергичному покровительству сельскому хозяйству (обеспечение для сельских хозяев высоких хлебных цен, выписка 5 тысяч тракторов Фордзон и т. д.). Если бы чрезвычайно выгодное положение Англии в отношении свободы морских сообщений было поколеблено успехами подводных лодок и воздушного флота, то и Англии, конечно, пришлось бы перестроить в корне свою экономическую систему.

Германия в 1902 г. стала на путь высоких хлебных пошлин. Германские аграрии утверждали, что высокие хлебные цены, удовлетворяя их классовым интересам, в то же время значительно повысили экономическую боеспособность страны. Приводимые ими статистические[15] данные, быть может, не вполне беспристрастные, все же неопровержимо, свидетельствуют о связи между хлебными ценами и урожайностью. За 12 лет (1895–1907), в связи с поднявшимися ценами, количество крупного рогатого скота в Германии увеличилось на три миллиона голов, свиней – на 5,3 миллиона, урожай ржи – с 6,6 миллиона тонн на 12,2, пшеницы – с 2,8 милл. тонн на 4,65, ячменя – с 2,4 милл. тонн на 2,67, овса – с 5,2 милл. тонн на 9,7, картофеля – с 31,7 милл. тонн на 54,1. Несмотря на быстрый рост населения городов, Германия в 1900 г. покрывала иностранным продовольствием 16 % общей потребности, а в 1906 г. – только 10 %. Голодная блокада в течение мировой войны в конце концов сломила Германию, но если бы таможенная политика не развила почти вдвое ее сельского хозяйства, то она была бы вынуждена капитулировать, не дождавшись урожая 1915 г.

Развитие промышленности. Мобилизация промышленности значительно облегчается предшествующей экономической подготовкой[16]. Каждое государство, вступающее в борьбу с Англией, будет отрезано от мирового источника азотистых солей – чилийской или индийской селитры, без коих невозможна фабрикация пороха и каких-либо взрывчатых веществ. Этим обусловливается огромное значение производства азота из воздуха для всякого государства, ведущего самостоятельную политику.

Значение красочной промышленности точно так же вырастает, так как ее оборудование и полуфабрикаты весьма пригодны для изготовления химических отравляющих веществ. Естественно, что все государства мира стремятся теперь производить анилиновые краски у себя дома и более или менее следуют примеру Англии, установившей в 1920 году (Deys Stuffact) ввоз в Англию красок лишь с особого каждый раз разрешения. Война поглощает огромное количество меди; следовательно, на производство меди на медеплавильных заводах нельзя смотреть лишь под углом зрения экономической выгодности или убыточности.

Мы не останавливаемся на совершенно ясном вопросе о значении вывоза в мирное время за границу изделий военной промышленности, что позволяет держать начеку крупный промышленный аппарат.

Заблаговременная заготовка заграничного сырья (при невозможности располагать своим сырьем) представляет огромные затруднения, связанные с выделением крупных мертвых капиталов, которое затруднит самое богатое государство. Иногда можно выйти из затруднения путем предоставления льгот частной инициативе по завозу и хранению на складах данных продуктов. Так, в Германии, перед мировой войной, существовал проект создания в Кенигсберге и Данциге обширных элеваторов для беспошлинного и льготного завоза и хранения русского хлеба, в ожидании выгодных цен. Этот проект мог несколько облегчить продовольствие Германии в случае войны, но он не был осуществлен из-за сопротивления германских аграриев, описавшихся постоянного давления больших видимых запасов на хлебные цены. Идея свободных портов может в будущем дать многое для повышения наличного товарного фонда.

Экономические позиции за рубежом. В эпоху империализма капиталистические отношения перерастают рамки отдельных государств, и капитал захватывает позиции далеко за рубежом своего государства. Экономическая активность является признаком экономического расцвета. Эксплуатация колоний, пароходные линии между иностранными портами, участие в прибыльных заграничных предприятиях – железных дорогах, банках, промышленности, плантациях, организации на чужбине мощных складов товаров, помещение денег в иностранные займы – все это типичные проявления империализма.

