Здесь вам не тут – 2. Один в поле не двое

– Сильных мук, они исходят из-под алтаря, там что-то страшное. Давайте уйдем отсюда побыстрее.

– Не спешите, мессир, мне хочется разобраться, в чем тут дело. – Матвей подошел к алтарю, обошел его вокруг и попытался сдвинуть, но куда там, сил у него не хватало.

– А что вы хотите сделать, Рунг? – поинтересовался наблюдавший за его действиями Базкеле.

– Хочу посмотреть, что под алтарем.

– Под ним пол, а все, что отзывается болью, безысходным отчаянием и смертью, находится в подземелье, вам туда. Но я бы не советовал туда идти. Мало ли что вы там найдете. Таких мест следует избегать.

– Почему?

– Потому что здесь привлекались могучие силы, Рунг, это может быть опасно.

– Да, но это было давно, и те, кто тут орудовал, ушли.

– Не скажите, может, оно… Это что-то… еще там и ждет своего часа, – еще тише проговорил Базкеле.

– Что за опасность? – так же шепотом спросил Матвей.

– Не знаю, – ответил Базкеле. – Вам еще моя помощь нужна?

– Нужна, мессир. Летите в подвал и посмотрите, что там есть.

– Нет, Рунг, я боюсь. Простите, но это выше моих сил. – Сказав это, Базкеле отвесил поклон. – С вашего разрешения, я присоединюсь к Гензелю. С ним бывает интересно поболтать, он помнит столько интересных событий и историй из прошлой нашей жизни… те, что затерялись в моей памяти…

– Идите, – вздохнув, ответил Матвей, – это справедливо – не подвергать вас опасности. И несправедливо оставлять меня одного. Вы не находите, что это парадокс справедливости?

– Призовите своего питомца, Рунг. Теперь, я думаю, все справедливо. Я немощен, вы наивны, а Пятачок глуп. Да сопутствует вам удача. – С этими словами Базкеле скрылся за спиной Матвея.

«А в самом деле, – подумал Матвей, – Барсик или Пятачок тут будут помощниками гораздо лучше приведения».

– Барсик, покажись! У меня перед глазами появись! – произнес Матвей, и тут же из воздуха выплыл красный дракончик с куском мяса в лапах.

– Ты снова, смертный, тревожишь меня? – наигранно грозно произнес Барсик и получил щелчок по носу. От неожиданности он подавился мясом, выплюнул его и закашлялся. – Зачем драться-то? – обиженно спросил он, с сожалением наблюдая, как на полу исчезает его кусок мяса. Наглядевшись и сглотнув набежавшую слюну, он спросил: – Чего ты хочешь?

– Ты анархист, – пошел в атаку Матвей, – ты мой питомец, я твой хозяин, разницу чувствуешь?

– Нет, – с вызовом ответил Барсик и принял позу горделивого дракона, задрав голову к потолку. – Мы, драконы из семьи отв… – Договорить он не успел, сильный пинок под толстый зад отправил его в полет. В конце полета он врезался головой в алтарь, и тот загудел, словно медный колокол.

Дракончик упал на пол и свел вместе глаза.

– А так почувствовал? – спросил Матвей. – Или повторить?

– Не надо, хозяин, я понял. Что прикажешь? – Он, шатаясь, подошел к Матвею.

– Иди за мной, мы идем исследовать подвалы этого храма. Тут что-то странное творится, мессир Базкеле этого боится. Ты что-то чуешь?

– Нет, – шлепая лапами по каменному полу, ответил Барсик, – у меня отбито обоняние.

Матвей промолчал и направился к темнеющему в углу спуску в подземелье. Он сверился с картой, что у него была, и понял, что под алтарем есть маленькое помещение.

В отличие от часовни, храм сиял чистотой, словно продолжал хранить в себе дух древних обрядов и молитв. Даже при открытых широких двустворчатых дверях, воздух внутри оставался нетронутым. Шаги Матвея и мягкие шлепки лап Барсика звучали глухо, отражаясь от каменных стен, пробуждали эхо далеких событий.

Спустившись на первый уровень подземелья, Матвей направился к комнате, которая манила его, как свет маяка в ночи. Сердце его билось сильнее, а в голове кружились мысли о тайнах, которые могли скрываться за этой дверью. Он с детства любил такие игры, где можно прятаться и рассказывать страшные истории. Особенно про занавески, что выпивали кровь у обитателей домов. Он сам придумывал их, и друзья его тоже придумывали. Особенно было смешно, когда рассказов пугались приглашенные на вечер ужасов девчонки.

Матвей шел, и каждый его шаг, приближающий к тайне, давался труднее. Неожиданно заныл за спиной Барсик.

