S-T-I-K-S – 2. Маугли и Зверёныш

– Мне их жалко, – произнесла Эльза.

– Кого? Тех, кто оказал сопротивление? – спросил Саныч.

– Нет, тех, кто стал жертвой. Они-то при чем?

– Не знаю, может, Улей посчитал их ненужными, вот и избавился от них.

– Ты, дед, вечно одушевляешь этот мир, словно он один большой живой организм.

– Думаю, он не живой организм, но у него есть принципы, которые нужно соблюдать… Соблюдать, чтобы жить, Эльза.

Саныч встал с лавки и отправился к вагончику. Он не хотел больше смотреть на разыгравшуюся перед ним трагедию. Арийцы не были белыми и пушистыми. Они были бессмысленно жестокими и, можно прямо сказать, бесчеловечные. Как фашисты во время Второй мировой войны за одного убитого солдата сжигали целые деревни, так и они вымещали свою злобу на безоружных людях.

«Уроды», – вынес вердикт Саныч. Ему с ними не по пути.

Здание центра окутывалось густым дымом, который, словно живой, вздымался в небо, оставляя за собой след горечи и разрушения. Арийцы, как шакалы, метались внутри, вынося что-то ценное, но Саныч уже не видел этого. Он опустился на кровать и закрыл глаза, пытаясь спрятаться от мира, погрузиться в глубины своего сознания. Сделать это было чертовски трудно. Мысли, как удары молота, бились в его голове, повторяя одно и то же слово: «убийцы». «Убийцы». «Убийцы». Почему, спрашивал он неизвестно кого, человеческая жизнь здесь, в этом мрачном мире Улья, потеряла свою ценность? Словно она стала чем-то незначительным, на что можно не обращать внимания… Почему те, кто держит в своих руках оружие, так легко используют его против других людей? Что движет ими? Почему многие здесь превращаются в таких бездушных существ? Арийцы, муры, бандиты… Может, те, кто сюда попал, настоящие грешники, и это ад или чистилище для грешников? Но в чем виновата Эльза? Она еще ребенок…

Лишь с третьей попытки ему удалось отрешиться от происходящего.

Саныч старался отогнать гнетущие мысли и, наконец, как ему показалось, задремал. Он увидел дорогу, покрытую клубами тумана, по краям дороги росла жухлая трава. Одинокая березка росла у дороги, опустив печально свои ветки. У дерева стоял зараженный и переминался с носков на пятки. Из тумана появился человек, Саныч старался разглядеть, кто это. Он напрягся, но из тумана раздался голос: «Ищи свой путь, странник». Фигура приблизилась, и Саныч смог разглядеть человека в брезентовом плаще с капюшоном, лица его было не видно.

– Больше старайся думать самостоятельно. Ответы… Они на виду… Но ускользают от общего внимания. – Человек поманил зараженного, и тот пошел за ним. Зараженный сделал два шага и обернулся, Саныч вздрогнул. На него смотрела измененная Валерия, она оскалилась и демоническим голосом крикнула:

– Дед, ты идешь? – Саныч отпрянул и отрицательно замотал головой. – Как хочешь, – безразлично произнесла зараженная женщина и пошла следом за человеком в плаще. Ее фигура постепенно таяла, скрываясь в тумане.

Саныч опомнился и крикнул:

– Валерия, это ты?

– Нет, дед, – послышался другой голос, – это Эльза. Хватит спать, вставай, уже полдень, я обед приготовила.

Саныч открыл глаза и, моргая, пытался понять, где он.

– Ну что, тебе снилась твоя любовница? – ревнивым голосом спросила Эльза, которая стояла у кровати и трясла его за плечо. – Никак не можешь забыть ее? Я ее отравлю, вот попадем в «Железный лес», и я ей в живец хлопья с гороха насыплю… – Саныч окончательно проснулся, сел и замахал рукой:

– Успокойся, заполошная. Сон мне приснился. Стоит дерево. Рядом зараженный, он посмотрел на меня, и я увидел, что это Валерия, потом она скрылась в тумане. Я ее позвал, хотел узнать, что с ней случилось. Кошмар, наверное, после того, что я увидел у спортивного центра.

