Голодный мир

– Да не переживай об этом, – перебила Рэйчел, – лучше займись наказанием рабыни.

***

Лиззи искала тетушку Рэйчел, чтобы еще раз объяснить, что новая рабыня не виновата в случившемся инциденте. Это она сама нечаянно задела разнос, неловко повернувшись. Пусть Сэм не наказывают из-за проступка, который девушка не совершала. Лиззи подходила к комнате, куда недавно вошла тетя, когда уловила разговор, доносившийся в коридор. Поняв, что тетушка не одна, Лиззи остановилась в нерешительности. От услышанных невольно слов о ней и мистере Робинсоне у Лиззи перехватило дыхание. Нет, только не этот сопливый Йен Робинсон с его толстыми влажными губами и множеством бородавок на липких пальцах. Почему ее так настойчиво пытаются выдать замуж? Неужели она так много ест? Разве у семьи тетушки мало средств? «Лишний рот,» – повторила Лиззи слова дядюшки, содрогаясь.

– Лиззи, вот ты где, – проговорила Лилиана, догоняя сестру, – Кстати, тебе идет мое желтое платье, – не преминула она уколоть Лиззи тем, что вынуждена была дать ей свою одежду по просьбе матери, – Не видела моих родителей? – спросила она.

На звуки разговора в коридоре из комнаты вышла тетушка Рэйчел.

– Тетя Рэйчел, я хотела сказать, это я виновата в том, что сервиз разбился. Сэм ни в чем не виновата, – произнесла Лиззи, не отвечая на слова Лилианы.

– Далась тебе эта рабыня, – перебила ее тетушка Рэйчел нетерпеливо, взмахнув рукой, – Завтра Том продаст ее. На плантациях всегда требуются новые рабы, – добавила она. От истерики тети по поводу разбитых чашек не осталось и следа, – Мрут, как мухи, – произнесла она, сморщив нос, – Лучше не забывай о мистере Йене Робинсоне. К осени ты должна быть замужем. Начинай думать об этом прямо сейчас.

– Но, тетушка… – начала было говорить Лиззи, но тетя перебила ее.

– Чаепитие решили устроить в саду. Будь милой и доброжелательной с мистером Робинсоном. В ближайшее время должна состояться ваша помолвка, – произнесла тетушка елейно-ласковым голосом.

В голове у Лиззи помутилось. Сквозь шум в ушах она услышала, как хихикнула Лилиана, и тихо зашипела на нее тетушка Рэйчел. Лиззи сказала о необходимости выйти на террасу подышать свежим воздухом, и поспешила наружу.

Лиззи осторожно вышла из дома, немного постояла на крыльце, приходя в себя. «И зачем я только приехала сюда? – подумала она, рассматривая траву у крыльца, – Лучше бы я осталась дома. То же теперь делать?» Лиззи перевела задумчиво невидящий взгляд вдаль. «Бежать… Нужно бежать. Сейчас,» – мысли неистово бились в голове. В отчаянии, прикусив нижнюю губу, Лиззи решительно мелкими перебежками бросилась к сараю, находившемуся чуть в отдалении от дома. На пути не встретилось ни единого деревца или кустика, чтобы укрыться от чужих глаз. Дядюшка Том велел убрать всю растительность вокруг дома, опасаясь набегов индейцев. Остался лишь фруктовый сад, расположенный немного в стороне.

Лиззи добралась до одинокого строения у края двора. Ключ, как она и предполагала, висел на гвозде над дверью. Поискав взглядом, она увидела ящик. В нем перед сараем хранились инструменты. Взяв одну из каких-то железных штуковин, показавшуюся подходящей для ее плана, Лиззи обошла сарай и выдернула снаружи гвозди из пары досок внизу стены. Еще когда шли в дом после приезда, она заметила плохо прибитые доски. Лиззи вернулась к двери, отперла большой замок и прошмыгнула через приотворенную хорошо оструганную дверь внутрь. Лиззи рисковала получить впоследствии строгий выговор от дядюшки, если не удастся план, но это не остановило ее.

