ЛИПОВОЕ ДЕЛО

— Эдди, беда! На мой подвал налетели люди Донателло! Все станки разнесли, деньги забрали, а меня предупредили, чтобы я передал тебе привет. Сказали, что это аванс. Если завтра ты не согласишься работать, следующий визит будет к твоему брату.

Эдди застыл. Вот так, без предупреждения, без права на раздумья. Они не дали ему даже суток. Угроза, брошенная в адрес Маркуса, перевесила все моральные терзания.

— Ширли, звони Ардженто. Скажи, что я согласен.

Трубка была поднята. Маховик закрутился.

Через два часа Эдди уже сидел в шикарном ресторане «Калабрезе» — заведение, куда пускали только «своих». За столом напротив расположился человек, которого он меньше всего ожидал увидеть в роли крестного отца: невысокий, полноватый, с добродушным лицом провинциального булочника. Но глаза — холодные, как февральский лед. Сальваторе Донателло собственной персоной. Дон Сэл.

— Рад познакомиться, мистер Линден, — пропел он, помешивая эспрессо. — Я слышал, вы человек талантливый. А талантливые люди нам нужны. Мы не бандиты, как пишут в газетах. Мы — бизнесмены. Просто у нас несколько иные методы конкуренции. И ваш юридический гений пригодится для легализации некоторых наших активов. Никакой крови, только бумаги. Вы ведь любите бумаги?

Эдди машинально кивнул. Ему подали контракт — точнее, не контракт, а просто лист бумаги с перечнем обязанностей, без подписей. Фирменный стиль: никаких улик. Прочитав список, Эдди понял, что это только верхушка айсберга. Помощь в регистрации подставных фирм, составление договоров, прикрывающих нелегальные перевозки, урегулирование споров с «нерадивыми партнерами». За каждое дело — отдельная плата. Суммы поражали воображение.

— А если я откажусь от какого-то конкретного поручения? — спросил он.

Дон Сэл улыбнулся:

— Не советую. Мои люди очень не любят, когда им перечат. Но вы же умный человек, мистер Линден. Вы не станете нас огорчать.

Так Эдди Линден стал адвокатом мафии. В тот вечер он вернулся в свой офис с тяжелым портфелем, набитым деньгами — первым авансом. Ширли встретила его вопросительным взглядом.

— Готовь биту, — мрачно пошутил он. — Мы в игре.

А где-то в пригороде, в тихом особняке, Маркус Линден смотрел запись интервью, которое взяли у его брата местные журналисты. Эдди на экране улыбался и врал про «торжество справедливости», а руки Маркуса дрожали так сильно, что чашка с чаем упала на пол и разбилась. Он не знал о визите мафии, но сердце чувствовало: что-то пошло не так. Очень не так.

Глава 8: Крестный отец

Прошел месяц. Месяц, за который Эдди Линден превратился из чудаковатого адвоката-клоуна в одного из самых влиятельных теневых юристов восточного побережья. Новый офис в престижном районе, костюмы от Армани (правда, по-прежнему ярких расцветок — фиолетовые, изумрудные, канареечные), часы «Ролекс» на руке. Ширли получила прибавку и теперь разгуливала с новеньким маникюром, а Тони снова запустил печатный станок, но уже под «крышей» Донателло.

Но внешний лоск не мог скрыть внутреннего надлома. Каждое утро Эдди просыпался с ощущением, что продал душу. И каждый вечер засыпал, успокаивая себя мыслью, что защищает брата и Кэсси. Это была классическая ловушка соучастия: шаг за шагом, сделка за сделкой, он погружался в трясину, из которой не было выхода.

Первым серьезным делом от Дона Сэла стала легализация сети подпольных покерных клубов. Задача казалась простой: оформить их как «благотворительные турниры по бриджу», собрать пакет документов, подкупить пару инспекторов из игорной комиссии (благо, с этим помогли люди Ардженто). Эдди подошел к делу творчески: он разработал целую систему членских взносов и фиктивных протоколов собраний любителей карточных игр. Все было настолько убедительно, что даже налоговая инспекция, придя с проверкой, осталась довольна. Дон Сэл лично позвонил ему и сказал: «Ты гений, Линден. Добро пожаловать в семью».