– Что-то раньше я не замечала за тобой такую сентиментальность, – недоверчиво произнесла Эльза. – Вставай. Когда поплывем к центру? Арийцы уже уехали.

– А те, что проехали дальше? – спросил Саныч, потирая лицо ладонями.

– И те уехали, только трупы на берегу остались. Здание центра не горит, только дымит. Пошли, обед на столе.

В Улье ничто не могло испортить аппетит, если человек прожил в нем больше месяца, поэтому Саныч встал и пошел следом за Эльзой.

После обеда Эльза убрала со стола, помыла посуду и подошла к Санычу.

– Ну что, плывем? – спросила она.

– Плывем, – ответил Саныч.

У берега Саныч поднял руку, предостерегая Эльзу, та затабанила веслами и стала прислушиваться. Вокруг стояла тишина, ее нарушал только шелест волны о гальку берега.

Саныч помолчал и произнес:

– Пошли, посмотрим, что тут стало. – Он выпрыгнул из лодки и вытащил ее на берег.

У среза воды лежали пять тел: один мужчина и четыре женщины. Вода заливала им лица, на камнях оставались следы крови. Саныч, осторожно обходя тела, вышел на дорожку и посмотрел вдаль на юг. Там тоже по дороге лежали тела.

– Надо обойти всех, – проговорил Саныч, – тут живучесть высокая, может, кто живой остался.

– Ну, эти точно не жильцы. – Эльза указала рукой на тех, кто лежал у воды.

– Эти да, не жильцы, но люди разбегались и могли выжить, – вздохнул Саныч и первым пошел по дороге. Он подходил к каждому телу, отходил и шел дальше.

– А ты, дед, чего пульс не слушаешь? – спросила Эльза, когда он отошел от очередного тела. Это была молодая девушка, почти ребенок, ненамного старше Эльзы. На ее теле не было следов от пуль.

«Наверное, сердце не выдержало», – подумал Саныч и пошел дальше.

– А что его щупать? – ответил он Эльзе. У них нет ауры или биоформы, сама посмотри. У живого человека биоформа присутствует, у мертвеца нет, поэтому мне не надо проверять пульс.

Эльза посмотрела как учил Саныч и увидела, что ауры у тела девушки не было.

– Поняла, дед, – ответила она.

Саныч свернул к гаражу и приоткрыл дверную створку, свет косым лучом ворвался в полумрак гаража. Осветил «газель» с поднятым капотом. Саныч постоял, затем зашел в гараж, прошел дальше и вытащил из-под машины за ногу мужчину.

– Он что, живой? – удивилась Эльза. – И почему ты его так небрежно тащишь?

– Он мертв, но если оставить тут, начнет вонять, – пояснил Саныч и, вытащив тело, оставил его на дороге.

Час ушел на то, чтобы обследовать окрестности около спортивного центра. Саныч нашел еще восемь тел на стоянке и в кустах у дороги. Арийцы не пропустили никого, методично находя и расстреливая испуганных людей, которые так и не поняли, что с ними произошло. Саныч направился к стоянке автомобилей. Она располагалась позади здания спортивного центра. Подошел к пикапу, открыл дверку и, вырвав провода от зажигания, скрутил их и завел машину.

– А машина тебе зачем? – спросила стоящая рядом с пикапом Эльза. Саныч посмотрел на девочку.

– Эльза, – тихо произнес он, – начинай думать.

– Чего? – удивленно спросила Эльза.

– А то… Ты видишь, что случилось с этими людьми?

– Ну, вижу. Ты к чему это сказал?

– К тому, что они не думали. И в этом их проблема. Они не думали, потому погибли. Им было некогда подумать или они не умели думать, Эльза. Я кое-что понял. Те, кто не умеет продумывать свои шаги на два хода вперед, не жильцы, – жестко повторил он. – Итак, скажи, зачем мне машина?

– Ну, это… проехать дальше и найти тех, кто убежал…

– Да? А еще?

