Ведьмак из СПб

Волков кивнул:

– Да, остался у меня один вопросик…

– Ой, дай угадаю! – не дослушала Соня. Приложив пальцы к вискам и сверля Макса озорным взглядом, сделала вид, что пытается прочитать мысли: – Ты хочешь… ммм… узнать историю Аничкова моста!

– Историю, – поморщился Волков, – кого?

– Аничкова моста. – Девушка показала в сторону, но, видя недоумение на лице собеседника, пояснила: – Мост, через который мы только что прошли. Со скульптурами юноши и коня.

– А-а, тот мост, с коняшками. Нет, Сонь, откуда вообще такие мысли?

– Это не мои мысли, а твои!

Макс, понимая, что девушка шутит, решил идти до конца:

– Не-не-не, и в мыслях не было таких… кхм, мыслей! Фиговый из тебя телепат!

– Да я же просто веселюсь, Волчок!

– Знаю, – улыбнулся Волков. – А насчет моста… хоть убей, но я всю жизнь считал, что мост – Аничкин, а не… как ты сказала?

– Аничков, – с подозрением повторила Соня и ахнула: – Волчок, а ну признавайся! Ты сколько раз в Питере был?

– Один. В глубоком детстве.

– Всего один? Какой кошмар! И как впечатления?

– Не понравилось.

Романова хмыкнула:

– Заметно. Мне кажется, у тебя… как бы потактичнее выразиться… детская обида на город, что ли?

– Почему ты так решила?

Соня пожала плечами:

– Слишком отстраненно себя ведешь – головой не крутишь, про дворцы не спрашиваешь, «коняшки» не заинтересовали.

– Прими мои поздравления – твой внутренний телепат во многом прав, – согласился с ее выводами Макс. – Обида есть, но не на город, а на родителей. На отца. Который превратил веселую семейную поездку… Неважно, забей! – отмахнулся он.

– Веселая семейная поездка, да?.. – Романова ненадолго задумалась, а затем воодушевленно продолжила: – Так, Волчок, на выходные ничего не планируй. И обязательно запасись пластырем и хорошим настроением!

Макс приподнял брови в немом вопросе.

– У нас намечается грандиозная экскурсия! – ответила на него Соня. – Буду тебя опетербурживать! Проведу по всем знаковым и историческим местам, и ты у меня еще влюбишься в этот город. Только попробуй не влюбиться! – Девушка шутливо погрозила пальцем. – Будешь тогда каждый вечер от Мосбана до Дворцовой и обратно прогуливаться. До полной влюбленности!

– Договорились! – негромко рассмеялся Волков – непринужденность этой рыжей конопатой девчонки пришлась ему по душе.

– Наконец-то узнаю в тебе нормального Волчка! – засияла Соня. – Дай «краба»!

Но выполнить просьбу Макс не успел.

– Так, потом доболтаете, – испортил их веселье Николай. – А сейчас ведите себя нормально и не привлекайте внимание. – И добавил через паузу: – Тело выносят. Скоро пойдем.

Когда труповозка и «крякающие» полицейские машины влились в плотный поток Невского проспекта, Поздняков сделал жест следовать за ним и пружинистым шагом поспешил в арку, что отделяла улицу от дворовой территории.

Во дворе, несмотря на притягательный для обывателей кинотеатр «Аврора», было тихо и безлюдно. Оглядевшись, Николай вновь показал идти следом и направился к мусорке, стоящей справа от арки в специально отведенном месте.

– Я так понимаю, за этим пухто тело и нашли, – остановившись, указал он на контейнер.

– У меня вопрос, – притормозил Макс, – который я уже пытался задать Соне: что такое пухто? Этот бак?

– Ага. – Антон присел на корточки, высматривая на тротуарной плитке пятна крови. – Это аббревиатура: пункт утилизации и хранения твердых отходов.

– Пухто… – задумался Волков. – Слышится, будто инженер натянул пуховик на яхту и решил особо не заморачиваться с названием.

– Пуховик на яхту? Волчок любитель метафор?

– А что такого? – Макс повернулся к задавшей вопрос Соне. – Натягивают же сову на глобус, чем тебе пухто нравится меньше… «совобуса»?

Пока Волков и Романова перекидывались ничего не значащими фразочками, Зарецкий поднялся на ноги:

– Крови нет.

