Визави. За гранью неукротимости

Прозвучала череда выстрелов – громких, неровных, даже хаотичных. Она целилась не в центр, она выплеснула свой характер и эмоции. Это было видно не только по её поведению, но и по дыркам на мишени.

Я недовольно хмыкнул и напомнил:

— Наушники надень.

Настя любила меня до беспамятства. Порой мне казалось, что её любовь ненормальная, маниакальная. Я пытался с ней разговаривать: объяснял, что не способен любить. Я не мог ответить взаимностью, как бы она ни старалась, ни подражала, ни угождала. Мы знакомы ещё со времён университета, а спим почти два года. Нас связывает, точнее, связывал только секс.

Возможно, я поступал эгоистично. Нас обоих это устраивало, хотя я прекрасно понимал, что Тосе от этого с каждым разом больнее. Перед росписью с Дарсией я решил порвать с ней. Оказалось непросто. Настя умоляла меня оставить всё как есть и пытается делать это до сих пор. Она не желала, даже не пыталась услышать меня.

В квартиру я вернулся сегодня позже обычного. После работы заскочил в супермаркет.

На пороге прислушался: по шуршанию воды в ванной понял, что Дашка принимает душ.

Помыв руки на кухне, я принялся раскладывать продукты. Успел подогреть ужин и даже поесть, зная, что Даша должна была поужинать раньше, не дожидаясь меня. Прошло примерно минут тридцать. Обычно Дарсия управлялась минут за пятнадцать, максимум за двадцать.

Я насторожился.

Подошёл к ванной, прислонился к двери и прислушался: было тихо, вода не лилась. Затем послышался протяжный всхлип.

— Даш? — постучал костяшкой указательного пальца по двери.

— А… кхм, — прозвучало невнятно. — Выхожу.

Я не отходил от двери, ожидая увидеть её лицо.

Через пару минут она вышла, уставившись в пол и пытаясь прошмыгнуть мимо меня.

Я одёрнул её за руку, прервав попытку избежать со мной встречи глазами.

— Я не слышала, как ты вернулся, — промямлила, не отрывая взгляда от моей руки, сжимавшей её запястье.

— Посмотри на меня, — мягко потребовал, не отпуская руки. — Даш? — опустил голову, пытаясь увидеть её среди распущенных, хаотично мокрых волос.

Она дёрнулась, силясь высвободиться – тщетно.

Я настойчиво, но осторожно коснулся её подбородка, приподнял его, открывая доступ к лицу.

Прежде чем она отвернулась, я заметил опухшие веки, едва прикрывавшие помутневшие глаза, искусанные и припухшие губы неестественно вишнёвого цвета, да и гнусавость я услышал ещё в ванной.

— Ты плакала, — не спросил, я констатировал.

Необъяснимая злость вспыхнула внутри, в самых потаённых уголках души. Я ясно это почувствовал и был шокирован собственной способностью на такое.

Мне вдруг захотелось обнять её, укрыть собой и наказать обидчика.

— Нет, — отмахнулась Дарсия. — Долго парилась в душе. Тебе показалось.

Она шмыгнула носом и поплелась на кухню.

— Кто тебя обидел?

Даша обернулась: в её глазах на секунду промелькнула надежда, сменившаяся привычным равнодушным видом.

Я догнал её и отодвинул стул, заставив сесть.

— Поговори со мной, — шепнул я. — Откройся. Дарсия, я на твоей стороне.

— Ты не понимаешь… — она подпёрла голову руками, массируя кожу под волосами. — Это сложно. И я не могу. Не должна.

Я присел рядом, подвинул стул ближе, наклонился к ней, стараясь не спугнуть.

— Поделись.

— Ты не должен видеть меня такой. Не должен… — Дарсия всхлипнула, не в силах больше сдерживаться.

Я коснулся ладонью её спины и осторожно погладил. Она не дёрнулась – значит, действовал правильно. Нужно было расположить её к себе.

— Сейчас ты такая, какая есть. И я хочу видеть тебя именно такой. Не ту, что скрывается за независимой наружностью. Дашка, ты другая, я ведь вижу…

— Ты ничего не знаешь обо мне. Абсолютно ничего.

— Так позволь узнать.

Мы встретились глазами. Я увидел всю ту боль, отчаяние и усталость, которые она умело скрывала – и которые теперь показала. Это был шаг вперёд, пусть и без слов.

— Переспи со мной, — резко выдала.

Её поведение, взгляд и даже поза мгновенно изменились.

— Ты… — я опешил и медленно поднялся на свои две. — Не понял.

Лицо Даши покрылось привычными яркими пятнами – её неизменная особенность. Зелёные глаза распахнулись. Руки как будто жили своей жизнью, не зная, куда деть себя. Колено под столом ритмично подёргивалось.

— Ты меня не хочешь?