– А еще? А, поняла, ты хочешь собрать тела.

– Верно, начинай думать, а не спрашивать о моем каждом шаге, почему и зачем. Это просто. Надо только не лениться, загрузить свой мозг, – ответил Саныч. – Ответы лежат на поверхности.

– Ладно, не нуди, дед. Я поняла, не дура, – без обиды ответила Эльза, и Саныч увидел, что Эльза ему поверила.

– Садись, поехали дальше, – уже спокойнее произнес Саныч.

Эльза села рядом справа от Саныча, повертелась.

– А можно узнать… – начала Эльза.

Ответ заставил ее замолчать:

– Сама подумай.

Эльза надулась и отвернулась к окну.

Саныч проехал до магазинов, что стояли в трех километрах от Центра, там тоже лежали тела, но их было мало. Саныч закинул тела трех женщин в кузов пикапа и прошел в продовольственный магазин. Там царил разгром, все ценное было вытащено, а что не вытащили – разбросали. Саныч прошел на склад и обнаружил упаковки с водой, растительным маслом, упаковку муки, ящик дешевых конфет и мармелада.

– Эльза! – позвал он девочку. Та подошла и рассерженно спросила:

– Чего?

– Продукты собирай, вот чего, – ответил Саныч. Схватил муку и потащил к машине. Пришла Эльза с упаковкой воды.

– Так тут трупы, дед. – Эльза посмотрела на Саныча как на ненормального.

– И что? Ставь воду и тащи все, что найдешь в кладовой. Я в холодильниках поищу.

Эльза кинула упаковку воды в кузов не глядя и ушла в магазин.

Саныч нашел несколько упаковок разделанной курицы, мороженую рыбу. Курицу взял, а рыбу оставил, бросив холодильник открытым, затем направился в туристическо-рыболовный магазин. Там дела обстояли лучше. Видимо, арийцам тут ничего не было нужно. Просто постреляли по стеллажам и раскидали все, что было под рукой.

Из всего, что тут имелось, Санычу нужно было найти одежду. Он сильно раздался вширь и в высоту, рост его достиг метра девяноста, а вес – ста восьмидесяти килограмм, и это были одни мышцы и потяжелевшие кости. Разгрузка уже жала, шорты трещали и готовы были, разорвавшись, пристыдить Саныча. Коротко стриженная борода и отросшие волосы придавали ему вид дикаря, и он все более походил если не на Маугли, то на Тарзана.

Саныч стал перебирать одежду: футболки, спортивные костюмы, – и нашел только маскировочный костюм на резинке в районе пояса. В комплекте сделанные из сетки штаны и куртка навыпуск. Майки не подошли. Саныч забрал два комплекта одежды и, окинув взглядом магазин, с сожалением покинул его. Тут было много полезных вещей, но ему ничего из этого не было нужно. Он вышел, когда Эльза закончила перенос продуктов.

– Возвращаемся, – произнес он.

– Можно я поведу? – спросила Эльза.

– Да веди, – не стал спорить Саныч. – Ты должна уметь водить машину. – Он сел на сиденье пассажира и откинулся на спинку. Эльза села на место водителя и посмотрела на Саныча.

– Что? – спросил он.

– Ты, дед, должен уметь думать, – серьезно ответила Эльза. – Не задавай вопросы, начинай учиться думать.

– Хорошо, – ответил Саныч и закрыл глаза. – Почему не едем? – не открывая глаз, спросил он.

– Потому что нет ключа зажигания.

– Скрути провода, они висят у твоих ног, – все так же не открывая глаз, ответил Саныч. Эльза засопела, повозилась, и мотор рыкнул. Эльза испуганно вскрикнула и произнесла:

– Она рычит, дед.

– Правильно, крути магнето дальше.

Вскоре машина завелась, и Эльза осторожно повела автомобиль по дороге. Через несколько минут Саныч почувствовал, что пикап начал набирать скорость. Он не видел, как перед лежащим на дороге телом она не смогла остановиться и истерично закричала:

– Уходи, уходи с дороги, тупица…

Саныч быстро открыл глаза и стал оглядываться. Машина подпрыгнула и поехала дальше.

