скачать книгу бесплатно
– Иди к черту! – потеряла остатки вежливости женщина.
– Фу, как грубо. Давайте условимся так: когда эксперимент завершится, я расскажу вам то, что вы хотите знать. Дураку половину работы не показывают, сейчас мне не хватает данных. Послезавтра утром, думаю, все встанет на свои места. А сейчас – уведите.
Конвоиры подняли Марину со стула. Она повернула голову и в большом зеркале увидела себя. С трудом сдержала крик.
– Рубашки пожалели, командир? Бабу по коридорам голой водите, – горько прошептала она, отворачиваясь.
– Тварям с поверхности одежда ни к чему, – холодно бросил полковник. – Уведите.
* * *
Дверь камеры захлопнулась. Из темного угла на женщину смотрели огромные испуганные глаза.
– История повторяется по кругу, – пробормотала Марина.
Она села на холодную жесткую кровать и поджала под себя ноги.
– Как я не сдохла-то, а? Ну почему опять?! – женщина в сердцах ударила кулаком в стену и взвыла от боли.
Из темноты доносилось частое дыхание, пленница почти физически ощущала липкий и осязаемый ужас, которым была наполнена их тюрьма. Марина неожиданно для себя разозлилась, не зная, кого она больше ненавидит, себя или этого несчастного, напоминавшего ей о том, что она все еще хищная тварь.
– Прекрати сопеть. Иди сюда! – раздраженно бросила женщина через плечо.
В углу завозились, послышались всхлипывания. Парень отчаянно боролся со страхом, однако в конце концов повиновался и подошел. В пляшущем свете лампы Марина разглядела юношу. Симпатичное некогда лицо было перекошено от страха, губы разбиты, карие бездонные глаза на исхудавшем лице казались непропорционально огромными, темные грязные волосы падали на лоб. Заляпанная пятнами светлая футболка была во многих местах разорвана, через бровь тянулся тройной шрам.
– Это ты, значит, шпион. Не очень-то ты похож на крутого разведчика, дружочек, – раздражение прошло, уступив место сочувствию.
Мальчишка казался совсем юным, выглядел жалким и испуганным, совершенно несчастным.
– Как тебя зовут? – уже намного мягче поинтересовалась Марина.
– Женя, – прошептал он.
Тьфу ты, черт, история действительно повторяется. За закрытой дверью жалкий, болезненный Женя и она, Марина, то ли человек, то ли монстр, кто бы понял…
– Это я тебя так? – тихо спросила женщина, отворачиваясь.
– Да.
– Прости…
– Кто вы?
Алексеева резко обернулась.
– Это ты меня спрашиваешь? А товарищ полковник считает, что как раз твоя задача – рассказать мне, кто я! – в сердцах воскликнула она.
– Вы? Я не знаю, кто вы.
– Ты меня боишься. Я по глазам вижу, вы все боитесь, и полковник боится, и те, кто был рядом раньше. Я – не человек, так ведь ты думаешь? Омерзительный монстр, располосовала тебе лицо? Страшно тебе, мальчишка? – горько спросила женщина.
Ей хотелось кричать и кусаться, выплеснуть отчаянье и бессилие последних дней, проклиная жизнь и природу, хотелось плакать, вопить так, чтобы слышал весь этот спятивший мирок.
Парень посмотрел на нее с внезапной жалостью в глазах. Его еще почти детское лицо стало вдруг серьезным, внимательным.
– Страшно, – твердо ответил Женя. – А еще страшнее оттого, что я все видел. Я был рядом с вами от начала до конца. Вы не человек, Марина. Вы нечто большее, вы – будущее.
Алексеева скривилась, недовольно повела плечами.
– Оставь свой дешевый пафос, мальчик, – ей не хотелось вслух повторять его имя, имя из своих страшных снов.
– Это не пафос. Эксперимент полковника Рябушева направлен на проверку действия пластохинона. Ваш дневник у них. Они все знают.
