Сквозь сиреневый туман книга 2 Стеклянные корни

Он встал из-за стола, подошёл к лежанке Летиции и сел рядом. Она спала, но её лицо было спокойным, и он почувствовал, как внутри него закипает надежда.

— Я создал карту, — прошептал он. — Я вижу, где голодает Лес. Я вижу, как его накормить.

Она не ответила, но он знал — она слышит.

Он вернулся к столу, открыл блокнот на первой странице и начал изучать карту. Она была сложной, живой, и каждый её элемент двигался, менялся, дышал. Он видел корни Стеклянного Дуба, которые тянулись вглубь земли, переплетаясь с кабелями и проводами, которые он сам когда-то вплёл в Код. Он видел, как энергия текла от Летиции к Лесу — слабым, прерывистым потоком, который почти иссяк.

Он провёл пальцем по линии, которая соединяла её с Дубом, и почувствовал, как она дрожит, как будто пытается сказать ему что-то. Он закрыл глаза, сосредоточился и попытался почувствовать то, что она чувствовала. Боль? Усталость? Или что-то другое?

И вдруг он услышал голос — тихий, почти беззвучный, но отчётливый:

«Ты видишь нас, ключ. Ты видишь, как мы связаны. Теперь ты должен понять, как это изменить».

Это был голос Леса — тот самый, что он слышал у Стеклянного Дуба. Но теперь он звучал иначе — мягче, почти как предупреждение.

— Я вижу, — сказал он. — Я вижу, где голод. Я вижу, куда уходит энергия. Но как мне остановить это?

«Ты должен переписать Код, ключ. Не снаружи — изнутри. Ты должен стать частью этой сети. Не ключом, который открывает дверь, а дверью, через которую течёт жизнь».

Циан открыл глаза, посмотрел на карту. Она пульсировала в такт с его сердцем, и он чувствовал, как она становится частью его самого.

— Я знаю, что делать, — сказал он. — Я впишу себя в Код. Я стану частью этой сети. И тогда я смогу накормить Лес.

Он снова закрыл глаза, но теперь он не рисовал — он вплетал себя в карту. Он чувствовал, как его энергия течёт по линиям, как она заполняет пустоты, как она вплетается в корни и провода, соединяя всё в единое целое.

Он чувствовал, как Лес откликается на его прикосновение, как он признаёт его частью себя. Впервые он был не просто ключом — он был дверью. И через эту дверь текла новая жизнь.