Тот самый сантехник

Степан Мазур

Тот самый сантехник

Глава 1 – Техно-школота

4 года назад.

Запах сварки в учебном кабинете не выветривался даже с открытой форточкой. Он впился в кожу и забился в ноздри. Весь мир вокруг словно состоял из пороха и оксида железа. По помещению плавала дымка. И так после каждой попытки преподавателя объяснить основы сварочного дела.

Здание с видом на взрослую жизнь имени Артёмия Тапочкина создавало двоякие ощущения у студентов. Старое, ещё советской постройки, оно даже не думало раздавать вай-фай по кабинетам, но и на шторы никто не думал сдавать в такой атмосфере. Умудрённые опытом профессионалы своего дела объясняли основы профессии старательно и со знанием дела. Таков колледж технических наук, ранее носивший звание ПТУ. Лёгкая белая занавеска под потолком собирала пыль и дым, по сотни раз на дню пропитываясь этим запахом. То – быль вместо полноценной системы воздуховода. Но что поделать? Другого колледжа в округе не было.

Сварочная дуга потухла. Маска-хамелеон поднялась под движением мозолистых пальцев. Ещё не седой, но уже порядочно потерявший волос преподаватель повернулся к десятку ребят, демонстрируя ровный и практически образцовый шов на трубе.

– Видали? Сваркой можно хоть слово «жопа» написать! Лишь бы толк был.

Класс ожидаемо заржал, в разнарядку снимая очки сварщика, чтобы оценить результат. Мастер в ответ подёрнул верхней губой, опытным глазом отмечая и разделяя тех, кто доучится до последнего курса и тех, кто бросит занятия через месяц-другой, потому что пошёл на учёбу, чтобы создать видимость, что хоть чем-то занят, но никаких иных стремлений по жизни не имеет.

Несмотря на то, что люди рабочих профессий нужны всегда и везде, молодёжи нужно своё. Если не сантехническое дело в целом, то сварка юнцам при случае пригодится. Но кто об этом думает в шестнадцать лет? В колледж идут после девятого класса те, у кого в школе не всё гладко. После одиннадцатого больше тянет в институты поступать, высшее образование получать, а не на среднеспециальное учиться.

«Головой хотят думать, а не марать руки», – точно знал наставник теории и практики сварного дела и даже взгрустнул: «В стране много умников, а кран починить часто некому».

Поведя пышными усами, Василий Степанович мечтал лишь о том, чтобы покурить. Объяснять простые истины тем, кто грезит лишь о девчонках, видеоиграх и прикидывает чем заняться на выходных – занятие тяжёлое и неблагодарное. Но курить нельзя. Во-первых, пример плохой заразителен. А во-вторых, стоит закурить в кабинете даже под честное пионерское, что никто не донесёт, так сам куратор посетит в неподходящее время. Никак её не провести, не отшутиться. Некурящая баба. Курево за версту чует. А появляется всегда как чёртик из табакерки.

Поэтому жди перемены, а то снова из зарплаты вычтут штрафом.

«Держись, Вася», – пробормотал мастер про себя и снова посмотрел на молодых пацанов.

Девчонок в колледже уже лет десять как не видели. Отсутствие женского пола не отвлекало на глупости, но и энтузиазма не добавляло.

Вздохнув как будто имел дело с обречёнными, Василий Степанович заявил всему классу прокуренным, местами пропитым голосом:

– Ну всё, поржали и хватит.

Голос достался ему опытным путём в тяжёлых боях с трубами, жизнью и женой, которая кран с водой каждый день использовала, а профессию его почему-то не ценила. А всё отголоски прошлого – она мечтала выйти за олигарха.

Но если лет двадцать назад ещё был шанс, когда миллионеры в малиновых пиджаках бегали и их за версту определить можно было, то после те почему-то не обращали внимания на женщин, у которых лицо к сорока годам было больше похоже на куриную жопку, чем на перспективный лик матери его детей.

Вот она – современная действительность: одним хочется курить, другим жить в роскоши, а третьим поскорее дождаться звонка на перемену и умчаться пить пиво за зданием, принимать энергетики на лавочках или учиться плохому в беседке.

«Ну или чем там сейчас молодёжь занимается»? – привычно прикинул преподаватель старой закалки.