– Не пугайся, Сэм, – прошептала Лиззи, – я пришла поговорить, – тихо добавила она.

Навстречу ей поднялась с остатков свежего сена испуганная девушка. Скорее всего, до прихода Лиззи она лежала ничком, потому, что ее платье из грубого хлопка помялось спереди. На лице Сэм пролегли влажные дорожки от слез.Рабыня смотрела испуганно.

– Мы должны бежать, – заговорила Лиззи.

– Нет, мисс Лиззи. Не надо этого делать, – ответила Сэм, опуская большие карие глаза.

– Сэм решайся. Завтра тебя продадут для работы на плантациях. Тетушка Рэйчел прямо об этом сказала, – произнесла Лиззи, стоя у притворенной двери сарая.

– Мисс Лиззи. Я не могу. Меня поймают, – отвечала Сэм в растерянности от поведения молодой хозяйки. Рабыня еще толком не поняла, что мисс собирается бежать вместе с ней.

– А что будет, когда тебя продадут? Нужно действовать скорее. После отъезда гостей дядюшка Том обещался сам взяться за порку, – сказала Лиззи.

– Ой, не знаю, мисс Лиззи, – ответила Сэм, поежившись. Она даже стала, как будто, меньше ростом.

– Сейчас гости вышли в сад для чаепития. Самое время бежать, – продолжала свою речь Лиззи.

– А вам это зачем, мисс Лиззи? – поинтересовалась Сэм.

– Здесь слишком пахнет пудрой тети Рэйчел. Если я не уйду сейчас, я стану такой же, как она, – ответила девушка с горькой усмешкой.

Сэм и не думала, что у богатых может возникнуть желание побега из такого, обеспеченного всем необходимым и даже большим, дома. Лишь теперь рабыня сообразила, что мисс собирается бежать вместе с ней.

Сколько еще пришлось бы уговаривать Сэм, Лиззи не знала, но время шло, и медлительность не была им на пользу.

– Дядюшка уже идет сюда. Ты видела его новую плетку? – спросила Лиззи, сделав большие глаза.

– Ой, мисс Лиззи! – вымолвила Сэм, испуганно вглядываясь в щель в стене сарая у входа. Во дворе она увидела направляющегося в их сторону хозяина с кожаной плетью в руках, – Бежим скорее!

Лиззи только этого и ждала. Вынутые гвозди позволили легко отодвинуть доски на противоположной от входа стене. Лиззи выбралась в дыру из сарая и протянула руку Сэм. Девушка пролезла наружу следом.

Обе беглянки припустили со всех ног по направлению к парадному входу дома с высокими белыми колоннами, держащими навес над каменным крыльцом. Девушки вбежали внутрь, никого не встретив на своем пути. Гости и хозяева уже вышли в сад. Пробегая мимо одной из комнат, Сэм, потеряв всякое чувство страха, второпях схватила большую деревянную шкатулку и сунула ее в руки Лиззи.

– Там может быть что-то ценное, – крикнула рабыня впопыхах, потеряв всякую осторожность.

Лиззи с удивлением обнаружила в коробке драгоценности. Девушка уже намеревалась было отбросить шкатулку в раскрытую дверь комнаты, у которой задержалась, но ее внимание привлекла до боли знакомая вещь. «Мамины бусы, – мелькнуло в голове, – Когда тетя забрала их? Ведь это память о маме». Лиззи выхватила нить из голубой бирюзы, торопливо захлопнула шкатулку и бросила, как и намеревалась, в раскрытую дверь комнаты. Затем Лиззи надела бусы на шею, чтобы не потерять, и побежала догонять Сэм. Девушки выскочили через черный ход на задний двор и устремились к дубовой роще на самой окраине усадьбы. Они старались скорее покинуть территорию поместья. Спустя некоторое время обе остановились перевести дух.

