ДЕТИ НЕОБЪЯВЛЕННОЙ ВОЙНЫ

– Здрасьте! Тётушка хмыкнула и пошла дальше. Олег поспешил за ней.

Нелли Викторовна кивнула назад.

–А это ещё кто?..

– спросила она, разглядывая Дениса.

–В нашем пансионе уже есть и раненые?

–Бойцы невидимого фронта!..

– добавила она с явной злобой. Олег, глядя на ребят, поспешил объяснить:

– А-а-а, этот?! Он

– не нашенский, прибился к нам! С Украины!

– Заткнись!..

– одёрнула его тётушка.

– Нас услышат. Я и так в опале.

Олег сник и засеменил перед ней. Они вошли в магазин. За ними, молча, потянулись Саша, Алла и Денис. Вечерний магазин погружался в полумрак, когда Олег и его тётя, а также и Алла, увлечённые выбором продуктов, наполняли свои корзины. Денис, явно не в своей тарелке, переминался с ноги на ногу стоя у прилавков.

–Ладно, я, пожалуй, пойду домой…

– нерешительно произнёс он, оглядываясь по сторонам. Алла бросила взгляд на Сашу. Тот, спохватившись, достал из кармана мятые купюры и протянул их Денису.

–Чуть не забыл! На-а-а!..

– торопливо сказал он. Денис смущённо отстранился, но Саша, настаивая, сунул ему деньги.

–На! Бери! Это твои! Купи что-нибудь!.. – обиженно выпалил он.

Пока они разбирались с деньгами, Алла, полностью поглощённая покупками, с корзиной в руках, растворялась среди стеллажей. Денис, взяв деньги, принялся наполнять свою корзину: сахар, молоко, хлеб, конфеты, пакет с курицей и макароны. Все остались довольны. С полными корзинами, ребята направились к кассе. Оплатив покупки, Саша, взглянув на часы

– половина восьмого, прошептал Алле:

–Айн момент! Я сейчас.

Он мигом вернулся в зал, взял три бутылки пива и направился к кассе, где его встретила молодая кассирша лет тридцати. Саша, заигрывая, расплачивался. Та, мило улыбаясь, проворковала:

–А разве молодым учителям можно пить пиво? Саша, не теряя самообладания, подмигнув ей, тихо томно признался:

–Иногда. Кассирша, смеясь, пробила товар.

Ребята, выйдя из магазина, в дверях прыснули, а затем перешли на смех, который становился всё громче. Алла, оглядываясь, вновь прыснув в кулак, поддела Сашу:

–Учитель?! Здорово ты с ней! Тот парировал:

–А то! На этом они исчезли за дверью, оставляя позади вечерний магазин.

…Вечерний свет мягко окутывал гостиную, где Екатерина Ивановна, женщина, привыкшая к самообладанию и строгости, наслаждалась покоем.Внезапно тишину нарушил настойчивый звонок телефона. Она ответила, её голос звучал ровно:

–Слушаю! Да, это Екатерина Ивановна Обухова!

Но спокойствие испарилось в одно мгновение, уступив место нарастающей тревоге. Встав с дивана, она вслушивалась в слова, доносящиеся из мобильного, её лицо стремительно бледнело. Звонил сосед родителей, пытаясь говорить спокойно, но в его голосе чувствовалась явная обеспокоенность:

–Утром опять обстреливали Горловку и окрестности.

–Ваш дом попал под сильный огонь из минометов и артиллерии. Ваши родители были дома. Напряжение повисло в воздухе. С печалью в голосе он едва выдавил:

–Приношу соболезнования!

Эти слова, словно удар снаряда, выбили почву из-под ног Екатерины. Телефон выпал из её ослабевших рук. Она медленно осела на пол, прижимаясь к дивану, её плечи сотрясались от рыданий. Сквозь слёзы вырывались слова отчаяния:

—Всё! Теперь у меня никого не осталось. Ни Алёшеньки, ни отца с матерью.