Вспоминая светлый образ супруги, Василий Степанович готов был произносить слово «жопа» по сто раз на дню. Но чёртов куратор шуток не понимала и выписывала штрафные санкции за каждую шуточку продвинутого сексиста. Ну и за «жопу» вслух, конечно. То – моветон. Таким образом, это слово обходилась преподавателю примерно в пятую часть премии каждый квартал. Поэтому старался шутить Василий Степанович только в классе на аудиторию 16+, где понимали сколько нужно блондинок, чтобы вкрутить лампочку.

В преподавательской мастер обходился общением на общие темы. Тогда как в классе говорил свободно, всем и только то, что думал. Но смотрел при этом Василий Степанович только на Бориса. Опытный взгляд наставника отметил, что из всей этой кодлы доучится на потоке только один. Слушает внимательно, записывает старательно, глядишь чего и выйдет за три года обучения. К своим девятнадцати совсем другим человеком станет.

«Стране такие нужны. Счастливые ячейки общества плодить», – прикинул преподаватель.

– Запомнил, Глобальный? Зажигаешь дугу и идёшь снизу-вверх или справа-налево. Так легче, если правша. Сверху-вниз не варят, шлаком всё засоряется и шва не будет качественного. Главное, начать. Руки запомнят, потом вслепую делать будешь, пока в глазах круги плавают. А глаза всё равно не раз обожжёшь, помяни моё слово. Всё приходит с опытом.

– Гы-гы-гы, налево, – тут же подхватили парни, кто пялясь в окно, кто в телефон, а кто на дверь, но на сварочный шов – смотрел только один. Самый перспективный, который обязательно женится в раннем возрасте и всю ту перспективность под хвост коню пустит.

Василий Степанович прекрасно понимал, что эти в свои шестнадцать лет свернув после девятого класса в колледж, меньше всего думали об учёбе. Прыщавые особи отчаянно боролись с пубертатом, а на лекциях делали лишь некоторые вялые пометки в конспектах рядом с подрисованными рожами или калякали хотя бы подобия схем, чтобы получить его зачёт в теории, а потом повторить что-то похожее на образец сварки на практике. А дальше – конвейер. Передать другим специалистам в руки, пока за несколько лет учёбы не налепят на лоб звание «сантехник». И всё, новые лица, новое желание закурить.

При том, что диплома на работе дальше первого дня не спросят, важны лишь умения и крепость духа. В основном, чтобы не бросить всё это дело к чёртовой бабушке и не пойти сидеть в чистый офис.

При каждом удобном случае Степаныч, выявляя подобных чистюль заранее, добавлял на лекциях:

– Какая бы жопа, ребят, вас по жизни не накрыла, запомните… Слышите, бойцы труб и фитингов? Запоминайте, говорю! А иные пусть запишут, что вы не сантехники, а «санитарные техники». Эта скверная привычка всё сокращать ведёт к моральному разложению нации. А нам оно надо? Мы вольны сами решать, когда давать ёбу, а когда выдавать прогресс на радость обществу! Ясно вам?

Тут обычно Василий Степанович обводил всех пристальным взглядом и давал пример из жизни. Режим «лайфстайл», как ему часто говорили эти умники, которые бачок слива в унитазе сами не поменяют.

Они ведь даже не догадываются, что первые прототипы унитазов появились ещё в Древнем Египте за пару-тройку тысяч лет до нашей эры. И знать не знают, что в Древнем Риме водопроводное дело на поток пошло. Там хоть и вытирали зад ракушками и камешками, но зато древние города все как один имели фонтаны, водостоки, виадуки и водоводы, не говоря уже о термах. А это уже основа для работы сантехника.