– Хозяин, не стоит туда идти, мне страшно…

Матвей споткнулся, чертыхнулся и обернулся к питомцу.

– Можешь описать свои ощущения? – спросил он. – Чего конкретно боишься?

– Просто боюсь, и все.

Матвей постоял в раздумьях. Он уже сталкивался с эманациями ужаса, сковывающего и заставляющего отступить. Так было перед коридором, где, не пережив ужаса, умер бета-тестер, спрятавшийся под лестницей. Это было похожее ощущение, и в то же время нет. Здесь витал запах смерти, и Матвей, как зомби, его хорошо чувствовал.

«Здесь что-то другое, и мне надо понять что», – подбодрил он себя и сделал еще один шаг. За его спиной раздался шлепок и шум. Матвей резко обернулся.

На полу лежал Барсик, его глаза не мигая уставились в потолок.

– Барсик, – позвал питомца Матвей. – Ау. Что с тобой, ты жив?

Мелькнуло и пропало сообщение:

«Ваш питомец в объятиях смертельного ужаса, он умирает. Если не вернуть его в свой мир, он умрет без возврата, его душа пленена ужасом подземелья».

– Барсик, возвращайся в свой мир, – приказал Матвей и с сожалением наблюдал, как исчезает тело питомца.

Матвей стоял в мрачной глубине подземелья, где тьма сгущалась, словно живая, и преграждала ему путь. Он смотрел на невидимую зловещую преграду, которая, казалось, была создана не случайно, а с каким-то зловещим умыслом.

«Кто-то поставил этот заслон, чтобы неписи не прошли, – размышлял Матвей, его глаза сверкали в полумраке. – Но почему? Какой в этом смысл?» Сам Матвей не испытывал того леденящего ужаса, который мог бы заставить его сердце остановиться. Страх сковывал его, душил, но он знал, что это всего лишь игра. Да, игра с мрачными и пугающими элементами, но все же игра.

«Я человек, а не NPC, – повторял он себе, словно заклинание. – И я не позволю страху сломить меня».

Эти слова звучали в его голове, как эхо далекого крика. Горький вкус размышлений о жизни и смерти всплыл в его памяти, но он не мог вспомнить, было ли это гордо или горько.

«„На дне“, у Горького, – подумал он, и в его глазах мелькнула искра. – Горько или гордо? Может быть, и то, и другое».

У Горького тоже люди погрузились на дно, но не сломились, а жили. «Я тоже не сломлюсь». Матвей ухватился за это всплывшее, казалось, не к месту воспоминание из школьной программы, как за спасательный круг. Оно направляло его мысли в другую сторону и не давало поддаться ощущениям ужаса и страха. Он сделал шаг, затем еще один, и ужас, словно темная волна, разбивающаяся о его решимость, начал отступать. В какой-то момент ему показалось, что он услышал глухой вой отчаяния и бессильной злобы, когда этот ужас, отступая, бросил последний отчаянный вызов. Но встретив решимость Матвея дойти до цели, сдался и отступил.

Остальные шаги до небольшой каморки, к которой он шел, пронеслись быстро, как ветер, гонящий облака. Остановившись перед дверью, он замер, схватившись за позеленевшую от времени бронзовую ручку, словно пытался удержать что-то большее, чем просто дверь.

Затем, набравшись решимости, Матвей осторожно приоткрыл дверку. Раздался скрип несмазанных петель, и он разрезал тишину, как циркулярная пила. Напрягшийся Матвей вздрогнул и ухватился рукой за грудь, где находилось его мертвое сердце. Он даже услышал его толчки, разгоняющие застывшую, как густая нефть, кровь мертвеца.

Матвей прислушался, но все было тихо. Он просунул голову и тут же получил сильный удар по голове. Матвей отлетел от двери и упал на задницу. В голове загудело. Он машинально спрятался в тени своей богини и замер, потом потер место удара на лбу. У него выросла шишка.

Он еще успел подумать, как такое возможно, чтобы у мертвеца появилась шишка. Но в это время дверь захлопнулась, и на Матвея напала злость. Кто такой смелый, что посмел на него напасть? Он поднялся, подошел к двери и, присев, приоткрыл дверь, затем широко распахнул ее и стал всматриваться в темноту. У двери рядом с проемом стоял скелет с деревянной дубиной в руках. Его глазницы светились зловещим зеленым светом, они буквально сканировали пространство дверного проема, но ничего не видели. В полной боевой готовности скелет держал деревянную дубину. Постояв, он спрятал дубину, правда, Матвей не понял куда. Она просто исчезла из его рук. Затем скелет направился к телу, прикованному к столбу, и остановился рядом с ним. Он застыл как изваяние.