– Сэм, здесь, вроде, должна быть река рядом? – спросила Лиззи, припоминая домашние разговоры.

– Да, мисс Лиззи. Туда, – указала Сэм рукой направление, и обе снова припустили бегом, что есть мочи.

***

Том растерянно стоял посреди нового сарая, разглядывая дыру в задней стене. Сдвинутые снизу в сторону доски, оказались висящими наискосок. Эта несносная рабыня сбежала. «Вот же чертово отродье. Что делать с этими животными?» – думал Том. Он купил эту рабыню совсем недавно. Кто знал, что смирная на вид черная девчонка окажется не только неповоротливой в делах, но и достаточно нахальной, чтобы удариться в бега? Сейчас еще Рэйчел примется его пилить, почему он сразу не наказал эту рабыню. Ну не при гостях же было пороть ее, в самом-то деле. Он же не изверг какой-то.

– Том! – раздался недовольный возглас жены, – ты еще не начал? – поинтересовалась она, входя в сарай, – А где девчонка? – произнесла Рэйчел, удивляясь отсутствию виновницы ее посещения этого неблаговидного места.

– Я бы и сам хотел это знать, – ответил ей Том, разводя руками и неопределенно пожимая плечами.

– Ах! – вскричала Рейчел и схватилась за сердце, картинно изображая обморок. Она упала в руки подоспевших гостей.

Том оставил жену, переложив обязанность приводить ее в чувство на бестолково хлопотавших охающих соседок и старую суетливую рабыню, давно прислуживающую им в доме. Он открыл клеть. Выпустил из нее своего любимого охотничьего пса Мэлтона и с несколькими наемными работниками направился бегом по следу, взятому собакой.

Лиззи увидела реку и вздохнула с облегчением. Сэм остановилась, не желая продолжать, потому что требовалось войти в воду. Перейти реку не получится, она слишком широкая и глубокая. Позади уже слышался собачий лай. Рабыня со страхом всматривалась в темную воду.

– Сэм, ну что же ты? – крикнула Лиззи, обернувшись назад.

– Мисс Лиззи, я не хочу в воду. Я не умею плавать, – ответила Сэм жалобно, взглянув на Лиззи.

– Я тоже, – произнесла Лиззи, протягивая руку в сторону девушки, – но какой у нас выбор? У них охотничьи гончие. Нас в два счета поймают.

Отец Лиззи иногда участвовал в волчьих загонах, и Лиззи знала, что от собак нужно уходить по воде.

– Ну же, Сэм, давай! – Лиззи нетерпеливо сделала шаг назад навстречу девушке.

Сэм повернулась назад. Лай слышался уже гораздо ближе, и тогда она решилась. Ступила в холодную воду, приподняв подол платья, который, впрочем, тут же намок, несмотря на ее предосторожности. Вода становилась темнее с каждым шагом. Дно ушло из-под ног. Сэм отчаянно размахивала руками над водой.

– Вон они! Держите их! – раздался крик с берега.

Сэм барахталась, колотила руками вокруг себя, поднимая тысячи брызг. Лиззи бросилась к ней, стремясь подхватить и, не дать утонуть. Юбка, намокшая в воде, опутала ноги. Лиззи изо всех сил старалась держаться на поверхности, но получалось плохо. Некоторое время они еще пытались оставаться на поверхности, судорожно хватая воздух и молотя руками перед собой. В какой-то момент Лиззи перестала воспринимать реальность, потеряв сознание.

Очнулась она через некоторое время. Сколько прошло с того мгновения, как она слышала крики на берегу? Час, день? Лиззи попыталась приоткрыть один глаз, затем второй. Нечеткие очертания постепенно приобретали более определенные черты.