Но это «добро пожаловать» означало и новые, более мрачные поручения. Однажды поздно ночью в офис Эдди привезли человека. Это был молодой парень, почти мальчик, с разбитым лицом и диким ужасом в глазах. Его звали Фрэнки Нерво, и он был курьером Донателло. Фрэнки попался на краже: он решил, что может утаить часть денег, вырученных от продажи партии контрабандных сигарет. И теперь его должны были наказать — по законам семьи.

— Мистер Линден, — прохрипел Фрэнки, вцепившись в руку адвоката. — Вы должны мне помочь. Они убьют меня. Я знаю, они убьют.

Эдди смотрел на него, и внутри все переворачивалось. Этот парень был примерно того же возраста, что и он сам, когда начинал свои аферы. Только Эдди всегда умудрялся выскользнуть, а Фрэнки попал в капкан.

— Почему ты не пошел в полицию? — спросил Эдди, хотя знал ответ.

— Вы шутите? Полиция сама у них на откупе. К тому же я сам нарушал закон. Меня посадят. Лучше уж пусть меня... накажут, но не убивают. Умоляю, придумайте что-нибудь!

Эдди думал всю ночь. Законных вариантов не было. Фрэнки действительно проворовался, и по понятиям мафии должен был понести наказание — как минимум лишиться пальца, как максимум жизни. Единственный способ спасти парня — договориться с Доном Сэлом. Но как?

Наутро он отправился в «Калабрезе» и попросил аудиенции. Дон Сэл принял его в своем кабинете, обставленном с крикливой роскошью: позолоченные канделябры, бархатные портьеры, чучело медведя в углу. Рядом с доном сидел Ардженто, бесстрастный, как сфинкс.

— Дон Сальваторе, — начал Эдди, тщательно подбирая слова. — Я насчет Фрэнки Нерво. Я понимаю, он виноват. Но убивать его — плохая идея. С чисто деловой точки зрения.

Дон приподнял бровь:

— Поясни.

— Фрэнки — курьер. Он знает маршруты, клиентов, явки. Если он исчезнет, придется искать нового человека, обучать его с нуля. Это время, это риск утечки информации. К тому же труп — всегда улика. А я могу предложить альтернативу.

— Какую? — поинтересовался Ардженто.

— Сделайте его стукачом. Не на вас — на конкурентов. У нас есть враги? Семья Марино, насколько я знаю, пытается отжать портовые пути. Пусть Фрэнки внедрится к ним под видом обиженного предателя. Будет сливать нам информацию. А заодно отработает свой долг. Если провалится — его убьют конкуренты, и вы не запачкаете руки. Если преуспеет — вы получите ценного агента. В любом случае, это выгоднее, чем просто труп.

Повисла пауза. Дон Сэл переглянулся с Ардженто. Потом оба расхохотались.

— Линден, — проговорил дон сквозь смех, — а ты страшный человек. Я думал, ты просто адвокатишка, а ты, оказывается, политик. Отлично. Пусть будет по-твоему. Но если твой план провалится, ты лично возместишь убытки. Деньгами или... — он выразительно провел пальцем по горлу.

Эдди вышел из ресторана с дрожащими коленями, но с чувством странного удовлетворения. Он спас парня, не нарушив клятву, данную Кэсси. Никакой крови. Только риск, только игра. И впервые за долгое время он ощутил вкус настоящей власти. Оказывается, можно управлять даже такими акулами, как Донателло, если правильно нажать на рычаги.

Вечером он рассказал эту историю Кэсси, но ее реакция была совсем не той, что он ожидал. Она сидела на краю его нового, дорогого дивана и смотрела на него с ужасом.