Прислонившись к дивану, закрыв лицо руками, она погрузилась в воспоминания, пытаясь осмыслить произошедшее.

Июль 2014 года. Окрестности Донецка.

Яркое солнце заливало бескрайнее поле, где колосилась спелая рожь. Вдруг тишину разорвал оглушительный рёв. В небе появилась точка, стремительно приближающегося самолёта. Пилот, с довольной ухмылкой, обращался к кому-то невидимому:

–Однако, надо сказать

– скучновато! Я согласился на вылет из-за нехватки адреналина.

–Ненавижу ополченцев! Его смех звучал резко и безжалостно. На поле, словно из ниоткуда, выехал БТР. Из него высыпали шестеро ополченцев. Один из них, взведя затвор, навёл оружие на самолёт. В этот момент раздались выстрелы из пушки самолёта. Небо над полем, залитым солнцем, внезапно разорвал свист. Три фигуры, пытавшиеся укрыться в траве, оказались под смертоносным огнём. Двое упали, их жизни оборвались мгновенно. Молодой ополченец, падая, успел выкрикнуть проклятие, прежде чем его тело коснулось земли. Он лежал на спине, отчаянно стреляя вверх, его последние усилия поддерживались беспорядочной стрельбой товарищей. В кабине самолёта, залитой ярким светом, пилот с хищной улыбкой предвкушал начало своей кровавой игры. Его взгляд был прикован к земле, где разворачивалась настоящая драма.

–Сейчас я сделаю их справа!..

– вырвалось у него, сопровождаемое зловещим хохотом.

–Разбегались!..

– бросил он, словно играл с обречёнными.

На том же залитом солнцем поле молодой ополченец, сжимая автомат, стрелял, не жалея патронов. Очередь за очередью вылетали гильзы, но вот и они закончились. С досадой бросив бесполезное оружие, парень, устало сев, теребя волосы, прокричал:

–Чёрт! Патроны закончились…" Выдыхая, он взглянул в небо, скрежеща зубами, проронил:

–Я бы голыми руками их придушил!

В этот момент с неба начали падать бомбы. Земля, содрогаясь от взрывов, покрылась воронками. Парня ранило, он упал. К нему, крича, уже спешила санитарка Екатерина Обухова:

–Алёшенька, держись! Я сейчас помогу!..

Её голос был полон отчаяния. Взрывная волна сбила ёе с ног. Ползком она подобралась к раненому, пытаясь оттащить его в сторону подлеска.

–Влип по полной! Кажется, меня убили… – растерянно прошептал ополченец и запрокинул голову.

Он был мертв. Катя, склонившись над ним, в отчаянии зарыдала. Её крики были полны проклятий в адрес тех, кто развязал эту войну.

"Будьте вы прокляты! За что? Что мы вам сделали? Мы такие же люди, как и вы! Нам хочется мира! Мы на своей земле! Как вам не стыдно! Брат на брата!.." – её слова рвались из глубины души, полные боли и отчаяния. Екатерина, сидя в гостиной, наконец-то смогла отвлечься от гнетущих мыслей. Она поднялась, подошла к дивану, и свернувшись в клубок, горько заплакала, уставившись в одну точку. Усталость взяла своё, и она задремала. Внезапный звонок телефона вырвал её из сна. Катя села, оглядываясь. На полу лежал мобильный. Дрожащими руками она подняла его. Страх сковал её. Сонная, она подумала, что звонят соседи с Украины. Собравшись с духом, она ответила:

– Да, я слушаю. С другой стороны, послышалась быстрая речь. Екатерина едва узнала голос Корнеевой Инны Васильевны:

– Екатерина Ивановна, у нас беда! У моей ученицы умер отец.

–Девочка росла без матери.

–Что будем делать?..

– протараторила классный руководитель. Екатерина, осознавая всю тяжесть сказанного, поспешила ответить:

– Как что? Помогать, конечно!