Лиззи обнаружила себя, лежащей на дне узкой длинной лодки. Сэм сидела рядом, вымокшая до нитки. Слышалась чужая гортанная речь. Лиззи не понимала ни слова. Почему она ничего не может понять?

Лиззи лежала на спине, смотрела в высокое чистое небо. Его вечерняя синь выглядела нереально далекой. Опустив взгляд, Лиззи увидела совершенно незнакомых мужчин с длинными черными гладкими волосами и бронзовой кожей. Почти у всех волосы спускались за спину. Из одежды на этих людях были надеты только набедренные повязки или кожаные штаны до колен. Все обуты в мокасины из цельного куска кожи, загнутого вокруг ступни и завязанного на подъеме. Эти странные люди говорили на незнакомом языке. Вот отчего Лиззи не понимала ни слова.

– Сэм, – прошептала Лиззи. Губы с трудом повиновались. Пытаясь растянуть их, она почувствовала резкую боль.

– Тихо, мисс Лиззи. Индейцы думают, что вы без сознания, – прошептала Сэм.

От одного из мужчин не ускользнуло, как девушки разговаривали. Он заговорил с соплеменниками на своем языке, указывая на несостоявшихся утопленниц. Сверкая темными глазами, мужчина агрессивно призывал других к чему-то на своем языке. Никто из его спутников не решился заговорить с ним, кроме одного.

Крикун в набедренной повязке , как назвала Лиззи про себя мужчину, заметившего их с Сэм разговор, и индеец с волосами, скрывавшими лопатки на спине, и в кожаных коротких штанах до колен, начали спорить. Их мнения явно не совпадали, причем, видимо, являлись совершенно противоположными друг другу. Индеец с черными, словно полированный обсидиан глазами, похоже, что-то запрещал Злыдню, затем повернулся и перебрался к девушкам. Он присел перед Лиззи на корточки.

– Не бояться, – произнес индеец по-английски, глядя на нее черными блестящими глазами, – Энокетва (дикий, острый), – при этих словах он ударил себя в грудь ладонью, – не даст в обида.

Одет индеец был лишь в кожаные штаны и мокасины. На шее висело ожерелье из медвежьих когтей.

– Почему я должна бояться? – спросила Лиззи, обращаясь к Сэм.

– У вас рана на ноге, мисс Лиззи. Тот злой, который в набедренной повязке, не желал, чтобы вы оставались в лодке. Когда индейцы вытащили нас из реки, он хотел выбросить вас обратно в воду, потому что кровь хлестала из раны, но этот, который говорит с вами сейчас, ему не разрешил, – объяснила Сэм.

– Рана? А почему я ничего не чувствую? – удивилась Лиззи.

– Не знаю, – ответила Сэм, пожимая плечами, – Наверно, потому, что индейцы посыпали на нее какой-то серебристый порошок. По голени глубоко прошлось что-то острое, – пояснила девушка.

Лиззи попыталась сесть, опираясь руками о дно лодки. Казалось жизненно необходимым срочно рассмотреть, что случилось с ногой, но та оказалась перевязана светлой тканью.

– Наверно, вы задели о проплывавшее в воде бревно или корягу, – предположила Сэм.

– Нада лежать. – произнес Энокетва, перебив Сэм, – Туда, – показал он рукой на дно, где только что лежала Лиззи.

Она почувствовала слабость, закружилась голова, предметы вокруг начали расплываться, и Лиззи легла обратно на дно длинной узкой лодки.

Они еще долго плыли против течения, прежде чем сошли на берег. Лиззи казалось, что она никогда не коснется больше ногами твердой поверхности земли, как это было на корабле несколько недель назад, так и будет постоянно качать, сопровождая тряску тошнотой.