— Ты превратил парня в шпиона, Эдди. Ты отправил его в логово врага. Если его раскроют, его будут пытать и убьют. А ты сидишь здесь и гордишься собой?

— Я спас ему жизнь! — возмутился Эдди. — Дон Сэл хотел прикончить его прямо сегодня!

— Ты дал ему отсрочку. И заодно втянул в еще более опасную игру. Ты не спаситель, Эдди. Ты манипулятор. Ты начинаешь мыслить так же, как они.

Эти слова задели его за живое. Он вскочил, заходил по комнате.

— А что мне было делать, Кэсси?! Отказаться? И тогда убили бы его, а потом, возможно, и меня, и тебя! Я нашел выход. Я всегда нахожу выход! В этом мой дар и мое проклятие!

Кэсси покачала головой. В ее глазах стояли слезы.

— Ты меняешься, Эдди. Ты уже не тот человек, в которого я влюбилась. Тот человек был жуликом, но у него были принципы. Он защищал стариков за копейки, он верил в то, что закон можно подправить, но не сломать. А этот новый Эдди... он играет жизнями. Как шахматными фигурами.

— Я все тот же! Я просто адаптируюсь! Жизнь заставила!

— Жизнь не заставляет никого становиться соучастником мафии, — тихо сказала она. — Это был твой выбор.

Она встала, взяла сумку и ушла, не обернувшись. Эдди остался один в пустой квартире, окруженный дорогими безделушками, которые теперь казались насмешкой. Он налил себе виски, выпил залпом, потом еще. Алкоголь не помог. Он включил телевизор — там крутили его старый рекламный ролик. «Липовый Линди решит вашу проблему!» Какую иронию судьбы: он мог решить любую проблему, кроме собственной.

А через несколько дней случилось событие, которое окончательно перевернуло его жизнь. Позвонила сиделка Маркуса:

— Мистер Линден-младший, ваш брат... у него случился острый приступ. Он в больнице Святой Екатерины. Врачи говорят, состояние критическое. Он хочет вас видеть.

Эдди бросил все и помчался в больницу. Маркус лежал в отдельной палате, опутанный трубками и проводами. Его лицо осунулось, кожа приобрела сероватый оттенок. Но когда он увидел брата, в глазах вспыхнул слабый свет.

— Эдди... — прошептал он. — Подойди ближе.

Эдди сел на край кровати и взял холодную, дрожащую руку брата в свои ладони.

— Я здесь, Маркус. Все хорошо. Врачи сказали, ты идешь на поправку.

— Не ври мне, — слабо усмехнулся Маркус. — Я знаю, что умираю. И перед смертью хочу сказать тебе кое-что важное.

Он закашлялся, и Эдди подал ему стакан с водой. Маркус отпил глоток и продолжил:

— Когда ты был маленьким, я завидовал тебе. Ты был свободен. Ты не боялся нарушать правила. А я всю жизнь строил из себя идеального. И что в итоге? Я умираю в одиночестве, преданный компаньонами, забытый коллегами. А ты... ты жив. Ты борешься. И я хочу, чтобы ты знал: я горжусь тобой.

Эдди замер. Это были слова, которых он ждал всю жизнь. В горле встал ком.

— Маркус, я...

— Подожди, не перебивай. Я знаю, чем ты занимаешься. Знаю про Донателло. Думаешь, я совсем из ума выжил? Нет. Сиделка читает газеты, а я еще могу складывать два и два. Ты влез в опасную игру, Эдди. Но ты умен. Ты можешь обыграть их. Только помни одну вещь: никогда не теряй себя. Не становись ими. Оставайся человеком. Даже если весь мир против тебя.

Маркус закрыл глаза. Дыхание его стало ровным. Он уснул. Эдди просидел у его постели до утра, держа за руку, и слезы текли по его щекам. Когда первые лучи солнца заглянули в окно палаты, он дал себе еще одну клятву: он выберется. Он уничтожит Донателло. Но так, чтобы самому не превратиться в чудовище.

