Нимфоманка, интриган и два ковбоя

Анна переводит дух и закатывает глаза под потолок. Потом смотрит на Тихона.

Тот одобрительно кивает головой и говорит:

– Продолжайте, Анна Петровна. Я удовлетворен картиной роста… э… как вы сказали?

У Анны растерянное лицо.

Выручает секретарша. Она зачитывает из стенограммы:

– Исключительную картину динамики роста последующего продвижения нашей продукции…

Тихон перебивает ее:

– Именно! Просто замечательно. Продолжайте.

После обязательной реплики руководителя холдинга, которую он должен сделать на производственном совещании, чтобы обозначить свое присутствие, Тихон переключается на секретаршу.

Тем временем Анна продолжает говорить с наигранным энтузиазмом, но Тихон ее не слышит. Как не слышит и последующие выступления. Он воспринимает совещания как часть ритуала, не лишенного приятности.

Ему нравится видеть перед собой людей с напряженными лицами и с дипломами, подтверждающими высшее образование, и сознавать, что он, человек без диплома и образования, волен из прихоти в любой момент уволить любого из них и тут же заполнить вакансию аналогичным материалом.

Тихон смотрит на часы.

– Я не опоздаю в аэропорт?

– У тебя еще тридцать минут личного времени, – не разжимая губ, отвечает секретарша.

Тихон сочувственно смотрит на синяк у нее на щеке.

– Что привезти тебе из Брюсселя? – спрашивает он.

– С меня хватит того, что ты мне здесь оставил.

Она трогает синяк и укоризненно смотрит на босса.

– Ну, ну… Не дуйся. Сама понимаешь… молодожены… надо время притереться друг к другу.

– А почему из-за этих притирок каждый раз я должна получать по морде?

– Потому что ты всегда под рукой. Я ведь горяч. Ты это знаешь.

Тихон кладет ладонь на ее коленку.

– Тихон, перестань. Нас могут неправильно понять.

Тихон отдергивает руку и обращается к собравшимся:

– Регламент, господа, регламент.

Циферблат Ролекса он обращает к собравшимся и выразительно стучит по нему ногтем.

– Лимита времени. – сказал Тихон. – Он исчерпан. По возвращении из загранкомандировки я лично проведу пленарные заседания по узкому кругу вопросов и после подписания контракта соответствующим образом озадачу всех. А сейчас можете расходиться по рабочим местам. И за работу, господа. За работу. Время не ждет.

Все вышли из зала. Остался только Захар.

– Идем, – говорит ему Тихон, спускаясь по ступенькам в зал.

4

Они вошли в мониторную и сели в кресла. Тихон развалясь, Захар как всегда элегантно и сдержанно. У стены сверху донизу заставленной мониторами навытяжку стоял Казимир.

– Есть что интересного? – спросил Тихон, зевая.

– Боюсь, что да.

Захар повернулся к Казимиру.

– Что, босс?

Тихон фыркнул:

– Хм… Босс…

– Приступай, Казимир, – сказал Захар.

– Понял.

– Надо же… Сообразительный какой, – презрительно сказал Тихон, не вполне успокоившись после того, как услышал, что в стенах его холдинга может быть еще один босс, кроме него.

На экране монитора появились Игорь и Константин. После каждой реплики двух фигурантов лицо Тихона становилось ожесточеннее. Не выдержав, он сорвался с места и закрыл экран огромной лапой.

– Уволить обоих негодяев, – сказал он хриплым от ярости голосом.

Его лицо налилось кровью, взгляд остановился.

Как бы кондратий его не хватил, подумал Захар.

Но Тихона отпустило. Он обмяк и плюхнулся в кресло.

– Видишь ли, Тихон, один из них, действительно, балбес, – озабоченно сказал Захар. – А второй…

– Что второй?

– Чуть ли не компьютерный гений.

– Гении мне не нужны. С ними одни хлопоты. Слишком высокого о себе мнения. А этот гений к тому же подыскивает работу. Значит, напоследок меня обворует. Я оглянуться не успею, как он взломает коды и переведет мои деньги на секретные счета за границей.

Тихон сам поверил в то, что говорил, и с большим пылом продолжил:

– Он наверняка уже все обдумал, раз узнал о моей предстоящей командировке.

О командировке Тихона в холдинге знали все. Он сам о ней трубил на каждом шагу и не отдавал себе в этом отчета.

– И вернусь я к разбитому корыту.