– Ты кому кричала? – недоуменно спросил он.

– Там тело лежит, – ответила Эльза. – Я-я-я не знаю, где тормоз.

– Ты переехала тело? – удивленно спросил Саныч.

– А что ему будет? – ответила Эльза и наехала на следующее тело.

– Стой! – скомандовал Саныч и поднял ручной тормоз. Машина дернулась и заглохла. – Эльза, рядом с газом тормоз, левая нога нажимает сцепление, правая давит на газ. Пробуй, я выйду, подберу тело.

Он вышел, поднял тело и хотел положить в кузов. Машина рыкнула и подалась назад, сбила с ног Саныча. Он заорал:

– Стой, дура-а… – уперся руками в задний мост и площадно заматерился. Машина снова дернулась и встала.

Испуганная Эльза выскочила из кабины.

– Ты как, дед, жив? – почти плача, нагнувшись, спросила она. Саныч напрягся, отодвинул машину вперед и выбрался из-под нее.

– Жив, – отдуваясь, ответил он, – но ты меня чуть не задавила.

– Я перепутала передачи, задняя тоже вперед…

– Я так и понял, – стараясь говорить спокойно, произнес Сан Саныч.

Он положил тела в кузов и сел рядом с Эльзой.

– Заводи. – Машина завелась. – Теперь выжимай сцепление.

– Я это знаю, не учи, – буркнула Эльза. – Левая нога на сцеплении, правая на газе.

– Все верно, поехали.

– Дед, ты что-то напутал? Как может быть так, посмотри – у меня ноги скрещены, разве так можно водить? – осуждающе стала выговаривать Эльза. Сан Саныч смотрел на крестик ее ног и не мог понять, как это у нее получилось.

– У тебя где лево? – спросил он, и она подняла правую руку:

– Вот, – удивленно посмотрела на Саныча.

– Эльза, это правая рука.

– Ох ты ж, я забыла, – всполошилась девочка. – То-то я думаю, почему так неудобно ехать…

– Меняй ноги.

– Как? Они на педалях. Я не могу. Может, я так поеду, – Эльза с мольбой посмотрела на Сан Саныча. Тот раскрутил скрутку, и машина заглохла.

– Теперь можно, – произнес он. – Заводи и помни, правая сторона – это та, что ближе ко мне, а левая – с другой стороны.

– Да я помню, – ответила Эльза, – только забыла. Мама тоже говорила папе: «Поворачивай налево». А потом кричала: «Не туда! Налево, я сказала». Он кричал: «Я и поворачиваю налево». «Лево – это вон туда», – тыкала мама рукой направо. Мне было так смешно…

– Смешно ей, – беззлобно буркнул Саныч.

Эльза все же доехала до спортивного центра, а Саныч по дороге подбирал тела.

– Подъезжай к воде, – указал он рукой направление, – только не утопи машину.

Эльза справилась и с гордостью посмотрела на Саныча, ожидая похвалы.

– Молодец, – понял он ее взгляд. – Для первого раза очень даже хорошо.

– Да, я знаю. Я способная, мне про это папа говорил, – обрадовалась Эльза.

Саныч, не отвечая, кивнул, стал вытаскивать тела и складывать у воды.

– А что ты с ними будешь делать? – спросила Эльза.

– Подумай, – укладывая тела рядком, ответил Саныч.

– Так, не подсказывай, я сама, – задумалась Эльза. – Ты их пустишь вплавь? – Увидев усмешку на лице Саныча, замахала головой. – Ну, жрать ты их точно не будешь… Может, они будут гнить, а ты собирать червей и ловить рыбу? Тогда я рыбу есть не буду, дед.

Саныч отогнал машину к лодке и вернулся. Эльза разглядывала тела убитых людей и чесала голову.

– Ты на них будешь ловить рыбу, – сообщила она свою догадку. – Сомов. Я читала, что водятся такие большие сомы, что могут проглотить человека, и у нас будет много мяса, так? Нет? Тогда ты отрубишь им пальцы и будешь на них ловить сомов?.. Ну-у, у тебя топора нет, только гвоздодер, а томагавк у меня… Дед, я не буду рубить им пальцы.