–Я завтра же поговорю с директором. Уверена, он не откажет в материальной поддержке. Классный руководитель, тоже обеспокоенная, поспешно заверила:

– А я поговорю с ребятами. С миру по нитке

– и получится немалая помощь!

–Мы поможем с похоронами. Не оставим Ленку в беде, тем более, она староста класса. Немного помолчав, она добавила:

– До завтра!

–Встречаемся на утренней летучке у директора, там и решим, что и как.

–Спокойной ночи!

Екатерина, потрясённая этой новостью, не могла прийти в себя. Её всю трясло. Решив проветриться, она, набросив кофту, вышла из квартиры. Было слышно, как захлопнулась входная дверь.

На детской площадке, где смех детей обычно смешивался с шелестом листвы, сегодня царила иная атмосфера. Алла и Саша сидели на скамейке, а рядом с ними стоял Денис, явно не в своей тарелке. Саша, демонстрируя показную браваду, отпил прямо из бутылки пива.

–Вот это удача! Заработали неплохо!..

– с энтузиазмом произнёс он, а затем, заметив смущение Дениса, осёкся. Уже вздыхая сказал:

–Было бы так каждый день

– и мы бы мигом встали на ноги! Алла, поднявшись, с явным капризом в голосе сказала:

–Саш, всё, хватит. Пора домой! Она надула губы, изобразив недовольное лицо. Саша, мгновенно вскочив, с готовностью ответил:

–Конечно! Мы всегда готовы! Он попытался обнять Аллу, но та, вырвавшись с недовольным видом, оттолкнула его.

–Перестань! Не трогай меня!..

– обиженно произнесла она. Саша, сияя, искренне, но с шутливой интонацией, сказал:

–Люблю тебя, Дурочка! Алла, обиженно пробормотала:

–Вот ещё, нашёл дуру! Идиот! Помахав рукой и кивнув Денису, она, бросив косой взгляд на Сашу, сказала:

–Пока! Не засиживайтесь тут долго! И тут же добавила с лёгкой тревогой:

–А то ещё вляпаетесь в какую-нибудь историю.

–Санёк у нас такой!..

– с улыбкой заметил Саша. Денис, явно растерянный, теребя волосы, выкрикнул:

–Я провожу! Мы же соседи! Он добавил, вспомнив:

–Я вчера видел из окна, как ты на велосипеде каталась.

Он уже собирался догнать Аллу, чтобы проводить её, но его опередил Саша. Тот, с обидой в голосе, сказал:

–Не-е-е, брат! Не лезь, когда я провожаю девушку! Саша, догнав Аллу, обнял её, и через мгновение они исчезли из виду, оставив Дениса наедине с его мыслями. Денис застыл, провожая взглядом удаляющиеся фигуры. Внезапно, позади него раздался знакомый голос:

–Денис! Он обернулся. Перед ним стояла завуч, с тревогой в глазах.

–Что ты здесь делаешь?..

– спросила она, заметив на земле три пустые бутылки.

–Ты что, пил? Денис устало покачал головой:

–Нет, я не пью. Просто гуляю, дышу воздухом. Он помолчал, затем добавил, с горечью в голосе:

–Воздух здесь не такой, как на Украине. Там пахнет смертью и разрухой. Завуч тихо вздохнула:

–Я знаю. Она вытерла набежавшие слёзы, признавшись:

– Я из Горловки. Денис смотрел на неё, не в силах произнести ни слова. Она, словно сама себя не контролируя, продолжила:

–Сегодня убили маму и папу. Слёзы градом потекли по её щекам. Видя её отчаяние, Денис невольно обнял. Она вздрогнула и поспешно отстранилась.

–Прости…

– прошептала она.