Обстановка в комнате накалилась. Стало жарко. Впервые я не знал, как себя вести.

— Хочу. Конечно, хочу, — скрывать было бессмысленно. — Даш, ты сейчас на эмоциях. Я не знаю, что у тебя произошло.

Она поднялась, подняв за собой и мой взгляд. Я видел, как быстро вздымается её грудь – она волновалась. Тем не менее это не помешало ей подойти ко мне почти вплотную.

Я наблюдал и ждал. Хотя мог сейчас наброситься на неё и облизать с ног до головы – это, пожалуй, читалось в моём немигающем и жаждущем взгляде.

Дарсия положила маленькие ладони мне на плечи и приподнялась на цыпочки.

Я сглотнул.

Она прикрыла глаза. А я, напротив, хотел видеть, хотел наслаждаться.

Наши лица разделяли какие-то несчастные миллиметры. Даша прерывисто дышала, ресницы её трепетали, губы вот-вот соприкоснутся…

Однако она опустилась с носочков и тихо сказала:

— Прости. И забудь…

Огненный шар чувств, который я всеми силами держал в узде, окатило ледяной волной.

Я не мог действовать напором, с ней не смел поступить иначе.

Глава 8

Дарсия

За 12 часов до этого

Кровать подо мной даже не прогнулась. Я выставила руки вперёд, рассматривая худощавые пальцы. Под коротко подстриженным ногтем среднего пальца заметила грязь – прямо как я: ненужный мусор, прячущийся, где придётся, мешающий всем и явно не украшающий. Я подчистила его, убрала, выбросила. Вот так просто. Он ведь не нужен, правда же?

Глядя в окно, я заметила, что Майкл уже был на месте. Савелий неслышно собирался на работу, уверенный, что я ещё сплю.

Дверь тихонько захлопнулась. Я подскочила к окну в надежде, что Сава не заметит машину дяди, стоявшую на противоположной стороне дороги. Я нервно грызла подушечку большого пальца и едва выдохнула, когда Савелий привычно тронулся и поехал в другую сторону. Облегчение пришло наполовину, потому что мне было дико страшно спускаться к этому чёрту. У меня не было выбора.

Время поджимало. Я наспех умылась, почистила зубы.

По ступеням спускались вместе: я и мой бешеный стук сердца.

Выйдя на улицу, огляделась по сторонам, будто убегала от кого-то, хотя на самом деле добровольно шла в его руки.

За рулём сидел его водитель, Майкл – сзади, он открыл дверь изнутри, приглашая меня сесть рядом.

Я села. Бежать больше некуда. Сама пришла в его ловушку. Дверь захлопнулась, и автомобиль превратился в клетку.

— Ты опоздала, — спокойно сказал он, повернувшись ко мне.

Я выпрямила спину, спрятала руки между ног, стараясь унять дрожь, и уставилась в спинку сиденья напротив. На этого подонка смотреть я не хотела.

— Я ведь пришла.

— Верное решение. Поехали, — обратился он к водителю, хлопнув по его сиденью.

Машина дрогнула и поехала плавно, неспешно – в дурную неизвестность. Предчувствие чего-то плохого не отпускало меня ещё со вчерашнего вечера – с того самого сообщения у Ярика.

Спрашивать, куда едем, было бессмысленно, зная, что ответа не последует.

Я следила за мелькавшими деревьями, чередующимися со столбами и домами, кое-где виднелись детские площадки. Старалась переключиться на эмоции посторонних людей: что они чувствуют? Куда идут? Что происходит в их жизни? Может, только так можно отвлечься от собственного страха.

Остановились у здания больницы. Теперь уже мысли были сосредоточены только на мне.

— Зачем мы приехали сюда? — мой голос дрогнул.

Я всеми силами старалась прогнать навязчивую мысль, но эта чудовищная догадка становилась всё неотвратимее.

— Выходи из машины, — я замерла. — Дарья, на выход, — повторил он грубо.

Я выползла, сглатывая тяжёлый ком в горле. Смотря на спину дяди, плелась за ним. Мысль о побеге казалась бесполезной. Он всё равно меня достанет, и будет только хуже.

Мы пришли в женское отделение. Неизбежное стало явью…

Дядя открыл дверь в кабинет гинеколога.

— Заходи.

— Пожалуйста, — посмотрела на него умоляюще, цепляясь за последнюю надежду. — Я не хочу.

Его взгляд не предвещал ничего хорошего. Я понурила голову и вошла.

— Проходите, пожалуйста, за ширму. Разденьтесь и садитесь на кресло, — приказала женщина в белом.

Я приросла к полу, не в силах сдвинуться с места. Запах стерильной грубости кабинета ударил в ноздри.

— Ты выйдешь? — тихо спросила, не глядя на Майкла.