Наконец, пристали к суше, Весь покрытый травой, берег давал долгожданную надежду почувствовать себя лучше. Обе девушки вздохнули с нескрываемым облегчением. Индейцы первыми покинули длиное узкое каноэ. Они были совсем молодые и много смеялись, отчего их высокие острые скулы поднимались еще выше. Тонкие черты лиц с прямыми носами не выглядели отталкивающе. Жилистые и сухие туземцы двигались быстро, не задевая друг друга. Они выгрузили завязанные, наполненные чем-то сыпучим мешки и слаженно занялись приготовлением ужина. Казалось, индейцы не замечали присутствия спутниц, совершенно не обращая внимания на девушек.

Один из молодых мужин занялся разведением костра. Он вставил в отверстие сухой коры дерева твердую палочку длиной с локоть и тер ее в ладонях. Двое других взяли луки и принялись пускать стрелы в реку недалеко от берега. Затем они вытаскивали рыбу с попавшими в нее стрелами.Затем все вместе они вскипятили воду, запекли окуней, заварили свежие листья падуба, достали сухие кукурузные лепешки.

Еду и золотисто-зеленую жидкость, налитую в кору тыквы, девушкам принес индеец, назвавший себя Энокетвой. К нему присоединился еще один. Такой же скуластый, но выглядевший несколько моложе.

Являются ли Лиззи и Сэм пленницами, они сами не понимали. Относились к девушкам неплохо, за исключением того индейца, который был в набедренной повязке с волосами до плеч, подвязанными лентой на лбу. Он изредка гневно посматривал на девушек, останавливая недобрый угрюмый взор темных глаз, совсем иных, чем у Энокетвы, на Лиззи. Его внимание давило тяжестью, заставляло держаться подальше от остальных.

– Мате, лепешка, рыба. Есть, – сказал индеец с обсидиановыми глазами, предлагая еду.

От него исходил легкий аромат дыма костра, смешиваясь с запахом свежей травы. Это странным образом успокаивало.

– Спасибо, – поблагодарила Лиззи, обратив внимание на длинные тонкие пальцы обладателя обсидиановых глаз.

Сэм тоже вслед за Лиззи приняла чашу с напитком от младшего индейца, кивнула ему, давая понять, что они благодарны. Юноша улыбнулся, сверкнув зубами. Оба индейца удалились, переговариваясь на своем языке.

– Сэм, какое это племя, не знаешь? – тихо спросила Лиззи у Сэм, жующей кукурузную лепешку.

– Должно быть крики-маскоги, мисс Лиззи. Их немного живет в долине реки, – ответила Сэм, – в горах в основном живут чероки, но эти не похожи на них.

– Я слышала, тетушка до дрожи опасалась набегов племени тускарора, – сказала Лиззи.

– Нет, это другие. Вроде, не сильно злые. Не думаю, что тускарора вытащили бы нас из воды, – ответила Сэм, – Мисс Лиззи, не знаю, как сказать… – начала она смущенно.

– Да говори уж как-нибудь, – подбодрила ее Лиззи, чувствуя, как в ней поднимается волнение.

– Этот индеец, который приносил еду… мисс Лиззи...он… надругался над вами, – сказала Сэм, – опуская глаза.

Лиззи почувствовала, как холодок пробежал по спине.

– Что? – вскричала она, мгновенно вскочив на ноги, – Что он сделал?

– Когда нас вытащили из воды, он… он… склонился над вами и… – Сэм не знала, как это можно произнести вслух, – целовал вас, – продолжала она, потупив взор.

– Что?! Зачем ему это делать? – воскликнула Лиззи. У нее не было ни малейшего предположения.

– Я не знаю. После этого вы закашлялись и ожили. Может, он колдун? – говорила Сэм, – Что теперь с нами будет?

Лиззи долго смотрела на странного индейца, не зная, что и думать.Это так безрассудно с его стороны и не понятно для нее.