– Все знают, – эхом повторила Марина. – Как они могут знать то, что не знаю даже я? Откуда им известно про эс-кей-кью-один больше, чем мне?
– Марина, послушайте…
Женщина коснулась его теплой руки. Парень отшатнулся, но пересилил себя и взял ее за руку.
– Ты слишком много знаешь для простого разведчика, который заблудился возле военной части, – спокойно сказала Алексеева, глядя ему в глаза. – Ты не просто так оказался здесь, правда ведь, Женя?
– Ваш ребенок находится в бункере конструкторского бюро. Это там, где…
– Я знаю, где этот бункер, двадцать лет жила в этом городе, – резко перебила Марина. – Значит, те ребята-сталкеры все-таки спасли моего мальчика. И притащили его в бункер конструкторского бюро. И как же отреагировало ваше командование?
– Отец разрешил оставить ребенка у нас.
– Отец? Так ты – сын начальника бункера? Ну что же, все сходится. Тебя отправили в разведку, а точнее – выкрасть блокнот, пока вояки не вычитали там что-нибудь интересное. А ты, как молодой герой, естественно, вызвался сам. Сколько тебе лет? Семнадцать, двадцать? Мои юнцы в бункере так же рвались на подвиги…
– Вы правы. Мы пошли отрядом вызволять дневник. Отец велел разведать обстановку… И все погибли. Я не знаю, как это называется… Они помешались и начали палить друг в друга. А я бежал, не остановил их. И решил закончить задание сам. А потом попался. Почти в тот же день, что и вы.
– Наивный мальчик. Шататься по городу в одиночку – очень смело и очень глупо. Надо полагать, мою историю до мутации ты прекрасно знаешь? В дневнике очень подробно описано, как я пыталась спасти мой тонущий корабль, – голос женщины звучал слишком спокойно, а в глазах полыхал огонь.
– Да. Я знаю. Вам же интересно, что было потом?
– Какой догадливый мальчик. Ты же понимаешь, что уже не жилец? Смертник… – с жалостью прошептала Марина. Ей почему-то был очень симпатичен этот парень с испуганным лицом и огромными глазами.
– Я знаю, – Женя отвел взгляд, не желая, чтобы она видела его страх. – Но я не хочу, чтобы мое участие в этом эксперименте завершилось так, как хочет этого Рябушев.
– Не томи, дружочек, чего там хочет полковник?
Парень мялся, не знал, как сказать. Ему было жутко зачитывать свой собственный смертный приговор.
Марина смотрела на воспаленные шрамы на его лице и отчего-то вспоминала вкус свежего мяса.
– Нет. Нет. Этого не может быть, – ее вдруг осенила догадка. – Никогда. Я – человек, не монстр, не тварь.
– Один из этапов эксперимента – проверить, насколько устойчивы изменения. Известно, что под воздействием голода на поверхность всплывают хорошо забытые инстинкты. Рябушев рассчитывает именно на этот эффект, – наконец тихо сказал Женя. Он смотрел на женщину не отводя глаз, и ему было бесконечно жалко ее. Странное, безумное чувство – сострадание к той, что должна была, по замыслу полковника, стать его палачом.
– Не дождется…
– Марина… – парень стиснул ее руку. – Он дождется.
Женщина вырвала руку, отшатнулась.
– Не смей так говорить. Я – человек! – крикнула она.
Парень опустился на корточки рядом с ней, сжал ее ледяные ладони в своих, теплых.
– Вы не помните, что с вами происходило. А я помню. В вас течет моя кровь. Та капельница, один из методов вашего возвращения, переливание крови. Если я должен умереть так, это лучше, чем быть расстрелянным вояками… – прошептал он.
Женя закатал рукав. На сгибе локтя красовался синеватый след.
Марина замерла, тупо уставившись на его руку.