–Я не знаю, как мне жить. У меня никого не осталось. Денис, глядя на расстроенную молодую женщину, тихо заверил:

–Всё будет хорошо. Я это точно знаю. Он улыбнулся уголком губ:

– Чувствую своей ногой! Екатерина, вытирая слёзы, снова посмотрела на него, шепча:

–Прости! Я, наверно, очень слабая. Тяжело вздохнув, она продолжила:

–Здесь тоже умирают.

–У Лены Захаровой умер папа.

–Надо ей помочь, собрать деньги. Дениса пробила дрожь. Его лицо исказилось от боли.

–Конечно…

– проговорил он, пытаясь скрыть свое смятение. Они разошлись по домам. Уже дома, лёжа на кровати и уставившись в потолок, Денис погрузился в размышления. Его губы шевелились, произнося слова, которые никто не слышал:

–Деньги… Вечно эти проклятые деньги. Всё из-за них. Он смахнул непрошеную слезу:

– И войны тоже. Приподнявшись на локтях, он попытался взять себя в руки, вслух говоря:

–Ладно. Не стоит переживать о том, чего ещё нет.

–Ницше был прав. Внезапно ему показалось, что кто-то прошёл через калитку. Вздохнув, он встал и подошёл к окну, чтобы выглянуть. За окном – лишь безмолвная ночь, залитая ярким лунным светом. Никого. Отойдя от окна, Денис включил старенький телевизор. В эфире российского телеканала диктор сообщал о ситуации в Донецке. По словам представителя ополчения ДНР, за прошедшие сутки украинские военные 18 раз открывали огонь по населенным пунктам республики. Денис, наблюдавший за новостями на экране, с растерянным видом прошептал:

–Опять… Когда же это всё закончится? Он взял телефон, подключился к интернету и нашёл украинский новостной канал. На экране появилась женщина-диктор с серьёзным выражением лица. Она сообщила, что утром, согласно заявлению представителя Администрации президента по вопросам АТО, российские войска и боевики предприняли попытку прорыва украинской обороны под Волновахой, но потерпели неудачу и потеряли часть позиций. Утомлённый противоречивыми сведениями, Денис выключил телефон. В полумраке комнаты он сидел, не понимая, что происходит в мире. Его лицо омрачила глубокая печаль. Он смотрел в пустоту, пытаясь разобраться в хаосе мыслей.

–И как тут понять, кто говорит правду?..

– удрученно произнёс он:

–Все эти слова, обещания… А в итоге

– гибнут люди. За что? За нефть, за газ, за эти бумажки

– доллары, евро?

–Неужели это действительно стоит человеческой жизни? Господи, за что нам всё это?

–Мы же жили, как люди, всё было нормально, а теперь…

Он покачал головой, в его голосе звучала горечь и отчаяние, констатируя с волнением в голосе добавил:

– Всё перевернули с ног на голову. А ведь ещё в 2012 году, на Евро, Украина показала, на что она способна.

В его воспоминаниях страна представала единым целым, цветущим и прекрасным. Гордость переполняла, ведь не было тогда этих резких граней, этих различий, а если и случались, то были незначительными. Он, с трудом выдыхая, словно извлекая из себя прошлое, говорил:

– Казалось, что мы все равны. Неважно, откуда ты– с запада, севера, юга или востока. Ещё один глубокий вдох, и он тихо добавил:

–Без разницы. Ходили друг к другу в гости, радовались жизни. А теперь…

– Мир сошёл с ума! Войны, войны, войны… Он замолчал на мгновение, погружённый в свои мысли, и с горечью произнёс отрешённо:

– Всё это было лишь иллюзией… Его плечи сотрясались от рыданий. Он крикнул, обращаясь к небу:

– Боже, помири нас навсегда! Внеси мир на наши растерзанные земли! Люди устали ждать.

– Они хотят и верят, что будет мир!

В этот момент с улицы донёсся голос:

– Денька, ты дома? Денис резко включил свет, крикнув в ответ:

– Ма-а-а! Я дома!