– У тебя варианты закончились? – спросил Саныч.

– Да, – скорчив грустную рожицу, ответила Эльза.

– Хорошо, что вообще подумала. Но мы будем охотиться, – ответил Саныч. – Вернее, охотиться будешь ты.

– Я? Как? На кого?

– Подумай.

– Э-э-э… На мутантов? – подумав, недоверчиво спросила Эльза.

– Да, это наживка, – Саныч указал на тела. – Сюда набегут зараженные, или как ты говоришь – мутики, и ты будешь отстреливать тех, у кого есть спораны.

– А как я узнаю, что они есть?

– Я объясню. В области головы у них проглядывается темное пятно – это споровый мешок. Если смотреть на ауру, то при наличии спорана ты кое-что увидишь и сама поймешь.

– А что? – не сдержалась Эльза.

– Увидишь, подумаешь и поймешь, – повторил Саныч. – Пошли в спортивный центр, посмотрим, что там полезного осталось. – Он, не дожидаясь реакции девочки, зашагал к зданию спортивного центра.

Эльза быстро его догнала и зашагала рядом. Саныч строго на нее глянул, и она быстро отошла на шаг назад.

Прошли усыпанное стеклом широкое крыльцо и вошли внутрь. Саныч огляделся. Обычный спортивный центр, он видел такие уже два раза… Прямо перед ним стойка ресепшена. Слева холл для отдыха, в нем фито-бар, справа салоны красоты и кафе. Саныч направился налево, для него важнее было получить спортивное питание, источник белка. Арийцы почему-то не брали протеин. Может, им их идеология и не позволяла, но это Саныча радовало.

Витрина бара была разбита автоматной очередью. Вперемешку со стеклами лежали батончики, соки в маленьких упаковках, различные сувениры, на стене банки со спортивным питанием. Упаковки незнакомые, но это не мешало Санычу знать, что там внутри банок все одинаковое. Только этикетки разные. Саныч зашел за стойку и нашел внизу десять упаковок с протеином, стал выставлять на стойку. Эльза ему помогала. Вытащив всё, он направился на правую сторону, прошел мимо парикмахерских и зашел в зал кафе. Тут тоже был разгром, как будто арийцы вымещали свою ненависть на неживых предметах.

– Как же вас проняло, – усмехнулся Саныч.

– Ты о ком, дед? – спросила присмиревшая Эльза.

– Да об арийцах. Видишь, людей постреляли, так еще тут разгром устроили. Не могли успокоиться.

– Это точно, – согласилась Эльза. – Смотри, салатики к завтраку готовились, – указала она рукой на холодильную витрину.

Саныч подошел ближе. В судках была еда, уже остывшая, но годная к употреблению. Эльза стала открывать крышки и восхищенно вскрикивать:

– Пюре, котлетки, омлет! Смотри, дед, тушеные овощи… а это что? А, это молочная каша! Давай поедим.

– А ты уверена, что сюда арийцы не плюнули и не нагадили? – спросил Саныч.

– Уверена, сам посмотри, не пахнет и не испорчено. А если даже и плюнули, ничего, я не брезгливая, – она открыла жарочный шкаф. – Дед, – восторженно произнесла она, – тут мясо под сыром! Давай заберем с собой и гуляш, и мясо, и пюре? А? – Она так умоляюще смотрела на Саныча, что тот сдался.

– Можешь забирать, – разрешил он, – я в кладовую загляну.

В кладовой был мешок картофеля, лук, чеснок, огурцы, помидоры, зелень и всего по мелочи: крупы, сахар, соль, уксус…

Саныч вышел, пригнал большой кроссовер и стал через рампу выносить припасы. Когда он закончил погрузку, Эльза подкатила тележку с судками.

– О, дед, ты молодец. Хорошо, что машину пригнал.

Она затащила тележку в багажник и отряхнула руки. Открыла упаковку яблочного сока и в один присест выпила. Скомкав, кинула пачку в угол.