Приободрённый этими ценными знаниями, кои нужно было передать молодёжи, Василий Степанович выдал на весь класс:

– Отличный санитарный техник зимой трубы пробитые на раз сварит. Даже накануне Нового Года за работу возьмётся. А когда говны соседские на нижние этажи и на 23 февраля польются, к вам первыми прибегут среди ночи люди в пиджаках красивых, да в галстуках приспущенных. Встанут они на колени или просто в ножки поклонятся. А затем, махая пятитысячными купюрами, обязательно попросят выполнить работу, которую почему-то никто другой делать не умеет. Ни депутат, ни продавец, ни начальник жилищно-управляющей компании, что вам же зарплату назначил. И дружить с вами будут по этой же причине, номер ваш записав до следующего случая. А всё почему? Да потому что хороший санитарных техник нужен всем так же, как стоматолог, водитель и юрист! Поэтому, запоминаем. Сантехник – это не просто квалифицированный рабочий, занимающийся монтажом или ремонтом водопроводного и канализационного оборудования. Это человек, от которого зависят домашний комфорт, отопление и нормальная работа предприятий. Раньше таких на заводах жаловали, а теперь в пропуканных офисах с улыбкой встречают и чай секретарши предлагают.

Василий Степанович посмотрел на Бориса, одобряюще кивнул. Парень активно конспектировал каждое его слово, строча как печатный станок. Стало приятно.

«Не всё в пустоту уходит».

Потерев усы, наставник продолжил с важным видом:

– Сантехнический техник, Глобальный, – это мастер коммунальных сетей. Рабочий, который занимается ремонтом, эксплуатацией и монтажом разных санитарно-технических систем для промышленных и бытовых нужд. А значит, что? Значит, работы всегда до жопы, а то и по горло! Потому что до вас её делали либо косорукие «субъекты» без знания дела. Либо те, кому заплатили меньше обещанного, а значит – обиженные «индивиды». Есть такая примета в народе – заплатил мало, получи как следует. В таких случаях мастер сантехники делает работу на тяп-ляп и ждёт следующего звонка, чтобы при следующей поломке взять уже сумму заранее и сделать работу как положено. А как положено? Да хотя бы так, чтобы вас на этом же объекте не было около года! Понял, Борис? На совесть делай или не делай вовсе.

Боря вздрогнул и перестал писать. Поднял голову. Заинтересованный преподаватель теории и практики сварного дела, а среди прочего ещё и любитель баек, подошёл поближе, чтобы оценить последние слова, что должны быть записаны как под диктофон.

Так он и заметил, что корявым, мелким и быстрым почерком в полузашифрованном стиле расписана каждая страница. Но написано в общих тетрадях совсем не то, о чём говорил!

Зато есть схема костюма сантехника с презервативом в переднем кармашке. А рисунок под номером двадцать три, например, изображал, как сантехник снимает одежду-комбинезон и предлагает прочистить трубы клиентке в отображённом диалоге. А та в бигуди и халате. И как по виду, так словно пояс потеряла и уже на всё согласна, лишь бы комфорт в дом вернулся.

Весь процесс починки, а главное прочистки труб и отображался в диалоге на рисунках ниже словами: «О, я! Я профессионал. Я-я! Моя починить ваши трубы»!

– Что это такое, Глобальный?! – мигом налился волной гнева Василий Степанович, треснув общей тетрадкой по столу так, что все подскочили.

Самодеятельность он, конечно, одобрял. Но лишь до той поры, пока в сварочное дело не вмешивали женский пол.

– Творческий порыв, – слабо проблеял Боря, прижимая тетрадку поближе к груди, чтобы не видел больше ни преподаватель, ни ребята из класса.

– А ну-ка пошёл вон отсюда! И чтобы глаза мои тебя больше здесь не видели!

Глобальный пулей вылетел в коридор, не став спорить. Его интерес к профессии был прост. Не блистая умом в школе, свои пару пятёрок в аттестате о неполном образовании он всё же имел. Что и позволило легко поступить в колледж Тапочкина, где средний проходной балл составлял 3,5. А среди пятёрок была как раз та, что по ИЗО. Откуда следовало, что Борис неплохо рисовал. А ещё пел, но это по жизни почему-то мало пригодилось.

Ведь вместо того, чтобы петь или хотя бы читать рэп или пойти в художественную школу, (а то и просто дотянуть до поступления на дизайнера), Глобальный предпочитал отдавать все душевные порывы как раз женскому полу, дорисовывая их образам халаты и мокрые волосы. Сугубо для сексапильности. Всё-таки на чистую девушку всегда приятно посмотреть. И что бы там не бурчал о женщинах преподаватель, сам Борис женщин ценил и даже любил их при случае нюхать. В автобусе, например. Или в лифте. От них всегда приятно пахло духами, свежестью, жвачками мятными или даже потом. Но другим, приятным.