Пусть уйдёт, лишь бы оставил меня одну! Лишь бы не видел всего, что будет происходить.

— И не подумаю.

Страх сковал каждую мышцу моего тела, дыхание сбилось, даже ладони онемели. Грудная клетка, казалось, ломалась от колотящего сердца.

Зачем он так со мной поступал? Он ведь и так всё знал, всю правду. Для чего это представление? Принизить меня, сломать, подогнать под себя?.. Он хотел преподать мне урок.

Я зашла за ширму, до боли покусывая нижнюю губу. Нарочито медленно снимала низ одежды. Как нельзя кстати тёплая капля коснулась губ. Я облизнулась. Кровь. Достала платок из кармана, именно для таких случаев, прижала его к носу, пытаясь заглушить вкус железа.

— Дарья, пошевеливайся.

Задрав голову, одной рукой продолжая прижимать платок, другой я натянула футболку оверсайз, прикрывая нагие бёдра с задней стороны, где стоял Майкл.

Его присутствие делало пространство невыносимо удушающим.

— Вы в порядке? — спросила врач, глядя на кровавую ткань. Мне показалось, что в её голосе действительно мелькнула капля сострадания.

Я промолчала. Вместо меня заговорил дядя:

— Это её физиологическая особенность. Выполняйте работу.

Я остановилась перед креслом и с болью посмотрела на него, зная о грядущем унижении и не ожидая ничего хорошего.

— Присаживайтесь, — велела женщина.

Ещё раз обернувшись на монстра у двери, я подарила ему ненавистный взгляд, полный обжигающей злости. Жаль, что это ничего не меняет.

Взобравшись на чудовищный стул, я отвернулась в сторону, продолжая прижимать платок.

— Подвиньтесь ближе.

Слёзы сами катились по щекам, впитываясь в платок, смешиваясь с кровью, образуя мерзкое месиво. Врач выполняла процедуру слишком механично, почему-то болезненно, будто нарочно. Как будто по приказу… Хотелось провалиться сквозь пол и никогда не вернуться.

Мы встретились глазами. Я надеялась, что у неё есть хоть крупица человечности, убрав платок в сторону, я едва заметно прошептала:

— Пожалуйста, соврите.

Она резко отвела взгляд, словно этого не заметила. Это не её проблема. Её это не касалось.

— Ну? — послышался голос Майкла.

Я слезла с кресла, параллельно натягивая футболку как можно ниже, и забежала за ширму, игнорируя его присутствие.

Затем врач сухо сказала:

— Она девственница.

Вот и всё.

Дверь захлопнулась за ним. Он вышел. Что мне делать дальше? Может, через окно? Он всё равно уничтожит меня.

Зрительно не пересекаясь с женщиной в белом, я вышла из этой ненавистной комнаты и закрыла дверь с глухим щелчком. Коридор был пуст.

Зато передо мной стоял он, во всей своей противной красе.

Я подняла взгляд по его начищенным туфлям, по синим брюкам, по светлой рубашке, пуговицы которой едва сходились на животе, по тёмной густой поросли у шеи к его круглому лицу с хомячьими щеками. Чёрные волосы блестели то ли от жира, то ли от лака… И его глаза, они полны презрения – как будто я для него самая горькая неудача в жизни.

Затем коридор наполнился глухим эхом – громкий удар ладони пришёлся по моей щеке. Я машинально прикоснулась к горячей коже и опустилась на корточки, не в силах удержаться.

— Тварь, — прошипел он. После короткой паузы добавил: — Дальше всё будет по-другому. Не удивляйся, если начнут страдать те, кто тебе дорог. Это только твоя вина. Знай, ты могла это предотвратить. Теперь живи с этой мыслью. Лишь одна новость способна остановить меня – и ты знаешь, какая.

Я горько всхлипнула, чувствуя себя униженной, ничтожной, маленькой сгорбленной мышью в этом длинном и холодном коридоре. Внутри всё щемило от безволия. Но глубоко внутри горячий уголёк ярости, изначально дремавший во мне, вселял маленькую крошечную надежду. Я верила в чудо.

А сейчас я должна играть по его правилам.

Глава 9

Савелий

Солнечное утро обещало самый обычный день. Сегодня у отца день рождения. Вчера я не успел сообщить Дарсии – после неловкой сцены в комнату к ней заглядывать не стал.

Принял прохладный душ, подошёл к рукомойнику. Не глядя в зеркало, включил воду, выдавил гель в руку и намазал его на лицо, шею. Взял бритву и машинально провёл лезвием по привычным местам: сначала по щекам, потом по шее, ощущая, как снимается утренняя щетина. Пару раз провёл повторно, чтобы сгладить проплешины. Осмотрел себя, повернув голову в стороны, убедился, что всё идеально, смыл остатки геля прохладной водой. Обтёр лицо полотенцем.