– Что? – увидев осуждающий взгляд Саныча, спросила она. – Тут и так до нас было грязно, – но Саныч с укором продолжал смотреть. – Ладно, подниму, не начинай скандал, любимый, – елейным голоском произнесла она. Подошла, подняла пачку и выкинула в мусорную корзинку. – Пошли в номера? – певуче мурлыкая, произнесла она.

– Куда?..

– Наверх, вот куда, – изменившимся голосом ответила Эльза. – Чего рот раскрыл, не видел красивых девушек? Так знай, мужлан, моя роза не для тебя распустилась.

Саныч широко открытыми глазами уставился на Эльзу.

– Ты чего раздухарилась, детка? – спросил он.

– Да так, – грустно отмахнулась Эльза, – маму вспомнила. Она так папу донимала, говорила, что шутила. Но ни ему, ни тебе, я вижу, такие шутки не нравятся. Пошли, что ли?

– Пошли, шутница.

Эльза пошла вперед, а Саныч впервые посмотрел на Эльзу не как на ребенка. Она за три месяца сильно изменилась, выросла, стала шире в плечах и бедрах – если состричь волосы, то можно принять за мальчишку лет пятнадцати-шестнадцати.

«Играет в женщину. Не рано ли?» – подумал Саныч и постарался отогнать навязчивые мысли. А Эльза, как назло, шла впереди. Качала бедрами, туго обтянутыми спортивными штанами, вернее, лосинами, что больше открывали, чем скрывали. Врезались между ног, открывая на обозрение тугие выпуклые ягодицы. «Срам, и только», – подумал Саныч, но заставить Эльзу сменить срамные штаны не мог. Та готова была умереть за них, и он смирился, сейчас же просто отводил глаза. Неожиданно он понял, что сделала Эльза: она использовала голос для его обольщения, он словно змея проникал сквозь запреты в душу и заставлял думать о ней как о женщине.

«Как она смогла?! – изумленно подумал Саныч. – Она же использовала энергию для этого! Как додумалась?..» Он шел следом в глубокой задумчивости, не замечая поднялся на третий этаж и остановился. На полу, разбросав руки и ноги в стороны, лежала обнаженная женщина со следами насилия. Лицо разбито в кровь, руки и пухлые ноги в лиловых синяках. Рот раскрыт в немом крике. «Не спортсменка, – машинально оценил Саныч. – Может, из администрации… Для чего они с ней такое сотворили? Видимо, спряталась, но ее нашли, сразу убивать не стали… сначала изнасиловали, потом добили. На зараженную не похожа. У тех на лицах было безразличие. Скоты». Саныч сдернул с окна занавеску, накрыл тело.

Эльза посмотрела на Саныча, на ее глазах навернулись слезы.

– Дед, что это за люди такие?

– Высшая раса, Эльза, подражают немцам из гитлеровской Германии. Им можно все… Так они считают, – пояснил он, увидев ее недоуменный взгляд.

– Я их буду уничтожать, дед, – вырвалось у Эльзы.

– Э, нет, Эльза. Они тебе ничего плохого не сделали. Разве ты несешь бремя за этих людей? – спросил Саныч.

– А как тогда? – всхлипнула Эльза.

– Учись думать, а не действовать на эмоциях.

– А не ты ли сам говорил, что в первую очередь – интуиция, а ум во вторую…

– Да, и сейчас я это говорю. Но эмоции – это не интуиция, это ошибка, которая может обернуться катастрофой, как вот у этих людей. Они не смогли собраться, подумать и принять верное решение. А потом случилась паника.

– А что они должны были продумать, дед?

– Каждый решает за себя, Эльза, я за них думать не хочу. Это уже поздно и для них неважно. Ты думай за себя, а не за них. Каждый шаг продумывай и оценивай через интуицию.

– Что-то слишком сложно, дед, наговорил, и ничего толком не сказал – думай, оценивай… Внизу диван был небольшой, вперед раскладывается, давай его заберем вместо кроватей.