– Не говори так никогда. История повторяется. Женя, другой Женя, из бункера в Раменках… Я изувечила его и добила… Страшно… Как же страшно… – бессвязно зашептала она.
– Даже если так, что мы изменим? Ничего. Я не хочу, чтобы вы видели, как я боюсь. Хочу умереть храбро. Вы – будущее, и умереть ради такой цели куда благороднее, чем сдохнуть как собака под дулом автомата! – с каким-то юношеским наивным порывом воскликнул парень.
– Оставь свой героизм. Он никому не нужен, и тебе в первую очередь, – устало ответила Алексеева. – Это мы еще посмотрим… Человек – царь природы, сказал когда-то один мудрец. Я никогда не верила в это, но сейчас хочу поверить. Расскажи мне, что за эксперимент затеял полковник.
* * *
Месяц назад. Ноябрь 2033
Егор Михайлович расхаживал по кабинету из угла в угол, раздраженный, сердитый. Он залпом допил чай из кружки и стукнул ею по столу.
– И куда, черт бы вас подрал, делся этот дневник?! – начальник был невероятно зол.
Последние несколько дней в бункере автоконструкторов медленно, но верно накалялась обстановка. Найденный в закрытой квартире ребенок развивался слишком быстро. За считанные недели малыш успел настроить против себя половину жителей убежища одним только фактом своего существования. Женщины, ответственные за воспитание детей, спустя месяц отказались следить за младенцем. Они пришли к начальнику с просьбой освободить их от этой обязанности, старшая воспитательница кричала в голос, угрожая едва ли не бунтом, если мальчик останется в общей детской комнате.
Маленький Сергей Иваненко весело загукал в кресле, улыбаясь, показывая передние зубы.
Коровин обернулся, бросил взгляд на ребенка, передернулся.
– Коля, у него в месяц уже есть два передних зуба и шесть дальних. Что за дрянь ты нам приволок? Зачем этот ребенок здесь?
Николай Ильич сгорбился, опустил голову. На него спустили всех собак, и каждый житель бункера считал своим долгом высказать, что он думает по поводу сомнительной авантюры старого разведчика.
– Прости, Егор. Я не знал, что все так будет. Ребенок не опасен, он же не дает повода… Пожалуйста…
– Не опасен? Где ты видел нормальных детей, у которых в месячном возрасте прорезывались зубы? Коля, если что-то случится, это будет на твоей совести. Только потому, что ребенок не дает повода его убрать, он еще здесь. И тебя больше никуда не возьмут с этим бесовским отродьем. Людям безопасность важнее экспериментов. Впрочем, можешь податься к воякам. Они такую гадость любят, говорят, они даже мутантов каких-то ловили и в бункере своем держали, экспериментировали.
– Дай нам шанс! Пожалуйста, Егор, он же совсем малыш! Неужели ты можешь его убить? – взмолился разведчик.
– Убить? Если он станет опасен, я лично застрелю его. А сейчас моя самая большая мечта – избавиться от него, выкинуть на поверхность. У нас неспокойно, Коля. Со дня на день перестанет хватать еды, а дальше что? Народ у нас суеверный, времена тяжелые, скажут, что все из-за него, – начальник нервно дернул подбородком в сторону мальчика, – а потом полетят головы. Твоя и моя – в первую очередь. А у меня есть свой сын, и я не хочу, чтобы его линчевала толпа за грехи отца. Ты же видишь, я с трудом контролирую ситуацию, мы балансируем на краю пропасти. И если хоть один человек открыто потребует выкинуть твоего выродка на поверхность, я это сделаю!
– Дай нам шанс, – тихо, безнадежно повторил Николай.
Его прервал стук в дверь. Тяжелая створка приоткрылась, и на пороге показался молодой человек.
– Заходи, Жень, мы тебя ждали, – пригласил Егор.
В коридоре послышались легкие женские шаги.
– Погоди минутку, – улыбнулся Евгений.