На ночевку расположились на поляне с мягкой шелковистой травой, чуть в стороне от реки, дававшей легкую прохладу. Укрылись от чужих глаз среди елей. Туземцы обосновались рядом друг с другом. Девушки держались отдельно от мужчин, устроившись чуть в стороне. Злобный индеец, молча, подошел к ним и привязал обеих длинной веревкой к стволу дерева. Оба конца, отходившие от связанных рук девушек, прикрепил к своему запястью. Сам расположился вблизи от пленниц.

– Это чтобы мы не сбежали, мисс Лиззи, – прошептала Сэм, поделившись догадкой.

– Наверно. Мог бы не стараться. Далеко я все равно не уйду со своей ногой, – ответила Лиззи так же шепотом.

– Стоило ли нам сбегать, мисс Лиззи, – спросила Сэм, – чтобы попасть в руки индейцев?

– Я уже и сама не знаю, Сэм. Кто же думал, что мы попадемся им, – ответила Лиззи.

Злобный индеец дернул веревку. Девушки переглянулись и замолчали. Постепенно их сморил сон.

Лиззи проснулась посреди ночи. Звезды, яркие в это время года, наравне с круглой желтой луной освещали темное небо. В свете полнолуния отчетливо виднелась фигура одинокого индейца, прислонившегося к стволу развесистого дуба. Лиззи поежилась. Похоже, он смотрел прямо на нее. Может, от пережитого разыгралось воображение, и индеец просто стоит себе, думает о чем-то своем. Мало ли, что человек хочет обдумать посреди ночи наедине.

Однако, Лиззи не покидало ощущение присутствия на себе взгляда индейца. Лиззи долго смотрела на далекие звезды высоко над ней, иногда поглядывая на молодого туземца. Затем отвернулась и попыталась заснуть, но сон не шел. Она снова взглянула туда, где темнел силуэт, но на том месте никого уже не было. Уж не воображение ли играет с ней странные шутки?

***

Этой ночью Энокетва не мог заснуть. Он смотрел на Лиззи в темноте, припоминая маленький шрам на высокой скуле, вспомнил, как беглянка бросилась в реку и пыталась помочь своей спутнице, но течение тащило обеих на глубину к середине реки.

Энокетва еще долго стоял, глядя, как лунный свет освещает ночную поляну и спящих людей. Лишь, когда луна скрылась, он улегся под деревом.

Утром злобный индеец отцепил веревку, привязанную на ночь к рукам девушек. Обе умылись чуть в стороне от индейцев, приведя себя в порядок, насколько это было возможно. Индейцы наскоро перекусили лепешками и рыбой, оставшимися с вечера, предложив девушкам то же, что ели сами. Запили еду вчерашним отваром падуба. После небольшого завтрака снова пришлось лезть в тесное каноэ, хотя очень этого не хотелось. Лиззи и Сэм устроились поближе к корме и подальше от индейцев, насколько это позволяла узкая лодка.

Глава 2 Индейская деревня

Снова долго плыли по реке. За бортом каноэ темнела вода притока Роанок реки Дан. От солнечных бликов на воде становилось больно глазам. У берегов ивы склонялись к самой воде, слышались крики птиц в кронах деревьев. Наконец, путники оказались там, куда нужно было добраться индейцам. Мужчины выгрузили мешки, подгоняя девушек быстрее покинуть лодку. Индейцы взяли поклажу и направились в густой непролазный лес. Им не терпелось скорее оказаться в родной деревне.

Идти было сложно. Босые ноги быстро оказались исколоты сухими стеблями прошлогодней травы, торчавшими повсюду, как бы Лиззи не выбирала место, куда ступить. Земля оказалась усеяна еловыми шишками. Лиззи не предполагала, что побег обернется подобными трудностями. О чем она вообще думала, предлагая Сэм бежать? У них даже не было с собой никакой еды. Лиззи намеревалась пройти небольшое расстояние по воде, выбраться на берег и по суше уже передвигаться в сторону ближайшего города. В том, что им удастся добраться до него, Лиззи не сомневалась. Она считала, обязательно нашлась бы дорога, ведущая в город. Кто знал, что обеих подхватит течение и потащит на самую середину реки. Сейчас Лиззи охватило сильное волнение. Что ждет их впереди? В животе все сжималось в узел.