Однако реальность, как всегда, внесла свои коррективы.

Буквально на следующий день Ардженто принес новое задание. На этот раз — помочь замести следы после убийства. Один из «солдат» Дона Сэла застрелил конкурента прямо на улице, средь бела дня, и теперь требовалось обеспечить ему алиби, подкупить свидетелей и уничтожить записи с камер наблюдения.

Эдди слушал и чувствовал, как внутри что-то обрывается. Он обещал Кэсси. Обещал Маркусу. Но Ардженто смотрел на него с холодной усмешкой и говорил:

— Это не просьба, Линден. Это приказ. Или ты с нами, или ты — следующая цель. Учти, твоя подружка-библиотекарша слишком много знает. И брат твой в больнице — беззащитный. Подумай хорошенько.

И Эдди сдался. Впервые в жизни он принял участие в сокрытии настоящего, кровавого преступления. Он придумал сложную схему: фальшивые билеты на поезд до Нью-Йорка, подставной свидетель, готовый подтвердить, что видел обвиняемого за сотню миль от места преступления, звонок с уличного таксофона, имитирующий угрозу от конкурентов. План сработал безупречно. Убийца остался на свободе.

Но той же ночью Эдди стоял перед зеркалом в ванной, и его рвало. Потому что он знал: невиновный человек — один из свидетелей, которого запугали люди Ардженто, — будет сидеть в тюрьме за преступление, которого не совершал. Сидеть вместо настоящего убийцы.

В этот момент он понял: обратного пути нет.

Глава 9: Точка невозврата

Прошло полгода. Шесть долгих, мучительных месяцев, за которые Эдди Линден превратился в того, кем боялся стать всю жизнь — в настоящего преступника. Теперь его клиентами были не мелкие воришки и мошенники, а убийцы, наркоторговцы и вымогатели. Его офис переехал в здание, принадлежавшее подставной компании Донателло. Под вывеской «Линден и партнеры» скрывался целый штаб по отмыванию денег и юридическому прикрытию криминальной империи.

Ширли по-прежнему работала у него, но теперь носила с собой не биту, а пистолет — маленький дамский «вальтер», который ей подарил сам Дон Сэл «на случай неприятностей». Тони возглавил целый отдел по производству фальшивых документов — от паспортов до судебных решений. Кэсси... Кэсси ушла. Не сразу, не вдруг. Они еще встречались, пытались говорить, но между ними выросла стена. Последней каплей стал тот случай с невиновным свидетелем. Кэсси узнала правду — у нее были свои источники, свои информаторы — и пришла к Эдди домой.

— Ты знал, — сказала она без всяких предисловий. — Ты знал, что на место сядет невиновный, и ничего не сделал.

Эдди, измученный, похудевший, с темными кругами под глазами, только развел руками:

— А что я мог сделать, Кэсси? Мне приказали. Я выбрал меньшее зло.

— Меньшее зло — это когда ты жертвуешь собой, а не другим, — отрезала она. — Ты выбрал безопасность. Свою. И теперь ты часть машины. Прощай, Эдди.

Она ушла, и на этот раз навсегда. Он не пытался ее остановить, потому что знал: она права. С той минуты в его душе поселилась пустота, которую не могли заполнить ни деньги, ни власть, ни страх.

Но работа требовала его внимания. Дон Сэл, почувствовав в нем незаменимого помощника, приблизил его к самому сердцу организации. Эдди присутствовал на закрытых совещаниях, где решались судьбы людей. Он составлял списки «неблагонадежных», он продумывал схемы ухода от налогов, он даже консультировал «солдат» перед мокрыми делами — как лучше обставить все, чтобы не оставить улик. Он стал серым кардиналом, тенью дона.