– Стало быть, и ран на теле убитой не было, – поиграл в Капитана Очевидность Поздняков.

– А как же отчет? И разорванная грудная клетка? – не согласился Антон.

– Значит, отчет составлен неверно. И ран на теле убитой не было, – повторил старший группы.

– И что из этого следует, Ник?

Тот пожал плечами:

– Пока ничего. Простая констатация факта. – И, повторно оглядевшись, направился к ближайшей «ребристой» скамейке. Усевшись, откинулся на спинку и, разведя руки в стороны, положил их сверху на рейки.

– Идем! – Рыжеволосая потянула Макса за рукав. – Сейчас Ник будет нам шоу показывать.

Троица ведьмаков встала позади Николая – Соня посередине, Антон и Макс по бокам от нее.

Сняв с шеи оберег Велеса, Романова сложила руки в «замок» и зажала в них амулет. Зарецкий, приобняв напарницу за талию, свободную ладонь опустил на плечо Николая.

– Волчок, сделай то же самое, что и Хаб, – повернув голову, нетерпеливо велела рыжая.

Макс с трудом сдержал едкий комментарий – с чем с чем, а с дублированием дара ведьмак был прекрасно знаком. Просто немного растерялся…

Дождавшись, когда Волков выполнит требуемое, Соня поднесла «замок» к губам и сомкнула веки. Антон, с удовольствием прижавшись к бедру рыжей, тоже прикрыл глаза. Решив не отставать от напарников, Макс последовал их примеру.

В полнейшей тишине прошла минута или две. Волков даже успел подумать, что ничего не знает об абсорбции, а спросить о ней Соню как-то не догадался. Зато он узнал, что такое пухто. Крайне полезная информация!

Не понимая, происходит ли рядом «поглощение памяти предметов», или они как идиоты стоят у лавки на потеху зевакам, Волков решил одним глазком подглядеть, что творится вокруг. Но не успел…

Рев мотора. Неистовый, оглушающий, близкий. Пугающе близкий! В нос бьют выхлопные газы, а порывы раскаленного воздуха бегут по затылку.

А через мгновение мимо проносится мотоцикл…

От неожиданности Макс непроизвольно выругался и открыл глаза. Повернул голову на удаляющийся шум – в арке, оставляя за собой чернильный шлейф выхлопа и эхо мощного двигателя, исчезал блестящий спортбайк. Кажется, «Ямаха».

– Вот идиот! Чуть не снес меня! – возмутился он. Продолжая негодовать, попробовал двинуться с места. И – не смог.

Вдруг понимая, что превратился в низкую, «уполовиненную» версию самого себя, ведьмак опустил взгляд и потерял дар речи – нижняя часть тела была по пояс замурована в землю.

– Ч-что за фигня?

Упершись руками в тротуарную плитку, Волков попробовал выбраться из ловушки. Но попытка успехом не увенчалась.

Зарецкий и Романова также были закопаны по пояс в землю, но не проявляли по этому поводу ни малейшего беспокойства.

– Максим, волноваться не о чем, – послышался спокойный голос Позднякова. – Сейчас мы находимся в памяти предмета, а конкретно – в памяти скамейки, на которой я сижу. Мне стоит спрашивать или сам догадаешься, с какой высоты скамейка могла «видеть» происходящее? Вот-вот.

– Ага, понял, – видя, что беспокоиться не о чем, кивнул Волков и огляделся.

Тусклая серая пелена.

Она была везде – покрывала стены домов, обволакивала окна с решетками, окутывала фонарные столбы, затягивала двери «Авроры», стелилась по земле. Легкое дыхание теплого воздуха пыталось сдуть эфемерную завесу, и тогда взору открывалось то, что пелена так тщательно скрывала – будто нарисованные простым карандашом изломанные линии черно-белых домов, безобразные деревянные двери и грубые решетки, кривые фонарные столбы и скамейки…

От созерцания необычного вида Макса отвлекли приглушенный мужской голос и счастливый девичий смех, что донеслись из арки, отразились от «внутренностей» двора-колодца и утонули в небольшой бесцветной луже.

А затем на свет вышла парочка влюбленных.

