Забытая история Орлиного Гнезда: Темный всадник

Над дворами дехкан клубились тонкие дымки: их жёны и дочери готовили горячие лепёшки, пока они выгоняли скот на пастбища. На большой дороге смешались верблюды, коровы и бараны.

Конница владыки пробивала путь каравану. Она же охраняла его тыл. Купцам приходилось надрывать голоса, пытаясь перекричать мычание коров, блеяние овец, крики дехкан и топот всадников. В этом утреннем балагане никто не слышал прекрасные песни птиц. Их звонкому свисту не суждено было наполнить мир красотой в этот день.

Лола не замечала бурной толкучки на большой дороге. Добравшись до развилки, она остановилась у моста, что вел к Красной Крепости. Караван продолжил свой медленный путь по узкой каменистой дороге в Хуф.

Она долго смотрела в сторону Красной Крепости, надеясь увидеть возвращение дяди Сино. В глубине души Лола понимала: её ожидание напрасно. Они не вернутся так скоро, а значит, похода в Хуф ей уже никак не избежать. Ее ночная молитва к аллаху, осталась безответной.

— Лола, владыка велел нам держаться середины каравана, — раздался за спиной голос наставницы.

Лола повернулась, улыбнулась, слегка взмахнула уздой, и ее молодой верблюд послушно закачался под ней словно корабль в море. Так началось её необычное путешествие.

Необычным оно было по многим причинам.

Во-первых, караваны редко шли из Орлиного Гнезда в Хуф: город этот был мал и небогат, дорога к нему узкая, каменистая и лишённая выгод. Торговцы предпочитали путь к Красной Крепости шумному и богатому городу, всего в одном дне пути от Орлиного Гнезда.

Во-вторых, Лола, обычно любознательная и разговорчивая, не проявляла ни малейшего интереса к купцам: ни к их историям о далёких землях, ни к товарам, пахнущим шафраном и верблюжьей шерстью, ни к сплетням, что купцы усердно собирали без разбору. Ибо умнейшие из них знали, что в этой грязи прячутся жемчужины, которые принесут им большую выгоду.

В-третьих, она покорно держалась середины каравана — так, как велел её отец. Лола унаследовала сильную волю и свободолюбие от своей матери. Её юный возраст, природное обаяние и ловкий ум позволяли ей обходить любые запреты и традиции.

Владыка давно смирился с тем, что Лола, подобно вражескому шпиону, разнюхивает все секреты крепости — даже самые важные — невзирая на его отчаянное противодействие. Однако сегодня Лола успокоила своё бунтарское начало и покорно следовала наставлениям отца.

Погружённая в свои думы, она не заметила, как день склонился к вечеру. Путники остановились на ночлег в небольшом караван-сарае, где воздух был пропитан запахом дыма и горячего чая. Ароматные лепешки с кунжутом, шурпа, плов и кебаб оживили купцов. Их громкий смех и пустые речи разносились по всей харчевне. Пыл гостей поддерживали дети хозяина караван-сарая: они то и дело наполняли пиялы душистым зелёным чаем, и тот, словно огонь под мехами кузнеца, вновь разжигал жар в их тучных телах.

Лола молча доедала плов под гул разгорячённых мужчин. Когда последние зёрна риса исчезли с её ладони, она подозвала мальчишку с кувшином и тазиком. Тёплая вода потекла по пальцам, смыла жир и усталость дня. Высушив руки краем платка, Лола подняла взгляд, набрала полную грудь воздуха и замерла.

В её янтарных глазах вспыхнул огонь сомнения; равнодушное доселе сердце дрогнуло, а по щекам пробежал незримый холодок. Слегка нахмурив брови, она начала рассматривать купцов за соседним дастарханом. Те, развалившись на курпачах, неторопливо доедали ужин. Их высокие чалмы давно потеряли благородную форму, а в голосах все меньше оставалось силы.

— Как же я сразу не обратила на это внимание… — промелькнул укор в её голове.

Лола провела взглядом по лицам и фигурам. Среди тучных, обросших сальными волосами купцов сидел стройный юноша с короткой ухоженной бородой. Он находился прямо напротив неё, в полутени угла. Его выделяли красивое лицо с правильными восточными чертами, аккуратная невысокая чалма, недоеденная миска плова и остывшая пияла чая.

Конечно, Лола видела купцов со скромными животами. Но стройных, узких в талии — никогда!

Это точно не купец, — подумала она. Купец работает только ртом. Даже беднейшие из них ежедневно питаются пловом с бараньим мясом, а в остальном скупы на движения.

Купец — существо оседлое: он остаётся верен своей курпаче и на работе, и на пиру. Всем известно, что достоинство купца измеряется животом.

Купец с талией греческой статуи? Это даже неприлично.

Кто ты, самозванец? Что ты делаешь среди купцов?

Купцы тем временем лениво расходились по своим покоям, зевая и потягиваясь после ужина. Лола встала с места полная решимости проследить за новой загадкой. Однако, всевышний устами наставницы остановил ее.