Экономическая активность позволяет проявляющим ее государствам в мирное время значительно расширить свое политическое влияние и даже поставить слабые в экономическом отношении государства в вассальные к себе отношения (Англия и Португалия). Но обширные экономические позиции за рубежом имеют и обратную сторону, поскольку они не могут быть защищены вооруженной силой и подрывают экономическую боеспособность государства.

Географическое распределение промышленности. Мы окажемся перед тем же, по существу, вопросом, если перенесемся от правового понятия границы между двумя государствами к военному представлению о рубеже, более или менее надежно прикрывающем лежащую позади территорию при имеющихся в стране вооруженных силах и своим удалением от врага обеспечивающем от бомбардировок и других покушений неприятеля.

Важно добиться группировки всей военной промышленности и развития промышленных центров именно в хорошо защищенных своим географическим положением районах, притом по возможности ближе к источникам топлива и сырья. Угрожаемые пограничные районы, будучи перегружены промышленностью, крайне стесняют маневрирование, требуют выделения крупных сил и дорогой долговременной фортификационной подготовки для своей защиты и, несмотря на это, часто будут отданы во власть противника. Сосредоточение французской промышленности, особенно металлургической, на севере Франции крайне невыгодно сказалось на ведении французами войны. К счастью Франции, ее важнейшие военные заводы – Шнейдера оказались расположенными в центре (Крезо) вне занятого немцами района, а огромную потребность в стали обеспечил подвоз из Америки. Наличность лотарингской промышленности (Саарский угольный бассейн), быть может, склонила немцев отказаться от разумного плана Мольтке старшего – ограничиться, при борьбе на два фронта, обороной против Франции.

Точно так же опасным представляется сосредоточение целой отрасли промышленности в одном пункте.

В Париже сосредоточена вся французская авиационная промышленность, вся оптическая промышленность, все мастерские точной механики и почти три четверти производства автомобилей. Известное рассредоточение увеличило бы способность Франции к обороне. Угроза Силезскому промышленному району в начале ноября 1914 г. со стороны русских армий вынудила Людендорфа начать, не дождавшись двух недель до прибытия больших подкреплений с Западного фронта, Лодзинскую операцию, что спасло, быть может, две-три русские армии от полной катастрофы. Для царской России такую же невыгоду представляла группировка промышленности в западных губерниях (Лодзь, Варшава, Белосток; Шавли, Рига); часть ее пришлось отдать неприятелю, часть удалось эвакуировать, загромоздив, однако, железнодорожный транспорт – в момент особенной его важности для военных целей. Точно так же весьма невыгодным являлось то обстоятельство, что в довоенное время Петроград снабжался преимущественно английским углем, а западные губернии – углем из Домбровских копен, лежавших на границе Силезии и утраченных нами в первый же день войны. Отсюда возникла дополнительная нагрузка, с началом войны, Донецкого угольного бассейна, который не был подготовлен к ней мирным развитием, и весьма солидное дополнительное обременение транспорта.

В настоящее время некоторые сомнения вызывает ленинградская промышленность. Царское правительство умудрилось сосредоточить в Петрограде много учреждений, не стесняясь тем, что оно вступало при этом в борьбу с природой. Ленинградская промышленность в 1925 г. представляла 14,6 % всей промышленности СССР. В том числе в Ленинграде было сосредоточено: 56 % резиновой промышленности, 48 % – электротехнической, свыше 13 % – металлической промышленности, главным образом, столь важная для мобилизации промышленности постройка двигателей дизель, станков, оборудования.

Ленинград теперь является у нас таким же пограничным городом, как во Франции перед мировой войной – Нанси. Положение этой древней столицы Лотарингии сильно стеснило свободу действий французских армий в августе и сентябре 1914 г. Невыгоды стратегического положения Ленинграда еще усугубляются удалением его от источников топлива, хлеба и сырья. В мирное время это удаление отражается лишь на повышении себестоимости ленинградской продукции, что отчасти компенсируется хорошим фабричным оборудованием, наличием традиций производства квалифицированных рабочих и жилищной площади. Но в военное время придется считаться уже не только с накладными расходами, но с разрушающим транспорт длинным пробегом вагонов с сырьем, топливом и продовольствием, что представляет весьма нежелательное осложнение военной экономики.