– Зачем? – Саныч был сбит с толку быстрой сменой темы разговора.

– Мы будем спать вместе…

– Еще чего удумала.

– И ничего не удумала, ты уже стар, я еще слишком мала. У нас ничего не получится. Так что не бойся, что совратишь бедную девочку.

– Ага, девочку маленькую и бедную. Видел я, как ты полуголая у зеркала красовалась.

– Когда? – возмущенно воскликнула Эльза.

– Да позавчера.

– Ты что, за мной подглядываешь, дед? – Эльза уперла руки в бока и, прищурившись, посмотрела на Саныча.

– Больно надо. Я заглянул в вагончик, а там ты у зеркала сиськами трясешь, я быстро ушел, чтобы тебя не смущать.

– Я ничем не трясла, что ты наговариваешь. – Эльза обиженно отвернулась и покраснела. – Я не корова, чтобы дойками трясти. Грубый ты, дед. Я смотрела на подмышки, там волосы выросли, думала, что делать…

– Что делать? Брить надо.

– А зачем? – спросила Эльза. – Вот ты тоже бреешь подмышки, а руки не моешь. Почему?

– Мы много двигаемся и потеем в этих местах. От подмышек запах исходит, и зараженные далеко его чувствуют. Волосы долго хранят запах пота человека, поэтому я брею подмышки. На теле пот высыхает и не издает резкого запаха. Мы питаемся белком, поэтому запах еще тот. На него зараженные бегут, как пчелы на мед.

– Да? Не знала… А там… надо брить? – помолчав, тихо спросила она, став пунцовой.

– Где там?

– Какой ты непонятливый, дед. Открыто говорю, в зоне бикини.

– А это где? Я не знаю такой зоны.

– Ну ты в самом деле темный дед, как можно не знать таких вещей.

– А что знать-то? – удивленно воскликнул Сан Саныч. – Ты человеческим языком скажи. Бикини – это острова в Тихом океане… вроде… Что там брить-то?

– Бикини – это открытый купальник, который прикрывает место между ног, дед, я и спрашиваю: там брить?

– А что, уже и там выросли? – оторопев от напора Эльзы, спросил Саныч.

– Нет, дед, – вздохнула Эльза, – ты не джентльмен. Такое у девушек не спрашивают. Мы с тобой не подруги… И да, выросли. Если хочешь знать.

– Не хочу я это знать, – отступил Саныч и перекрестился: – Свят-свят. Там не надо, и хватит об этом, а то у тела стоим и такие неприятные беседы ведем. И слушать не хочу. – Он подхватил тело и вынес к реке. Быстро вернулся и застал Эльзу на том же месте. Обошел ее и первым зашагал по коридору. – Начнем с конца, как всегда, – не оборачиваясь, распорядился он и не увидел, с каким торжеством во взгляде провожала его Эльза.

Глава 2

Спортивный комплекс находился на этаж выше, без подвала, и внешне мало чем отличался от тех двух, что Саныч видел ранее. Видимо, там, откуда кластер переносил его, спортивные мероприятия пользовались большой популярностью. В мире Саныча такого не было. Дворцы спорта и спортивные лагеря существовали, но они строились по единым типовым проектам, подходящим для всех видов спорта – от легкой до тяжелой атлетики. Здесь же развитие спорта шло по иному пути, и Саныч не мог точно сказать, хорошо это или плохо.

«Наверное, хорошо… для меня», – подумал он.

Саныч продвигался по правой стороне коридора в поисках номеров, где проживали мужчины. Таких номеров было больше, чем женских, и Саныч предполагал почему. Мужчины больше увлекались, как он назвал этот атлетический вид спорта, культуризмом. Он искал конкретно одежду под свой размер. Быстро расширяясь и вырастая, он оказался в сложном положении. Если штаны, шорты или спортивные костюмы, вернее, нижнюю часть, он еще мог носить, то вот сверху ничего не могло на него налезть. Плечи Саныча были очень широкими, хотя в талии он был узок. Хорошо, что он обувь не носил, а то появилась бы еще одна проблема. Где найти обувь сорок восьмого размера?