Своим медленным передвижением девушки задерживали идущих впереди индейцев. Те обораивались, скалились. Лиззи с трудом наступала на больную ногу, Сэм шла рядом, в очередной раз шепнув:

– Идите, мисс Лиззи, не то убьют.

Лиззи не выдержала. Она давно собиралась это сказать.

– Сэм, зови меня просто Лиззи. Мы с тобой в одинаковом положении, – прошептала она, с трудом переводя дыхание.

– Но как же… – попыталась было возразить Сэм. Ей было сложно понять молодую хозяйку.

– Зови и все, – шикнула Лиззи.

Чем дальше шли, тем больше обе чувствовали себя неуверенно и тревожно. Липкие щупальца пота текли по спине. Что с ними будет?

Индейцы громко спорили, глядя на девушек, и указывали на них руками. Лиззи и Сэм чувствовали себя пленницами, понимали, что их не хотели отпускать. Неспроста ведь один из индейцев связал их веревкой между собой и прикрепил ее к себе на ночь, опасаясь побега. Его отношение к девушкам не изменилось, несмотря на споры с Энокетвой.

Сейчас индейцы вновь выражали друг другу свое несогласие.

– Энокетва, белая девчонка задерживает нас. Так мы будем много лун идти до деревни, – говорил Джакодафи-Хатчи (орлиное перо).

– Забудь об этом, – ответил ему Энокетва, стиснув зубы, – ты ее не получишь.

Сжав кулаки, он шел, не оборачиваясь. Джакодафи-Хатчи следовал позади.

Энокетва знал о характере зятя, таком же склочном, как и у сестры Итаки , это и сблизило ее и Джакодафи-Хатчи.

– Ты что, Энокетва, хочешь, чтобы нас всех вздернули? – снова Джакодафи-Хатчи начал настаивать на своем, – Что если нас схватят из-за этой белой девчонки? – продолжал он, стараясь достучаться до упрямого шурина. Ему никак не удавалось убедить Энокетвы в глупости его поступка.

– Остынь, Джакодафи-Хатчи, – коротко бросил Энокетва.

Он дернул плечом и прибавил шагу.

– Ну как хочешь, – процедил Джакодафи-Хатчи.

– Давайте обменяем эту девчонку, – предложил один из индейцев, – Вернем ее семье за выкуп. Пара десятков одеял и винтовок с патронами нам не будут лишними, – вставил он свое слово в разговор.

– Помолчи, Уотко (Енот), – прикрикнул Энокетва на разговорившегося юношу, – Она нужна мне.

Напряжение так и висело в воздухе. От внимания Лиззи не ускользнуло, как индейцы при разговоре то и дело смотрели на нее. Говорили они на своем языке, Лиззи не понимала слов, но смысл уловить удалось. Энокетва, тот, который пытался подбодрить ее вчера, резко бросал слова при разговоре. Лиззи чувствовала, именно она была причиной раздора.

– Спорят о чем-то. Видать, нас обсуждают. Скорее меня, – сказала Лиззи, глядя на индейцев и обращаясь к Сэм.

– Боятся, что мы можем попасться в руки враждебному племени, вот и не оставляют. Живыми они нас ни за что не отпустят. Будем задерживать их, нас убьют, – прошептала Сэм, – Тот, который самый злой, точно это сделает.

Лиззи прибавила ходу из последних сил, с трудом переводя дыхание. Сколько раз она оказывалась на волосок от гибели, Лиззи сбилась со счета. Лишь помощь верной Сэм, не оставившей ее, помогала идти дальше. Сэм нашла палку, на которую Лиззи могла опираться, держась с другой стороны за ее плечо. Так они и шли.