Коренная ломка в хозяйственных вопросах вызывает тяжелые, болезненные явления. Но мудрая экономическая политика, последовательно проводимая в течение десятилетий, может постепенно перенести центр тяжести промышленности в районы, более выгодно расположенные с точки зрения экономических условий ведения войны. Крайняя осторожность при воздействии на естественный ход экономического развития все же неравносильна предоставлению ему возможности расти стихийно. Политика установления цен и железнодорожных тарифов, распределения заказов и кредита, строительства новых путей сообщения, жилищной площади, фабрик должна постепенно, но твердо вести к указанной цели.

Нефть Баку и Грозного может быть переработана на месте, что вполне удовлетворило бы требования стратегии; но в экономическом отношении как будто представляется выгодным направить значительную ее часть к портам Черного моря, по нефтепроводам, и здесь перерабатывать на перегоночных заводах. Однако, продукция последних, столь важная для военных целей (бензин, полуфабрикаты для взрывчатых веществ и т. д.), окажется под угрозой господствующего на море флота. Вопрос о выгоднейших пунктах переработки нефти может быть, очевидно, решен лишь при внимательном подсчете не только экономических, но и военных плюсов и минусов.

Точно так же постройка могучих источников электрической энергии – Днепрострой, Свирстрой – которым в будущем суждено индустриализировать целые районы, требует не только предварительной технической и экономической, но и компетентной стратегической экспертизы.

2. Политическая цель войны

Экономические цели войны. Мировая война представляла громадное и сложное столкновение экономических интересов. Если непосредственный повод к ней дало столкновение Австро-Венгрии с Сербией, в котором экономические мотивы выступали не столь ярко, то весь ее характер и размах оказываются тесно связанными с тем обстоятельством, что за последние 25 лет Германия увеличила свои вывоз на 228 % и таким образом обогнала Англию, которой удалось за тот же срок увеличить свой вывоз лишь на 87 %. Война имеет экономические причины, ведется на определенной экономической базе, представляет бурно протекающий экономический процесс, иногда переходящий в экономическую революцию, и ведет к некоторым экономическим результатам. «Военная победа Антанты, необходимо, должна быть пополнена победой экономической, так как в противном случае она вскоре станет славным, но тщетным воспоминанием», гласил один из бюллетеней французской ставки.

Мы должны признать законность экономических целей даже при войне державы, представляющей интересы интернационального рабочего движения, с буржуазным миром. Необходимость преследования в борьбе негативных экономических целей будут отрицать только толстовцы. Но этого мало. Действительно, поскольку каждый этап борьбы за мировую революцию не будет связан с достижением определенных экономических целей, с расширением экономического базиса стороны, которая противостоит буржуазии, с ослаблением экономической позиции капитализма, постольку он не может явиться серьезным успехом.

Война представляет арену действия не только вооруженных сил. Экономическая цель войны достигается, параллельно с борьбой вооруженных сил за свои военные цели, ожесточенной схваткой на политическом фронте, а также борьбой на экономическом фронте. В случае ожесточенного сопротивления неприятеля, победа потребует уничтожения, усилиями на этих трех фронтах борьбы, самых материальных предпосылок возможности сопротивления неприятеля.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Это неотъемлемое право каждого автора. В математике цифры и формулы имеют совершенно точное значение, а в стратегии термины представляют такие же формулы, в которые, однако, часто вкладывается совершенно различное содержание.

2

Тогда как стратегия преследует цели, тактика разрешает задачи. Под целью мы подразумеваем сравнительно крупный объект, от которого нас отделяет известный путь; достижение одной цели требует разрешения нескольких задач; задачи перед нами вырастают в непосредственной близости, имеют преимущественно злободневный характер. Этим мы хотим подчеркнуть, что сущность стратегии связана с перспективой во времени, тогда как тактика во времени почти не имеет измерения; если она и разделяет ведение боя на определенные фазы, то они очень близки и скоро следуют одна за другой.