Были они совсем молоденькими. По крайней мере невысокая темноволосая девушка выглядела немногим старше шестнадцати. Впрочем, внешность могла быть обманчива – судя по округлым выдающимся формам под коротким обтягивающим платьем, девушка давно «созрела» для чего-то большего, чем романтические прогулки под луной.

Ее длинноволосый кавалер, одетый не по погоде в черный «готический» плащ, кожаные штаны и тяжелые сапоги, выглядел чуть старше – лет на двадцать. Позвякивая браслетами и цепью, он что-то воодушевленно рассказывал своей подруге, и каждая новая фраза вызывала у его спутницы приступ смеха.

Смысл их беседы Волкову так и остался неясен – сколько ведьмак ни пытался вслушиваться в разговор, но так и не разобрал ни слова. Вместо них слышались лишь неясные «бу-бу-бу».

Тем временем парочка повернула от арки налево и, пройдя к двери парадной, застыла возле нее. Обменявшись десятком по-прежнему неразборчивых фраз, «гот» и «малолетка» присосались друг к другу, и следующие пять минут по округе разносились звуки страстных поцелуев. Поцелуев, которые в любой момент грозились перейти в соитие.

К счастью для «лавочных» наблюдателей, дальше поцелуев дело не зашло, и вскоре парочка разлепилась. Попрощавшись, девушка ключом-брелоком открыла дверь парадной и скрылась из вида, а ее готический недолюбовник расслабленным шагом направился прочь.

– И-и? – глянув на растерянные лица напарников, не понял Макс. – Что-то я в замешательстве – а где обещанный труп?

– Да, Ник, в чем дело? Где убийство?

Поздняков, прислушиваясь к внутренним ощущениям, выдержал короткую паузу.

– Я не чувствую, что абсорбция должна оборваться прямо сейчас, – проинформировал он. – А значит, сидим и смотрим, смотрим и сидим.

Едва Николай договорил, как в арке вновь зазвучали тяжелые шаги. Раздался звон цепи.

– Он вернулся, – прошептала Соня. – Преступников всегда тянет на место преступления. Даже еще несовершенного!

Из арки настороженно выполз гот. Остановился. Огляделся. Не обнаружив вокруг посторонних, быстрым шагом прошел к двери парадной и позвонил в домофон.

По всей видимости, ответила сама девушка – голос было не разобрать. После непродолжительной, но интенсивной беседы, сопровождаемой резкими энергичными жестами, гот отошел от домофона и, облокотившись о стену, замер в ожидании.

Ждать пришлось недолго – вскоре дверь парадной отворилась, и на пороге показалась «малолетка». На ее лице читалась растерянность.

Увидев подругу, гот одним прыжком подскочил к ней и, грубо схватив за руку, потащил за собой. По округлившимся глазам брюнетки стало понятно – подобного развития событий она не ожидала.

Девушка попробовала сопротивляться, упираться, но враз получила кастетом по челюсти. Колени брюнетки подкосились, и она завалилась лицом вниз.

Глаза гота налились кровью. Вцепившись в волосы жертвы, он протащил ее через весь двор к мусорному баку.

Перевернул на спину.

Разорвал декольте платья.

Впился руками в грудь.

Прильнул к побелевшим губам…

– Вот же… сука, – прошипела Соня.

Макс был с ней полностью согласен…

Контрастируя с серой пеленой, кожа на лице «малолетки» вдруг заискрилась, засияла. В воздухе над девушкой вспыхнули, загорелись тысячи разноцветных блесток. Завертелись плотным потоком, закружились вихрем… и рухнули на землю ярким серебристым водопадом.

Убийца оторвался от побелевших губ и, слегка отстранившись, навис над «добычей». Издав животный рык, оскалил клыкастую пасть.

Столб яркого белого света вырвался из приоткрытого рта девушки и ударил в пасть твари. «Малолетка» выгнулась в спине, напомнив Волкову костомаху, которую они с Захаром прикончили в Дрезне. Но только из глаз, ушей, рта и неразорванной грудины костомахи не били ослепляющие лучи…

«Прием пищи» закончился резко и неожиданно.

Гот, оторвавшись от иссякающего столба света, встал. Смачно рыгнув, подхватил жертву под мышки и, оглядевшись, с трудом запихнул тело за мусорный бак. Отряхнув руки, торопливо скрылся в арке.

Наступила тишина.