Дверь закрылась, и в комнате вновь стало тихо, только на кресле, закутанный в старую рубашку разведчика, гулил и улыбался зубастым ртом малыш…
Вновь оказавшись в коридоре, Женя столкнулся с женщиной. Моложавая, с короткой стрижкой, в камуфляжных штанах и рубашке, она тепло улыбнулась и поприветствовала парня.
– Улыбаться в другом месте будешь, – раздраженно заявил он. – И к отцу тебе сейчас лучше не заходить, нам с ним надо поговорить.
– Зачем так жестоко? – промурлыкала дама, кажется, совсем не обидевшись.
Женя с трудом подавил желание заехать кулаком по ее улыбающемуся лицу. Света, любовница отца. «Мерзкая блондинка!» – про себя выругался юноша. Сладкая, как сахар, улыбчивая, готовая всем помочь, она отчего-то невыносимо раздражала младшего Коровина. Опытный, несмотря на юный возраст, разведчик, он привык доверять интуиции, а сейчас она била в набат. «Ты ревнуешь, Женя, – усмехался отец в ответ на жалкие попытки парня поговорить с ним. – Света была рядом, когда умерла твоя мама, она всегда готова поддержать и помочь, разве она плохая, взгляни?» Они смотрели, как Светлана ласково улыбается всем и каждому, вездесущая, постоянно при деле – чудо, а не женщина. Но Евгению отчаянно хотелось ее придушить. Он стыдился этого иррационального, злого чувства, но справиться с собой не мог.
– Затем, что воду мутить будешь в другом месте, поняла? – бросил Женя, вжимаясь спиной в дверь отцовского кабинета, лишь бы избежать ее прикосновения. – Ты думаешь, если всем клушам на мозги капать, чтобы ребенка из бункера выкинули, они соберутся и продавят отца? А вот шиш тебе, отец оставит малыша здесь!
– Женечка, что ты, я никогда ничего такого не говорила! Чудесный малыш, Николай Ильич поручился за него, да и твой отец – разумный человек, он сам примет нужное решение, – заулыбалась Света.
– Я тебе не Женечка! – взвился парень. – Отец примет верное решение, да. Когда ты ему в постели на ухо нашепчешь малыша на улицу выставить. А за ним и дядя Коля пойдет.
– За что ты меня так ненавидишь? – всхлипнула женщина. По ее щеке покатилась одинокая слезинка.
– Прекрати ломать комедию! – рявкнул Женя.
Светлана зарыдала и влетела в кабинет начальника бункера. Парень вбежал вслед за ней.
– Егор, за что он так со мной?! – женщина бросилась в объятия командира. Тот прижал ее к себе, поглаживая по спине, и недобро взглянул на сына.
– Что еще случилось? Евгений, объяснись! – сурово потребовал Егор Михайлович.
– Отец, она опять! – по-детски обиженно выкрикнул парень. Ему не хватало слов, а ситуация вдруг показалась очень глупой.
– Егор, он кричит на меня, обвиняет в том, что я хочу избавиться от ребенка-мутанта! – всхлипнула Света, прижимаясь к плечу старшего Коровина щекой.
– Отец, она подговаривает женщин бунтовать, она… – Женя задохнулся от возмущения.
– Сколько раз, сволочь ты малолетняя, я тебе говорил не трогать Свету?! Свои проблемы оставь при себе, она – женщина, а ты – маленький паршивец! Обидел слабую, беззащитную, она слова плохого никому не сказала никогда! – вспылил Егор Михайлович.
– Но она же… – уже гораздо тише выговорил Евгений.
– Егорушка, не надо, пожалуйста, мальчик не виноват, он до сих пор не может простить мне, что я рядом с тобой после смерти Наташи, – мягко прошептала Светлана на ухо мужчине.
– Не смей называть имя моей матери! Ты недостойна его произносить! – крикнул Женя, бросаясь к отцу.
Его перехватил Николай, аккуратно обнял за плечи, отвел в сторону.