Развивал Борис воображение ровно с той поры, когда впервые увидел «сантехника» в деле. Причём не склонившись над унитазом на коленках, а елозя разводной ключ в руке над головой блондинки, пока клиентка говорила ему куда-то в область паха. Совсем как в микрофон. В основном о проблемах в семье, которые заставили её вызвать мастера «по трубам». Говорила с перерывами, как будто никак не могла подобрать нужные слова и часто вздыхала.

Борис и сам слов не находил, чтобы описать возникшие чувства. Но вместе с картинкой образа как клеймо в голове юнца застыло, что сантехники – самые крутые ребята в мире. Хотя бы потому, что в любую семью могут войти не разуваясь, и по шкафам прятаться от мужей не надо.

Специалисты!

Да и что за муж, что сам кран починить не может? От такого даже прятаться не надо. Рядом постоит, посмотрит, а потом ещё и заплатит. Потому что – профессионал трудится в доме. Не мешайте работать.

Современные люди обленились и привыкли к комфорту. Они не носят воду из колодца, а получают её, открыв кран на кухне или в ванной. Такая же ситуация и с водоотводом м теплом в многоквартирных домах от централизованных котельных. Всё это предполагает наличие целой сети коммуникаций, которые постоянно нужно поддерживать в рабочем состоянии.

Значит, сантехник нужен миру всегда, что прекрасно понимал даже Борис. Пока существует само понятия «цивилизация», что собственно обозначает «городской». Это было последнее, что Глобальный запомнил по истории в школе, прежде чем покинуть её бессмысленные для него стены.

Но теперь выходило, что и стены колледжа придётся покинуть, что автоматически отодвигало мечту о профессии, если не разбивало её в пух и прах. В семье и так напряжённые отношения. Второй раз не заплатят.

– Чего же придумать? – бормотал Борис по дороге, возвращаясь в родной двор после прогулки в три остановки пешком.

Без денег на проезд даже девушек понюхать не удалось.

«А что тут думать? В массажисты надо идти», – пробормотал внутренний голос.

Это был первый случай, когда он заговорил словно независимо от самого Бориса.

«Там тоже много мокрых девушек. Как до, так и после массажа. Сам намазывай кремом и нюхай сколько влезет», – добавил он следом.

Идея до того понравилась Глобальному, что вместо того, чтобы вернуться домой в расстроенных чувствах, он вернулся в приподнятом настроении. Только судьба-злодейка стояла на своём и испортила всё ещё в подъезде. На пороге его встретил отец с полными сумками в руках. Лицо грозное, а глаза растерянные.

Борис уже испугался, что позвонили с колледжа. За время пешей прогулки преподаватель вполне мог нажаловаться декану, а тот отчислить «за неподобающее поведение».

«Не забыв позвонить и сообщить, что денег они не вернут. Так как сын у вас пошляк, а такие долго в приличном обществе не живут», – тут же добавил внутренний голос замогильным тоном, проиграв траурный марш.

Но всё оказалось ещё хуже. Отец уходил из дома! Отношения с женой долгое время висели на волоске и теперь тот волосок порвался. Борис оставался жить со старшей сестрой, отец которой наверняка валялся где-то в канаве без опознавательной таблички. Что тоже не прибавляло любви к сводной сеструхе.

Выйдя на площадку с сумками наперевес навстречу сыну, отец только поставил сумки «на дорожку», вздохнул и сказал напоследок:

– Ну что сказать? Сам всё понимаешь. Не маленький. Квартира вам остаётся. Живите втроём. Воспитывать тебя поздно, сам остальное по жизни получишь. А от меня… – тут отец порылся по карманам, достал бумажник и протянул пятитысячную купюру и ключи. – Вот, купишь себе какую-нибудь хрень на память. И гараж мой забирай. Там всякий хлам, вывезешь, сдашь. Может, тогда и машина влезет. На которую сам заработаешь!

– А ты куда?

– Я? – отец даже не знал, что толком сказать. Драма застала его без особого плана. – Да на север походу подамся. Ну или по вахтам помотаюсь. Электрики всегда в цене. Без работы не останусь.