Он встал и поспешил навстречу матери, оставляя позади сумрак комнаты и тяжелые мысли. Оказавшись во дворе, Денис, сжимая в руках сумки, которые только что взял у матери, поспешил с ней в дом. Уже на кухне, разбирая покупки, Денис сказал матери:

– Мам, я пока не готов остаться ночевать в пансионе. Может, как-нибудь потом. Мне нужно немного освоиться.

Мать, усталым взглядом изучая сына и не найдя в нём перемен, поспешила сказать:

– Хорошо, если так. Я не настаиваю. Просто сейчас у нас непростое финансовое положение.

– Я пока не научилась печатать деньги. Денис, обнимая мать и целуя её в щеку, выпалил:

– Можно же попробовать давать уроки на дому. Он улыбнулся:

– Говорят, умный с инициативой – это лучше, чем просто умный! Мать, с гордостью глядя на сына, спросила:

– Ты ужинал? Денис снова обнял её и сбивчиво вставил:

– Да, мам! Не волнуйся! И заботливо добавил:

– Хочешь, сделаю тебе яичницу с помидорами? Мать, устало садясь за стол, призналась:

– Я обедала в столовой. Там очень вкусно готовят. Уставшая мать, поставив чайник на огонь, сказала:

–Я, пожалуй, только чаю выпью. Денис, с грустной улыбкой, ответил:

–Я тоже устал. Он коснулся ноги, тихо добавив:

–Нога совсем не чувствует от бедра до колена. Мать, суетясь вокруг сына, поспешила успокоить его:

–Иди отдыхай, сынок! Утро вечера мудренее.

–Всё наладится, даст Бог! Денис направился к выходу. Мать, перекрестив его вслед, добавила:

–Даст Бог, поставим протез. Может, тогда будет полегче. Она поспешила смахнуть навернувшуюся слезу, прошептав: Молодой – гулять да гулять!

Чайник вскипел и начал неистово свистеть. Мать поспешила выключить его. В тот вечер Денис ворочался в постели, сон не шёл. Его мысли возвращали его в прошлое.

Украина. Луганск. Сентябрь 2014 года.

…Глухие раскаты взрывов разрывали воздух. У старого автобуса собралась толпа – родители, крепко обнимали своих детей. Это был день прощания, день отправки в Ростов. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с пылью. Малыши, совсем крохи, сидя на коленях у матерей, или у тех, кто постарше, были как никогда серьёзны, остальные теснились в проходе. Девушка-волонтёр, лет двадцати, с папкой в руках, проверяла списки. Её голос, усиленный волнением, звучал над толпой:

–Прощаемся! Группа выезжает!

Двери автобуса с глухим стуком закрылись. Плач, до этого смешивавшийся с шумом улицы, теперь звучал изнутри, смешиваясь с рыданиями тех, кто остался снаружи. Лица детей и взрослых, испуганные, прилипали к стеклам, провожая взглядом удаляющийся мир. Автобус тронулся. За ним, словно приклеившись, бежали провожающие. Кто-то крестил вслед, кто-то просто махал рукой. Рёв не утихал. Минуты тянулись, пугая неизбежностью. И вот автобус превратился в точку, а затем и вовсе исчез из виду.

Утро в палате ростовской больницы было наполнено тишиной, лишь редкие, приглушённые шаги медицинского персонала нарушали её покой. Здесь находились дети, чьи юные годы были омрачены тяжёлыми травмами и сложными судьбами. К одному из них, Денису, подошёл врач средних лет. Его лицо освещала добрая, ободряющая улыбка, когда он внимательно осматривал мальчика.

–Ну что, герой! Как дела?..

– с лёгкой искоркой в глазах спросил доктор. Денис, только что очнувшийся от наркоза, едва слышно прошептал:

–Нормально. Живой! Врач ободряюще похлопал его по плечу:

–Да ты у нас – живее живых!.. И тут же уверенно произнёс, его голос был полон надежды:

–У нас и не таких ставили на ноги. Потерпи немного! Всё будет хорошо!