– Похоже, все, – резюмировал Николай. – Сейчас выкинет.

– Не понимаю, почему же я пятен крови не нашел? – глубоко задумался Антон, словно это было наиважнейшей зацепкой. – У девушки грудная клетка была лучами разорвана, я точно видел! Да и отчет это подтверждает… Неужели кровь просто не успела натечь?

Макс хотел заметить, что это действительно как минимум странно, но не успел. Серая пелена затрещала, захрустела, сжалась в комочек и оглушительно лопнула.

Мир вновь приобрел краски.

Глава 6

– Так, Хабенский! – Едва ведьмаки вернулись из «лавочных» воспоминаний, Романова резко убрала руку Зарецкого со своей «почти талии» и, придвинувшись вплотную, со злостью ткнула того пальцем в грудь. – Еще раз, сволочь ты токсикозная, попробуешь меня облапать, я тебе твои же яички в штанах поджарю и сожрать заставлю, понял?!

Но ни горящие от возмущения щеки пиромантки, ни пляшущее в ее глазах неистовое пламя, ни даже угрозы огненной расправы над детородным органом не произвели на Зарецкого никакого впечатления.

– Да ладно тебе, Сонь, я ж для дела! – без малейшего раскаяния в голосе усмехнулся он и, взяв ладонь девушки, прижал к своей груди. – Для абсорбции!

– А за жопу ты меня тоже для абсорбции щупал?! – Соня вырвала руку и воинственно замахнулась, готовая влепить нахалу звонкую пощечину.

Но инстинкт самосохранения у Антона оказался в полном порядке – чувствуя, что сейчас прилетит по морде, он успел отклониться, и ладонь Романовой просвистела мимо.

– А с чего ты решила, что это был я? – отступая, Зарецкий примирительно поднял перед собой руки. – Может, это Макс решил нагло и бесцеремонно воспользоваться ситуацией! Типа я новенький, на меня никто и не подумает!

Волков иронично покачал головой – лапать девушек средь бела дня ему не позволяло воспитание. И возможные проблемы с законом!

– Да лучше бы Волчок облапал! – одарив нахала презрительным взглядом, Соня слегка поддразнила Зарецкого. – А не ты, озабошка чертов.

Вероятно, подобное выяснение отношений было не впервой и могло затянуться надолго. Поэтому в дело вмешался Поздняков.

– А ну прекращайте, – треснул он ладонью по лавке. – Устроили балаган…

– Ник, но этот гаденыш меня облапал и…

– Раз облапал, так подай Ивану Петровичу рапорт о харассменте, пусть разбирается, – перебил Николай, а затем – сохраняя невозмутимость в голосе – одарил Антона испепеляющим взглядом: – А ты – держи руки и остальные части тела подальше от Софьи. Мне подобные отношения в группе не нужны! Будешь продолжать так себя вести – мигом вылетишь, и никто не посмотрит на твои способности некромедиума, понял?

– Да понял я, – потупился Зарецкий. – Сонь, виноват… Перегнул.

– Рад, что ваш маленький конфликт исчерпан и можно возвращаться к работе, – не проявил никаких эмоций Поздняков. – У кого какие мысли по поводу увиденного? Софья?

Девушка, которой простых извинений было явно недостаточно, раздраженно повела плечами:

– А какие здесь могут быть мысли, Ник? Мы все видели. Убийца – вампир. Энергетический. Не смог обуздать голод и полакомился девчонкой. Осушил, как стакан – до энергетического дна.

– Согласен, – поддержал ее выводы Николай и перевел взгляд на Зарецкого. Наигранно удивился: – Антон? Ты до сих пор с нами?

– А где я должен быть? – не понял тот.

– В морге. «Общаться» с убитой девушкой. Имя, фамилия, данные кавалера. Ничего нового.

Зарецкий вздохнул:

– Вообще-то у меня в планах было сходить пожрать, а не на трупы любоваться.

– Антон! Мне кажется или ты сегодня борзеешь?

– Ну а чего? – видя, что глаза старшего группы наливаются кровью, заканючил Зарецкий. – Синица и так скоро всю инфу сольет, смысл по моргам дергаться? Давайте просто подождем?

– А давайте просто, – передразнил Поздняков, – каждый будет заниматься своим делом и не перечить старшим?