В этом можешь не сомневаться, подумал Захар

– Гения – вон. Балбеса оставить. С ним спокойнее. Пусть работает за двоих. И не смеет просить прибавки. Уволю. За вольномыслие. Есть что еще?

Захар сочувственно вздохнул.

– Боюсь, что да.

У Казимира в душе ликует. Он упивается лицемерием босса. Тихона он давно уже ни во что не ставит.

А Тихон с отрешенным видом, готовясь к худшему, сквозь зубы цедит:

– Валяй. Показывай.

Он сидел напротив монитора, ставшего ему заклятым врагом, как старый ворон сидит на суку в непогоду, проклиная всё и вся на свете.

Он хочет и не может отвести глаза от экрана.

На экране монитора появляются Анна с Верой. Одна из них поправляет чулки. Лицо Тихона расцветает в улыбке.

– Вот это я люблю. Еще не порно, но уже секс. Мягкая эротика. Благодарю. За смену темы.

Захар ни мало удивлен. Порно и Тихон – понятно. Но откуда взялась мягкая эротика?

Сейчас ты увидишь развитие темы, мысленно добавляет он.

Казимир весь внимание на экран. Ему теперь не до Тихона и даже не до босса. Он видел и слышал одну только Веру.

Сюжет в мониторе идет своим чередом, и с каждым витком лицо Тихона все больше вытягивается.

Вот он закончен, и гаснет экран. Какое-то время Тихон не в силах сказать ни слова.

– Н да… – мычит он наконец. – Вот только так и узнаешь, каких сволочей содержишь на свои деньги.

– Извини, Тихон, – смиренно сказал Захар.

– За что извини?

Захар скривился и отвел глаза в сторону.

– У меня гадливое чувство, будто я в замочную скважину слежу за чужой жизнью. Думаю подать в отставку.

– Перестань, Захар, – отмахнулся Тихон. – Это работа и ничего личного. Кстати, я плачу за нее неплохие деньги. Подумай об этом перед отставкой.

Впервые за время пребывания в мониторной Тихон улыбнулся

– Вот так-то…

Ему приятно сознавать, что все люди в этом мире продажны, и главное в отношениях с ними не переплатить.

– А как ты догадался поставить камеру в бабий туалет?

– А где еще они бывают болтливы?

– Болтливы они везде и всегда. А в туалете чувствуют себя в полной безопасности. И потому наглеют, – сказал Тихон.

Он встал и решительно заходил по комнате. В его облике чувствуется собранность человека, принявшего окончательное решение.

– Значит так: баб отправим в Сибирь с ревизией на буровые. Пусть узнают цвет нефти в натуре, а то привыкли к шуршанию нефтедолларов и еврокупюр у себя в кармане и дальше бутиков носа не суют. Там же распорядись насчет корпоративной вечеринки, и чтоб после нее мужики с буровых оприходовали обоих мочалок у себя в койках.

Тихон вздыхает.

– От встречи с жизнью никто не застрахован. По возвращении в Москву уволить обоих за безнравственное разложение.

– А не круто ли, Тихон? Все-таки женщины… В возрасте. Им трудно будет найти работу, – вроде как пытается вступиться за них Захар.

– Тогда с недельным пособием. И с интимным корпоративом. С той, пухленькой.

– Молодожен… – напомнил ему Захар.

– Захар, это нетактично. Тем более, при Казимире.

Казимир в молчаливом негодовании закусил губу.

Раздался телефонный звонок, и все переглянулись. После паузы трубку взял помощник начальника особого отдела службы внутренней безопасности и, не слушая, передал ее своему боссу. Через секунду тот протянул ее Тихону.

– Жена, – коротко бросил он.

Приняв трубку, Тихон продемонстрировал незаурядный талант: он одновременно и сморщился, и с наигранной радостью проверещал:

– Да, радость моя…

Слушая свою радость, он вытянулся в лице и в возникшую паузу вставил:

– Совсем необязательно провожать меня на аэродром… Ах, ты уже здесь… Ну, как я могу быть недоволен? Чем чаще я вижу тебя, тем счастливее становлюсь. Не даром говорят: частые разлуки разбивают сердца.

После очередной порции от жены он убеждающим голосом говорит:

– Нет. Не отлучки из дома, а разлуки. По бизнесу…

Кисло:

– Да, да, я спускаюсь вниз.

Тихон вернул трубку Захару и посмотрел на часы.