За его спиной стояла медсестра, которая незаметно смахнула слезу. Врач, заметив это, строго обратился к ней:

–Отставить! Никаких слёз! Не надо! Он снова улыбнулся, но уже более сдержанно:

–У нас лечат, чтобы дальше жить и радоваться жизни! Всё будет путём! Здесь вас не обидят! Не дадим в обиду!

–По мере сил помогаем чем можем! Поверьте, мы вас любим! Подлечим, а уж потом – езжайте домой!

–Вам зарождать новую жизнь на пожарищах войны! Он обвёл взглядом всех ребят, собравшихся в палате, и с улыбкой предложил:

– Если хотите, оставайтесь у нас! Места хватит всем, и мы всегда рады новым друзьям! Его глаза искрились озорством, когда он добавил:

– Нас ведь не догонишь, правда? Из глубины палаты раздался дружный детский хор:

– Да! Да! Да!

Врач, ласково потрепав Дениса по щеке, перешёл к следующему пациенту. На этом воспоминания растворились в воздухе.

…Яркий лунный свет заливал комнату Дениса. Укрывшись одеялом, он с облегчением вздохнул и погрузился в сон. Ещё один день подошёл к концу.

Следующее утро принесло с собой оживление. В учительской царила суета: педагоги собрались за столами, увлечённо что-то обсуждая. Среди них были Олег Павлович, учитель математики, Александра Денисовна, преподаватель русского языка, Екатерина Ивановна, учитель истории и завуч, Ольга Петровна, директор и учитель английского языка, энергичная женщина сорока пяти лет, и Инна Васильевна Корнеева, классный руководитель. Последняя, прервав общий говор, озвучила главную заботу дня:

– Нам нужно помочь Лене Захаровой. У неё умер отец.

Учительница русского языка с грустью констатировала:

–Всё так внезапно произошло! Владимир Иванович был таким замечательным человеком… Она смущённо добавила:

– Был. Математик тут же поспешил напомнить о заслугах покойного:

– Он ведь был афганцем. И очень активно помогал нам в патриотическом воспитании ребят.

В воздухе повисло напряжение. Классный руководитель, не разделяя их мнения, стараясь сохранять спокойствие, произнесла:

– Характер у него был непростой.

Заметив презрительный взгляд завуча, она замолчала. Затем, обратив внимание на её траурный наряд, язвительно добавила:

– Вижу, вы подготовились!Продолжая, с сарказмом:

– Всё к месту!..

–кривя губы в усмешке. Завуч сделала вид, что не поняла колкости. Директор, заметив это, поспешила вмешаться:

– Кто, если не мы? Мы просто обязаны помочь нашей ученице!

–Я свяжусь с Алёхиным – нашим попечителем. Думаю, тот не откажет. Обращаясь к учителю математики, она продолжила:

– Вы же, Олег Павлович, как мужчина, займитесь похоронами! Корнеева не замедлила буркнуть себе под нос:

– Да уж, мужчина…

Её никто не поддержал. Поймав осуждающие взгляды, она тут же сникла. Директор, продолжая разговор, не преминула обратиться к учительнице русского языка:

– Ну, а вы, Александра Денисовна, займитесь цветами! Строго посмотрев на завуча и повысив голос, она сказала:

–А наш новый завуч, Обухова Екатерина Ивановна, попросит ребят помочь! Надеюсь, они поучаствуют в организации похорон!

Классный руководитель, ёрзая на стуле, тут же поспешила добавить:

– Непременно. Соберём деньги – всё сделаем как положено! Глядя исподлобья, она ловила на себе взгляды учителей, которые недолюбливали её, считая подхалимкой и карьеристкой:

– Поможем всем, чем сможем!

Зло отсекая любопытный взгляд завуча, она пожирала ту взглядом. Перехватив взгляды, Александра Денисовна тут же шепнула Олегу Павловичу:

–Наша в своём амплуа – бесится, что не стала завучем.