И все же в глубине души он лелеял план побега. Не физического — духовного. Он мечтал накопить достаточно компромата на Донателло, чтобы сдать всю организацию ФБР и получить программу защиты свидетелей. Но одно дело — мечтать, а другое — сделать. Донателло окружал себя верными людьми, и любое неосторожное движение могло стоить жизни. К тому же, Эдди опасался, что ФБР не поверит такому, как он: адвокату с репутацией мошенника, вдруг решившему стать героем. Да и Маркус, прикованный к инвалидному креслу после очередного инсульта, нуждался в постоянном уходе, который могла обеспечить только мафия. Замкнутый круг.

Развязка началась неожиданно. Однажды к Эдди явился человек, которого он меньше всего ожидал увидеть: Фрэнки Нерво, тот самый курьер, которого он спас когда-то. Фрэнки изменился до неузнаваемости. Из испуганного мальчишки он превратился в уверенного, холеного мужчину с дорогой стрижкой и холодным взглядом. Внедрение к конкурентам удалось настолько хорошо, что Фрэнки поднялся в иерархии семьи Марино и стал их правой рукой. Но амбиции его росли.

— Мистер Линден, — сказал он, садясь в кожаное кресло для посетителей. — Я пришел отблагодарить вас за спасение. И предложить сделку.

— Сделку? — насторожился Эдди.

— Да. Донателло доживает последние дни. Марино готовит переворот. Они хотят убрать старого дона и всех его приближенных. В том числе вас. Но я помню добро. Поэтому предупреждаю: бегите. Через неделю здесь будет кровавая баня. Спасайте брата, спасайте себя. Это мой долг.

Эдди почувствовал, как земля закачалась под ногами. Вот он, шанс! Но тут же возникла мысль: а можно ли верить Фрэнки? Вдруг это проверка? Вдруг Дон Сэл заподозрил его в нелояльности и послал провокатора?

— Почему я должен тебе верить? — спросил он напрямик.

Фрэнки усмехнулся:

— Потому что выбора у вас нет. Если останетесь — умрете. Если побежите — может, выживете. Я рисковал жизнью, приходя сюда. Решайте.

Он встал и направился к выходу, но у двери обернулся:

— И вот еще что. Когда все закончится, я возьму власть в свои руки. И мне понадобится хороший адвокат. Такой, как вы. Не забывайте меня, мистер Линден.

Дверь захлопнулась. Эдди остался наедине с дилеммой, от которой зависела его судьба. Он мог предупредить Дона Сэла о готовящемся перевороте и тем самым заслужить вечную благодарность. Но тогда он навсегда останется рабом мафии. Мог бежать, бросив все, — но куда? Как спрятать брата, как обеспечить ему медицинскую помощь в подполье? Мог сдать обе семьи ФБР — но для этого нужны были неопровержимые доказательства, которых у него пока не было.

Всю ночь он просидел над бумагами, лихорадочно копируя документы, фотографируя записи, составляя списки контактов. Он решился. Хватит быть пешкой. Он станет игроком. Завтра же он отправится в ФБР. А пока...

Утром его разбудил телефонный звонок. Звонила сиделка Маркуса, и ее голос дрожал:

— Мистер Линден, ваш брат... Он просит вас немедленно приехать. Говорит, что это вопрос жизни и смерти. Он твердит что-то бессвязное, но очень настойчив.

Эдди помчался в больницу. У палаты его встретила заплаканная медсестра:

— Ему стало хуже ночью. Боюсь, это конец. Он держится из последних сил, чтобы увидеть вас.

Эдди вошел в палату. Маркус лежал на кровати, под капельницей, бледный как полотно. Но глаза его были ясны — впервые за долгие месяцы.

— Эдди... — прошептал он. — Я знаю, что ты задумал. Знаю про Фрэнки, про ФБР... Не удивляйся. Сиделка... она слышала разговор... я все понял.

Эдди присел на край постели.

— Маркус, я хочу покончить с этим. Сдать их всех. Начать новую жизнь.