— Куда ты идёшь, Лола? — наставница усилием всего тела сумела подняться на ноги, тяжело вздыхая и причитая о своих минувших годах, вспоминая имя Аллаха, пророка и имамов. — Ох, Всевышний! — немного отдышавшись, она указала пальцем в противоположную сторону. — Наша комната там.

Груз плова на курдючном жире сковал движения наставницы. Перекачиваясь с ноги на ногу, она подошла к Лоле, мягко взяла её под руку и повела к покоям. Лола нехотя подчинилась, бросив последний взгляд натопчан, где только что сидел странный купец.

Они вошли в небольшое помещение без мебели. В углу стоял железный кувшин с водой, на стене — подсвечник с двумя свечами. Окон не было. В соседних комнатах разместились солдаты, сопровождавшие караван и охранявшие важную особу.

— Неужели комнаты купцов такие же скудные, как наша? — поморщившись, спросила Лола.

— Нет, Лола, — спокойно ответила наставница, — их комнаты убраны лучше.

— Тогда почему мы остановились здесь, а не в купеческом крыле? Неужели мой отец пожалел золота на моё путешествие?

— Владыка, да благословит его Всевышний, щедр не только на золото, но и на инструкции, — мягко сказала наставница. — Он велел остановиться рядом с солдатами. Слышишь ровный шаг в коридоре? Это караульный.

— А не мог бы этот караульный стоять у дверей в купеческом крыле? — недовольно буркнула Лола.

— Лола, не капризничай. Это всего лишь одна ночь. Ты будешь переодеваться?

— Нет, конечно, — вспыхнула Лола. — Посмотри на эти курпачи! Я даже в походной одежде не хочу на них ложиться. Лужайка во дворе, наверное, пережила меньше людей, чем эти подстилки.

Поворчав, Лола легла на одну из курпачей. Наставница задула свечи и улеглась рядом.

Лола знала — сна не будет. Воздух казался тяжёлым, стены слишком близкими. Она снова и снова прокручивала в памяти лицо странного купца: где она могла видеть его днём? Сколько у него было верблюдов, слуг, чем он торговал?

Память молчала. К полуночи комнату наполнил глубокий храп наставницы. За дверью не слышно было шагов караульного.

Лола осторожно поднялась и, ступая на цыпочках, подошла к двери. Тихо подняла деревянный крючок, приоткрыла створку и, скользнув в коридор, аккуратно закрыла её за собой.

Коридор тонул во тьме. Караульный сидел в самом конце, опершись спиной о стену; голова его клонилась на грудь, свеча рядом догорала, оставляя на стене дрожащие тени.

Лола бесшумно прошла мимо, чувствуя, как под босыми ступнями холодит камень. В харчевне стоял затхлый запах дыма и пряностей — зал уже остыл. Пройдя через переднюю, где на циновке у двери спал мальчишка, сын хозяина, она тихо вышла во двор и направилась к стойлам.

Холодная земля и острые камешки заставили Лолу пожалеть о решении выйти босиком в разведку. Сжав губы, она пересекла двор и подошла к стойлам. Полная луна и звёзды мягко освещали путь, серебряным светом ложась на камни.

Вдруг Лола замерла. Из стойла вышел купец. Он тоже остановился, заметив её.

Странная смесь волнения и стыда охватила Лолу. С одной стороны, она стояла перед ним в неопрятном виде, босиком, посреди двора; с другой — напротив неё был тот самый подозрительно худой купец. Лола бросила взгляд на ворота караван-сарая в надежде увидеть караульных. Но их не было.

— Там должны быть караульные, — шепнула она себе. — Их не может там не быть...

Купец тем временем медленно приближался к ней. Когда между ними осталось лишь несколько шагов, Лола услышала его негромкий голос.

— Приветствую вас, госпожа, — произнёс купец и медленно, нарочито вежливо поклонился, проявив удивительную гибкость позвоночника, словно его и вовсе не было.

Лола молча поклонилась в ответ.

— Не подходите, — вырвалось у неё при виде приближающейся тени купца.

— Простите меня, госпожа, — мягко улыбнулся купец. — Я не хотел вас напугать. Позвольте спросить, почему высокорожденная особа одна, в столь поздний час, направляется к стойлам?

Его взгляд скользнул к её босым ногам, и на лице появилась сдержанная улыбка.

— Может ли презренный сын багдадского купца быть полезным высокородной госпоже? — спросил он.

Лоле было нечего ответить. В этот миг она чувствовала себя не испуганной, а скорее глупой.

— Я хотела проведать своего верблюда, — сказала она, опустив взгляд. Лола сама не поверила своему ответу.

Купец сделал шаг в сторону и жестом пригласил её пройти.

— О, дочь благородного рода. Моё сословие обязывает меня прислужить высокорожденной особе. Там темно. Позвольте мне зажечь свечу для вас.

— Я, пожалуй, вернусь в свои покои, — тихо сказала Лола. Она не понимала, как выйти из этой ситуации с достоинством: если перед ней обычный купец — она ставит под сомнение свою порядочность, а если злодей — сама загнала себя в ловушку. Нужно было уходить.