3

«Revue d'Histoire» 1/VIII. 1911 г., стр. 197.

4

М. Драгомиров – «Очерки Австро-Прусской войны в 1864 г.», С.-Петербург, 1867 г., стр. 67.

5

М. Драгомиров – «Очерки Австро-Прусской войны в 1864 г.», С.-Петербург, 1867 г., стр. 86.

6

Например, при мирных переговорах с Австрией в августе 1866 года под угрозой вступления в войну Франции.

7

«Стратегия в трудах военных классиков», т. I I, стр. 69–84.

8

Моды идут из Парижа; поэтому всюду, в особенности после конечного военного успеха Франции, находятся поклонники французской системы высшего военного образования и программ парижской военной академии, в которой стратегия почти отсутствует. Мы рекомендуем интересующимся – ознакомиться с трудами Cordonnier. La methode dans l'etude de strategie, и в особенности Ragueneau. Les etudes militaires en France (1913 г.). Рагено рассматривает французскую академию как школу первой ступени, вследствие недостаточности стратегической подготовки. Фош тщетно пытался в 1910 г изменить ее характер, введя, по русскому образцу, третий дополнительный курс специально для изучения стратегии. Рагено красноречиво доказывает невозможность развить подготовку по стратегии, опираясь только на курсы усовершенствования высшего комсостава. Бональ (B o n n a l. Methodes de commandement, d'education et d'instruction) точно так же доказывает необходимость совершенно различной подготовки к строевому и высшему командованию.

9

Военные историки часто недалеко уходят от Наполеона III, который не понял причин потрясающих поражении французских армий второй империи; когда-то неглупый, но больной, с пониженном силой воли и ума, Наполеон III ехал в хвосте французских армий, стремившихся к Седану, и наблюдал, как не втянутые солдаты отставали, как многочисленные повозки затрудняли движение, как в тылу складывалась известная атмосфера непорядка и нестройности. Поэтому, когда прусский король спросил 2 сентября 1870 г. взятого в плен Наполеона III о том, в чем он видит причину разгрома, то последний ответил: «недостаток дисциплины, недостаток дружности, недостаток порядка, слишком большое обременение грузом солдата, слишком большой офицерский обоз». (М. Wclshinger. «La guerre de 1870. Causes et responsabilites», т. 1, стр. 315).

10

Военная игра «Кригсшпиль», рассматриваемая, как средство положительного исследования, заслуживает, действительно, того иронического оттенка, который вкладывают французские писатели в это немецкое слово, приводимое ими неизменно в кавычках.

11

Впрочем, уже Монтескье в своем «Духе законов» усматривал и прогрессивное значение насилия; этой теме посвящена глава IV книги X: «О некоторых выгодах побежденных народов».

12

Мнение Мольтке, что собственность, а не форма политического режима является источником войн, изложено в его парламентской речи 1890 года. – «Стратегия в трудах военных классиков», т. II, стр. 179–181. – А Монтескье из опыта тысячелетий даже заключал, что победы демократии всегда дороже обходятся побежденным, чем победы монархии, и участь побежденных демократией – тяжелее. («Дух законов», кн. X, гл. VII). Творцы Версальского мира взяли на себя подтвердить лишний раз эту истину

13

Бисмарк («E rinnerungen», т. II, стр. 94–95) отстаивает право политики на вмешательство в стратегию в следующих, весьма умеренных выражениях: «Задача главного командования – уничтожение неприятельских боевых сил; цель войны – завоевать мир, отвечающий условиям политики, которой держится государство. Установление и ограничение целей, которых надо достигнуть войной, представление в этом отношении советов монарху в течение войны, как и до нее – задача политики; методы разрешения этой политической задачи не могут не влиять на ведение войны. Пути и средства ведения войны всегда будут зависеть от больших или меньших результатов, которых стремятся достичь, от того, будут ли требовать аннексии территории или нет, хотят ли захватить какой-нибудь объект для залога, и на сколько времени». Политическое безголовье Германии в XX веке отчасти характеризуется и эмансипацией германской стратегии от политических директив. Победа стратегии над политикой объясняется отчасти слабостью германской буржуазии, торжеством над ней юнкерства.