— Это правильно... — Маркус закашлялся, но продолжил: — Но будь осторожен. У них везде уши. Если узнают — убьют. Возьми... возьми мой старый портфель. В тайном отделении лежит ключ от банковской ячейки. Там документы, которые я собирал на Донателло еще тогда, когда был здоров. Я тоже мечтал их посадить... но не успел. Возьми их. Передай федералам. И обещай мне... обещай, что выживешь.

Эдди взял холодную руку брата. Слезы текли по его щекам.

— Обещаю, Маркус. Обещаю.

— И еще... — голос Маркуса стал совсем тихим. — Прости меня. За все. За то, что не верил в тебя. За то, что был слишком горд. Ты хороший человек, Эдвард. Лучше, чем я. Прощай...

Он закрыл глаза. Писк кардиомонитора слился в одну непрерывную ноту. Врачи вбежали в палату, но было уже поздно. Маркус Линден, великий юрист, совесть Филадельфии, скончался на руках у своего младшего брата.

Эдди не помнил, как вышел из больницы. В руках он сжимал старый кожаный портфель — единственное наследство, оставленное Маркусом. Внутри действительно обнаружился ключ и пачка бумаг: распечатки телефонных разговоров, фотографии, копии банковских переводов. Компромата хватало, чтобы уничтожить не только семью Донателло, но и половину коррумпированных чиновников штата.

Теперь у него было оружие. Но времени почти не оставалось. Переворот, о котором предупреждал Фрэнки, мог начаться в любой момент. Нужно действовать быстро.

Он поехал прямо в офис ФБР, но у дверей остановился. Холодный ветер трепал полы его ярко-зеленого пальто. Он подумал о Ширли, которая ждала его в приемной. О Тони, который верил в него. О Кэсси, которая возненавидела его. О Маркусе, который отдал последние силы, чтобы передать ему ключ. И, наконец, о себе самом — о том загнанном, уставшем человеке, которым он стал.

Он толкнул дверь и вошел.

— Я хочу сделать заявление. У меня есть информация о преступной деятельности семьи Донателло. И я готов сотрудничать со следствием в обмен на программу защиты.

Агент, сидевший за столом, удивленно поднял брови. Через час Эдди Линден уже сидел в допросной, выкладывая все, что знал. Он говорил и говорил, а магнитофон записывал каждое слово. Где-то в городе, в своих особняках и ресторанах, мафиози еще не подозревали, что их империя рушится. А в подвале одного из складов люди Фрэнки Нерво точили ножи, готовясь к решающему удару.

Ночь опустилась на Филадельфию. Ночь, которая должна была изменить все.

Глава 10: Исповедь

Допросная комната Федерального бюро расследований представляла собой серый бетонный мешок без окон, с единственной лампой дневного света, которая назойливо жужжала, действуя на нервы. Эдди Линден сидел на жёстком металлическом стуле, обитом потрескавшимся дерматином, и смотрел на собственное отражение в большом зеркале, за которым, как он понимал, стояли агенты. Он знал эти приёмы — сам использовал психологическое давление на свидетелей, правда, с другой стороны баррикад. Сейчас он был по ту сторону зеркала, и ощущение было тошнотворным.

Напротив него расположились двое: специальный агент Патрик Маллоу — широкоплечий ирландец с вечно красным лицом и манерами человека, который привык выбивать показания кулаками, но вынужден носить костюм, — и его напарница, специальный агент Линда Васкес, миниатюрная латиноамериканка с острыми, как скальпель, глазами, которая не произнесла ещё ни слова, но, судя по цепкому взгляду, фиксировала каждое движение подследственного.

— Итак, мистер Линден, — протянул Маллоу, постукивая толстым пальцем по папке, лежавшей перед ним. — Вы утверждаете, что готовы дать показания на семью Донателло. Полные, развёрнутые, с именами, датами и суммами. В обмен на программу защиты свидетелей для вас и... кого ещё?