Он снова вздохнул:

– Ты это… это самое… Учись там, все дела. Лампочки меняй в квартире. К Новому Году напишу… А, ещё одно! С мужиками в гараже поговорил. Через пару лет его на тебя оформят. Не ссы в трусы, в общем. Пригодятся… Ну всё, бывай, сын.

Отец взвихрил волосы напоследок, как будто Боря всё ещё был младшеклассником. Затем подхватил сумки и быстро спустился по лестнице.

Уже не Боря, а мигом повзрослевший Борис хотел добавить что-то ещё ему вслед, но не мог больше сказать ни слова. Сжимая в руке купюру и не чувствуя веса ключей в ладони, он ещё долго стоял и слушал окружающий жестокий мир, не понимая, что только что произошло.

За дверью доносились слёзы матери и ругань сестры. Но больше всего надеялся услышать от отца снизу – «Ну и чего встал? А, может, со мной поедешь»?

Но отец не вернулся.

«Ну всё, Боря. Не хватит нам на массажиста отцовских дивидендов», – пробубнил внутренний голос: «Ты лучше гараж навести. Может, там чего завалялось? А то сдашь металл, подкопим и поступим на какие-нибудь курсы».

Однако, настроение покорять мир пропало. В этот день Борис Глобальный потерял родного для себя человека. Вроде не шёл рядом, но всегда был на какой-то важной периферии. Протяни руку – поможет. И вдруг нет его.

Но словно компенсируя потерю, парень приобрёл другого человека. Внутри самого себя. На замену. И этот, другой, пытался найти выход из ситуации.

«Можно ещё на психолога пойти», – добавил тот самый внутренний голос: «Или лучше сразу на психиатра? Мир ведь лучше не станет. Так что давай искать выход, а то темно вокруг и пахнет не очень».

Глава 2 – Папкины радости

Многое высказала сестра за дверью от боли и обиды на родителя. Что отец? Был рядом, воспитывал, кормил-поил, но вроде так и не стал родным, а теперь вовсе предал и ушёл.

Ещё больше мать добавила сгоряча. Успевай только слушать. Так Боря и узнал многое. И про рыжий волос на плече, и про запахи духов на рубашке, и про стринги в робе, обнаруженные в состоянии «будучи в употреблении». Явно не для подарка маме предназначены были.

Что-то подсказывало, что отец брал от жизни всё, но Борис не желал в это верить.

Внутренний голос поддакивал, тут же взяв сторону родителя: «Ну и что, что по домам ходит и в гостях ночует чаще, чем дома? Отец всё-таки. Взрослый. Имеет право. И фамилию оставил что надо. Пробивную. По жизни пригодится. Не Борис Говнов и на том спасибо».

Всё тщательно обдумав, Глобальный-младший решил, что уже достаточно взрослый, чтобы следом уйти из дома. По сути, основные вещи, которые ему нужны, находятся в руках.

Решив тут же дома больше не появляться, Борис метнулся в гараж осваивать наследство. Идти недалеко. Всего полчаса. Гараж из тех времён, когда за ними стояли в очереди годами, даже не имея автомобиля. В хозяйстве всё пригодится. И мужики там обитают такие, что надо. Выросли на духе кооперации и взаимопомощи. А всё потому, что часто по вечерам вместе распивали. Но не во вред здоровью, а сугубо для коллективного духа, его создания и поддержки.

Некоторых мужиков Борис даже знал в лицо и здоровался лично за руку. Например, с председателем Максимом Витальевичем.

«Такой спрашивать не будет, что ты там делаешь. Живёшь или баб водишь. Но гараж переоформит при случае. Подрасти только надо. До восемнадцати в нашей стране ты и с паспортом никто, а без него и в помине», – напомнил внутренний голос.

А вот и гараж. Знакомый обшарпанный лючок. Открыв его, Боря долго боролся с потайными задвижками. Тех батя наварил аж четыре штуки, по две в пол и в потолок с разных сторон на воротинах. Но руки помнили. Поднатужившись как следует, вскоре сын открыл все тайники.

«Одним делом меньше», – одобрил внутренний голос.

Открыв во всю ширь стандартные, так и не расширенные под высокие автомобили ворота, парень включил свет и улыбнулся. Ладони запачкались о металл. Потому первым делом умылся в раковине. А затем рухнул на диван и долго рассматривал постеры с полуобнажёнными женщинами на потолке.