Матвей откашлялся.

Скелет дернулся, подбежал к двери с дубиной в костяных руках и застыл.

– Ты кто? – не вставая с корточек, спросил Матвей.

По скелету пробежала судорога. Он остался стоять, пялясь в проем двери.

«Ладно», – подумал Матвей и наложил на скелет проклятие праха. Он почувствовал, как из него вышла благодать, а скелет рассыпался в труху. На полу осталась кучка костяной муки. Матвей бережно подобрал прах, но не торопился входить внутрь. Он оглядывал каморку, но ничего пугающего или странного не видел. Только у его ног лежала дубина. Матвей заглянул в ее свойства.

Дубина Погибели из осины. Урон колющий -10, урон дробящий -30. Урон вампирам ядом осины -15 в секунду, на десять секунд. Паралич на пять секунд. Не действует на нежить.

Матвей подобрал ее и, не вставая, на корточках вошел в каморку, гусиным шагом приблизился к телу. К его удивлению, к столбу была прикована красивая молодая женщина, она была как живая, но на ее лице было выражение муки и отчаяния. На щеках капельками алмазов застыли слезы. Именно от столба шли эмоции страха, ужаса и обреченности, что так давили на окружающих. Матвей с ног до головы оглядел женщину, и у него сработало умение «видеть скрытое». В складках дорогого платья он увидел свечение. Осторожно сунул руку и нащупал платок, вытащил его и увидел, что он исписан кровью.

На платке Матвей прочитал несколько коряво написанных слов:

«Мой дневник спрятан под столбом. Я ухожу от мук и барона-вампира, прости меня, дочка…»

Затем несколько слов неразборчиво. А заканчивалось послание словами:

«Если когда-нибудь ты найдешь меня, то прошу, сделай так: преврати меня в прах и освободи мою душу».

«Так это, возможно, пропавшая мать Эллы», – догадался Матвей. Он встал на колени и поводил руками по камням пола под ногами женщины. Нащупал камень, который шевелился, и вытащил его. Под ним в кожаном переплете лежал небольшой блокнот. Матвей поднял его и открыл.

Дневник Мираллы Отчаянной

1 марта

Я решила вести дневник, это позволяет мне сохранить рассудок.

Барон уехал в горы на важную встречу и вернулся другим: злым, холодным и чужим. Я больше не чувствую тепла его души, радости при встрече со мной. Ночью он сказал, что стал вампиром и уходит спать в подвал. Я осталась одна вместе с маленькой дочкой Эллой Светлой. Мне и моей дочери предстоит пережить ужас – стать королевами гнезда и плодить монстров. Это слышать и знать невыносимо.

14 марта

Сегодня мой день рождения. Мне исполнилось двадцать два года. Двадцать два года, а я чувствую себя старухой. Барон, мой муж, подарил мне бриллиантовое колье. Оно холодное, как его сердце. Я поблагодарила его, как подобает жене барона, но внутри все сжалось от тоски. Он не знает, что я мечтаю о простой полевой ромашке, а не о сверкающих камнях. Он не знает, что я хочу слушать пение птиц, а не его грубый смех. Он не знает, что я хочу любить, а не быть игрушкой.

17 марта

Сегодня барон устроил охоту. Он уехал с друзьями, оставив меня одну в этом огромном, пустом поместье. Я бродила по залам, прикасаясь к пыльным гобеленам, представляя себе другую жизнь. Жизнь, где я не заперта в золотой клетке, где я могу бегать по лугам, где я могу смеяться от души. Но это лишь мечты. Реальность такова, что я жена барона, и моя судьба предрешена. Единственная моя радость, лучик света в моей кромешной жизни, маленькая дочка.

21 марта

Сегодня я впервые вышла в сад. Весна уже вступила в свои права, и все вокруг цветет. Я увидела маленького зайчонка, который испуганно смотрел на меня своими черными глазами. Я хотела подойти к нему, но он убежал. Я поняла, что мы с ним похожи. Оба мы боимся, оба мы хотим свободы.

25 марта

Барон вернулся. Он был доволен охотой и привез с собой дичь. Он приказал приготовить пир. Я должна была быть веселой и жизнерадостной, но внутри меня все кричало от боли. Я смотрела на гостей, слушала их смех, разговоры, и чувствовала себя чужой. Я – призрак в этом доме, тень, которая никому не нужна.

30 марта

Сегодня я нашла старую книгу в библиотеке. Это сборник стихов. Я читала их, и слезы текли по моим щекам. Эти стихи говорили о любви, о страсти, о свободе. Я поняла, что я не одна. Есть и другие, кто чувствует то же, что и я. Это дает мне надежду.