– Но…

– Тем более разве ты не знаешь, какой Серега необязательный? Может с легкостью отвлечься, забыть, выключить «трубу» или свалить на все выходные на рыбалку… Так что давай, Антоша, руки в ноги и вперед. А пожрать сходишь попозже. Тебе это «попозже» даже полезно будет. Организм потом спасибо скажет.

Понимая, что спорить – дохлый номер, Зарецкий вздохнул:

– Тело куда увезли?

Поздняков назвал адрес. Лицо Антона скривилось:

– Блин, туда час пешком переться… Неужели в Мариинку не могли?

– Видимо, не могли.

Уткнувшись в телефон и всем своим видом демонстрируя обиду, Зарецкий пошел прочь.

– А кто такой Серега Синица? – глядя Антону вслед, спросил Макс.

– Наш осведомитель. Из полиции.

– У вас есть люди в полиции? – поперхнулся Волков.

Во взгляде Позднякова засквозило недоумение:

– А иначе как бы мы про труп узнали?

Макс пожал плечами.

– Получается, – продолжил развивать мысль Николай, – у вас в Дрезне не было своих людей в полиции? И как вы работали?

– Как, как… По старинке!

– По старинке… А жизнь, Максим, не стоит на месте. И нужно идти с ней в ногу! В том числе – заводя полезные и взаимовыгодные знакомства.

Волков с этими утверждениями если и был согласен, то не полностью – слишком уж хорошо впечатался в память третий закон из Свода правил ведьмаков.

– Никто из живущих ныне не должен ведать о существовании нашем, – не преминул Макс процитировать закон, – ибо не готов человек узнать о нечисти треклятой и борцах с оной.

Николай от первых слов вздрогнул, но к концу фразы хладнокровие к старшему группы вернулось.

– То есть ты, Максим, считаешь, что написанный семьсот лет назад Свод правил и сегодня не потерял в актуальности, и ему нужно следовать… беспрекословно?

– Нет, но…

– Или следовать исключительно в тех случаях, которые тебе кажутся выгодными? Помяни седьмой закон: «Не причини вреда твари любой или нечисти, что угрозы человеку не представляют». Помяни, и вспомни свое последнее дело – костомаху. Подумай – такой ли ты безгрешный? Или в старые времена от тебя вмиг отвернулись бы все наши братья и сестры?

Такого поворота событий Волков не ожидал. Прикусив губу, промолчал – крыть было нечем.

– И тут ты почувствовал, что попал в мою ловушку, верно? – усмехнулся Поздняков. – А возвращаясь к Синице… Капитану Синицыну… Так помимо него – и полусотни частных меценатов, – о нас никто толком и не знает. Ни полиция, ни власти города – все по древним канонам. Поэтому третий закон – как и остальные законы – мы чтим, пусть и с оговорками, продиктованными жизненной необходимостью.

– Понял, – кивнул Макс.

– Рад, что мы нашли общий язык… – Николай сделал знакомый жест, призывая следовать за ним, и направился к выходу со двора. – Кстати, Максим, есть мысли об увиденном? Или, может, в голове родился план, как с помощью твоего ведьмачьего дара найти ублюдка?

Волков развел руками:

– Увы, пока мой дар бесполезен. А вообще я больше привык полагаться на интуицию и наблюдательность, чем на дар.

– И что тебе говорят интуиция и наблюдательность?

– Пока ничего!

Молчавшая до этого Соня, привлекая внимание, дотронулась до локтя Макса:

– Волчок, а ты разве не можешь переместиться в прошлое и спасти девушку? Или выведать у нее всю необходимую информацию? Или проследить, куда направился убийца?

– Нет, Сонь, это так не работает, – улыбнулся ее наивности Волков.

– А как работает?

– Расскажу в следующий раз, хорошо? – запнулся Макс, увидев неподалеку Антона, открывающего заднюю дверь такси. Ткнул пальцем в его сторону: – А можно поехать с ним в морг? Он ведь сможет показать мне сознание убитой? Или Антон на такое не способен?

– Можно. Сможет. Способен.

Подумав, что на сей раз Поздняков превзошел даже самого себя времен ПМС, Волков кивнул и бросился за Зарецким.

– Антон! Подожди! – успел он перехватить закрывающуюся дверь такси. – Двигайся! Дай сяду!