Вот где – жизнь мужицкая. Берлога потаённая. Проводя в гараже больше времени, чем дома, папка пробил в погребе скважину, завёл воду внутрь с помощью небольшого насоса. Давление даёт, трубы всегда полны. Открывай кран, да пользуйся или автомобиль мой, когда появится.

Трубу канализации отец вывел в ближайший овраг, для чего они с соседом Лёней даже тротиловые шашки по периметру подрывали, чтобы лопатой долго не махать по устоявшемуся грунту. Затея была пьяная, но воплощена идеально. Пробили, прокопали, навзрывали. То ли бог потворствует пьяным, то ли армейский опыт подрывника пригодился. В любом случае, вода и сортир присутствовали. Белый фаянс был взят с ближайшей свалки уже на трезвую голову, отмыт до блеска и под дело приспособлен. А уровень гаража и подвала выше, чем слив в овраг.

«Комфорт есть, теперь заводим женщину», – подал идею внутренний голос, но тут же дал заднюю: «Хотя денег у нас нет. А её кормить надо. Давай обождём с этим делом. На ноги сначала встанем».

Толчок с деревянным ободком таинственных времён и сливным механизмом на уровне головы был из тех же технологий начала прошлого века. Он стоял в тусклом освещении как трон, но явно не для королевы. Мужской вариант, холодножопый, вечно сырой. Но стоял гордо, над всем возвышаясь. Словно уже вокруг него вырыли погреб, деревянные полки которого были заставлены соленьями и вареньями.

Про запасы следовало рассказать отдельно. Их могло хватить на несколько лет вперёд даже в случае апокалипсиса или восстания зомби. Было бы ещё больше, если в прошлом году родители не решили избавиться от дачного участка, который он и сестра Дуня ненавидели всей душой.

Кому там надо спины гнуть в век информационных технологий?

Глобальный поднял голову к потолку, хмыкнул. Можно было обойтись и этими удобствами в гараже, но отец пошёл дальше. Он разобрал крышу, добавил блоков поверх плит, и сделал второй этаж с перекрытием. А наверх, в надстройку, провёл полноценный душ и установил бойлер, «чтобы тёпленькая не переводилась».

Попутно рукастый родитель собрал своими руками кровать из досок, что залежались у соседа Лёни и иногда ночевал в гараже, когда ноги уже не могли унести домой после бурных и продолжительных дискуссий с мужиками.

Принюхавшись к матрасу, Боря обрадовался. Матрас на ней лежал не со свалки. Куплен недавно. А вот старый телевизор без пульта спокойно себе работал и после того, как его выкинули предыдущие хозяева. А переключить канал недолго и вручную.

«Или до этого был другой, чёрно-белый?» – припомнил внутренний голос: «А этот батя разве не в карты у Максима Витальевича выиграл»?

Учитывая, что в гараже был свет и печка-буржуйка выводила трубу наружу для отведения газов, и имелся сам по себе небольшой воздуховод, все удобства «под ключ» у Бориса были по факту. Причём даже на зимний период проживания.

«Успевай только дрова таскать. Да за свет хоть раз в квартал плати», – напомнил внутренний голос: «Но где нам взять денег? Да вот хотя бы металл сдадим, будет копеечка! А на растопку мусора всегда можно набрать повсюду и напилить на дровишки».

Даже рабочая одежда отца досталась Борису. Великовата по размеру, но ничего. На вырост пойдёт всё, от резиновых сапог до зимних шапок.

Бери и владей, наследник.

Встав перед большим зеркалом и примерив комбез, Боря оглянулся в поисках разводного газового ключа. Но прежде обнаружил бочку, полную солярки. Старый автомобиль отца на дизеле ездил, когда тот копейки стоил. А затем кто-то в стране решил, что отработка должна быть дороже бензина, чтобы жизнь мёдом не казалась аграриям и всем примазавшимся. И от дизельного автомобиля отец избавился, как не выгодного. Только налил «отработку» в металлическую чеплажку и иногда жарил на ней тушёнку с голодухи. Готовил он на маленькой сковородке у гаража, если печку не топил и дело было летом или в тёплое межсезонье, когда дополнительный источник огня не нужен и даже подозрителен.