14

Мольтке старший, Людендорф, Леваль являются крупнейшими авторитетами, отказывающимися признать полностью положения, установленные Бюловым и Клаузевицем – о подчиненном положении стратегии по отношению к политике. Протест против засилия политики окрашивает всю статью Мольтке «О стратегии» («Стратегия в трудах военных классиков», т. II, стр. 176–179); Мольтке находит, что для хода войны руководящими являются преимущественно (смягченная против 1871 г. редакция 1882 г.) военные соображения; что стратегия при разрешении своих задач независима от политики. Стремясь достигнуть высших результатов с имеющимися в ее распоряжении средствами, она лучше всего ответит возлагаемым на нее чаяниям. Гинденбург стоял на той же точке зрения. Такой же протест составляет тему не слишком удачной книги Людендорфа «Kriegsfuhrung und Politik». Людендорф приходит к выводу, что война представляет продолжение внешней (только) политики другими средствами; вся остальная политика должна служить войне. Ярче всего изложены возражения против вмешательства политики в стратегию Левалем, нацелившимся под влиянием вмешательства «гнилого» режима второй империи в руководство французскими армиями в 1870 г. Леваль, в своем введении к позитивной стратегии, утверждает следующее: Клаузевиц, анализируя только полководцев-монархов – Фридриха и Наполеона, смешал в одно политическую и стратегическую стороны их деятельности. Войну следует рассматривать изолированно, как гигантскую дуэль двух наций. Правители должны специализироваться в политике, генералы – в стратегии. Политика имеет отношение к войне лишь постольку, поскольку она определяет в мирное время размер жертв, приносимых народом для организации вооруженных сил. Во время войны политика продолжает свою работу, не затрагивая военных замыслов. Когда война объявлена, слово за пушками. Стратегии нужен секрет и единогласие. Обсуждение с политиками ведет к анемии, утрате воли и энергии. Политика, это – опиум для стратегии: она ведет к бессилию. Полная мощь избранному полководцу! Политика нанизывает заблуждения, ошибки, уклонения, подрывает решимость, сбивает с пути, заставляет нервничать. Политик, понимающий что-нибудь в военном деле, это – химера. Нельзя отвлекать полководца от его прямого дела вопросами политики. Генерал должен отвечать политику, желающему вмешаться в его компетенцию, как ответил Полисье, осаждавший Севастополь, французскому военному министру: «Если хотите командовать армией, займите мое место». Мы привели изложение утверждений Леваля потому, что они еще представляют руководящую точку зрения многих французских генералов, и знакомство с ними полезно, чтобы уяснить себе ход мыслей многих вождей буржуазных армий.

15

Мы заимствуем данные из труда F ű r s t B ű l o w «Deutsche Politik», Berlin, 1916, стр. 269. Надо иметь в виду, что развитие германского сельского хозяйства происходило на не вполне здоровой почве; средний заработок чернорабочего в германской промышленности достиг в 1924 г. 4 марок за 10-часовой рабочий день; сельское хозяйство базировалось преимущественно не на дорогом немецком труде, а на миллионах сезонных рабочих, приезжавших из русской Польши и Австрии; так как мировая война была объявлена летом, то русских поляков удалось задержать и закрепостить помещикам на все время войны; часть остальной потребности в рабочей силе удалось покрыть военнопленными. Отметим здесь же основное противоречие германской политики: постройка большого линейного флота выражала стремление Германии вступить в соперничество с Англией за господство на морях, за свободу торговли; а покровительственные хлебные пошлины знаменовали континентальное направление политики, изготовку к борьбе с Россией. Эта недостаточная целеустремленность германской политики облегчила Англии задачу политического окружения Германии и, в конечном счете, привела к разгрому последней. В борьбу с Англией Германия могла вступить только будучи на русском хлебе; в борьбе же на континенте наличность большого флота, пугавшего Англию, могла явиться только помехой. Александр Македонский, намечая в свое время завоевание Персии, не раздробил своих средств и на постройку флота и на организацию сухопутной армии.