— Моя бывшая... — Эдди осёкся. — Женщина, которая работала со мной. Кэсси Холт. Она не при делах, но они могут добраться до неё. И мой брат... он только что умер, но я хочу, чтобы его имя не было втоптано в грязь. Он был честным юристом.

Маллоу переглянулся с Васкес. Та едва заметно пожала плечами, словно говоря: «Пусть продолжает».

— Допустим, мы заинтересованы, — продолжал Маллоу. — Но поймите, Линден, ваша репутация бежит впереди вас. «Липовый Линди». Адвокат, который построил карьеру на лжи и подлогах. С чего нам верить, что вы не пытаетесь нас переиграть? Что это не очередная афера?

Эдди горько усмехнулся. Он ожидал этого вопроса. Достал из внутреннего кармана пиджака — старого, ещё с тех времён, когда он защищал пенсионеров, — сложенный вчетверо лист бумаги и протянул через стол.

— Вот. Это копия банковской ячейки, которую открыл мой брат. Там лежат документы, собранные им за годы. Компромат на Донателло, на их связи с мэрией, на подкуп портовых инспекторов. Оригиналы я готов передать вам, как только получу гарантии безопасности.

Маллоу взял лист, пробежал глазами, и его брови поползли вверх. Он передал бумагу Васкес. Та изучила её с каменным лицом, но пальцы слегка дрогнули.

— Это серьёзно, — произнесла она впервые за всё время. Голос у неё был низкий, с лёгким испанским акцентом. — Если всё подтвердится, мы сможем взять не только верхушку, но и всю бухгалтерию. Однако, мистер Линден, есть одна проблема. Вы — не просто свидетель. Вы — соучастник. Вы лично участвовали в сокрытии убийства, в отмывании денег, в даче взяток. Ваши руки по локоть в крови.

Эдди почувствовал, как в груди похолодело. Он знал, что этот момент настанет.

— Я готов понести наказание, — медленно проговорил он. — Но прошу учесть моё сотрудничество. Я не прошу полного иммунитета. Но я хочу, чтобы моя помощь была засчитана. И ещё — я хочу, чтобы тот невиновный свидетель, которого посадили по моей вине, был освобождён. Его зовут Роберт Данн. Дело об убийстве в портовом квартале, август девяносто девятого.

Васкес записала имя в блокнот. Маллоу хмыкнул:

— Сентиментальность? Не ожидал от такого пройдохи.

— Называйте как хотите, — огрызнулся Эдди. — Но если вы не поможете этому парню, я не скажу больше ни слова.

Начался торг, долгий и выматывающий. Агенты вызывали начальство, те связывались с прокуратурой. Эдди сидел в душной комнате, пил холодный кофе из пластикового стаканчика и прокручивал в голове лица: Ширли, Кэсси, Маркус, даже Дон Сэл. Где-то там, за стенами этого здания, маховик мафиозной войны уже набирал обороты. Если он промедлит — Фрэнки Нерво ударит первым, и тогда никакое ФБР не спасёт ни его, ни тех, кто ему дорог.

К вечеру соглашение было достигнуто. Эдди Линден получил статус конфиденциального информатора с перспективой вхождения в программу защиты свидетелей после завершения операции. Ему выделили охрану — двух агентов, которые должны были круглосуточно находиться поблизости, — и настоятельно рекомендовали не покидать город. Первым делом он отправился в банк, вскрыл ячейку Маркуса и передал документы федералам. Вторым — попытался дозвониться до Кэсси.

Она не отвечала. Он звонил десять, двадцать, тридцать раз. Гудки сменялись автоответчиком. Тогда он поехал к ней домой, в ту маленькую квартиру над книжным магазином, где они столько раз сидели за бутылкой дешёвого вина и обсуждали стратегию защиты. Дверь была заперта, соседи сказали, что мисс Холт съехала неделю назад. Эдди стоял на пыльной лестнице, прижавшись лбом к холодной стене, и впервые за многие годы чувствовал себя абсолютно, космически одиноким.