
Полная версия:
Любовь и прочие яды
Когда я убрала последний листик, дверь в аудиторию распахнулась, и в помещение сначала втиснулись три плетеные корзины, а затем и сам Руэда. Я настолько обалдела от увиденного, что даже все язвительные комментарии вылетели из головы.
— Уф, — выдохнул парень, сгрузив ношу на стол.
Я вопросительно посмотрела на него, на корзины и снова на него.
— Прости, мне жутко неловко. Я впервые в жизни опаздываю на… встречу с девушкой.
Как хорошо воспитанная леди, я скрестила руки на груди и многозначительно приподняла бровь.
— Ужин, — пояснил парень.
— Вкусный? — недоверчиво спросила я.
— Точно лучше столовой, — заверил меня маг.
— Ты прощен, — хмыкнула я.
— Поможешь? — неуверенно спросил он, открывая ближайшую корзину. По аудитории поплыл потрясающий аромат мяса, приготовленного на углях, заставивший меня забыть, что я прождала Руэду почти два часа.
— Съесть?
— И это тоже. Но для начала разобрать и разложить.
Я картинно вздохнула и, громко сетуя на несправедливые гендерные роли, начала разбирать и раскладывать. Кое-что даже требовало нарезки. Руэда устранился от процесса, вручив мне кухонный тесак внушительных размеров. Даже не знаю, шел ли он в комплекте с едой или был забыт в заказе поварятами.
Пришлось снимать перчатки, а заодно и родовое кольцо, чтобы не испачкаться. Да и так они мне уже порядком поднадоели, если бы не обещание брату, я давно уже запихнула бы их куда подальше в своей комнате.
В общем, двадцать минут спустя составленные столы ломились от съестного.
— Ты пригласил кого-то еще? — спросила я, оглядывая поле деятельности.
— Нет.
— На двоих многовато…
— Ты меня недооцениваешь, — улыбнулся Винсент. Широко, искренне, сверкнув белоснежными зубами. — И потом, у меня есть еще кое-что для бонуса.
На столе возникло несколько бутылок вина. С этими аргументами нельзя было не согласиться. И пошел вечер как-то веселее. Мы ели, пили, обсуждали предметы и преподавателей, старательно избегали личных вопросов. Хотя, признаться честно, я ждала какой-то ненавязчивой романтики, однако все шло исключительно в рамках приличий. И даже немного на расстоянии от тех рамок. Пришлось признать напрашивающийся вывод: я не в его вкусе.
Ну и ладно. Не больно-то и хотелось.
— Это последняя, — констатировал Винсент, откупоривая бутылку.
Я беззастенчиво зевнула во весь рот:
— Отлично, добьем ее — и на боковую.
Винсент разлил по бокалам тягучую алую жидкость. Тосты у нас давно закончились, так что я не стала дожидаться, пока парень дожует очередной кусок мяса, и приложилась к вину.
— Какой странный вкус… — пробормотала я, сделав пару глотков.
— Почему? — не понял Винсент. — Такое же в точности, как и предыдущие.
Я подняла на него глаза, чтобы предложить попробовать и убедиться самому, и тут-то меня и накрыло.
— Винсент… — пролепетала я плохо слушающимся языком.
— М? Хель? Хель, что с тобой? — обеспокоенно спросил он.
А у меня все уже было прекрасно. По телу разливалось тепло, и мир вокруг парня начал приобретать особенно яркие краски. Хотелось петь и танцевать, желательно в крепких объятиях адепта Руэды. О-о-о, это что-то новенькое…
Нащупав одной рукой другую, я застонала. Кольца не было! Я банально забыла надеть его обратно!
— Хель, ты меня пугаешь…
Я взяла его за руку и, заглядывая в глаза, с придыханием произнесла:
— Я и саму себя пугаю.
Парень нахмурился, отобрал у меня бокал и принюхался к содержимому. Соображал он медленно, все-таки час уже поздний, сытная еда, вино — все это не способствовало улучшению мозговой деятельности.
— Так вот ты какая, истинная любовь… — толсто намекнула я.
— Демонову мать… — прошептал Руэда, и я натурально увидела, как его восхитительно синие глаза расширяются от ужаса. — Приворотное зелье!
— Оно самое, любимый. И судя по всему это «Мгновенная любовь». Кто-то очень хочет тебя заполучить, — мурлыкала я, мысленно матерясь, но не в состоянии сменить интонацию.
— Хель… Ректор меня вышибет из академии, если узнает…
— О нет! — возмущенно воскликнула я. — Скорее всего, тебя ждет долгое и нудное судебное разбирательство. Но ты у нас наверняка мальчик из хорошей семьи, при деньгах. Откупишься, оплатишь антидот, и мое отравленное сердечко перестанет беспричинно неистово биться в ребра.
— Дело не в этом, Хель. У меня уговор с ректором… Идеальная дисциплина — или меня отчислят. Он даже разбираться не будет.
Любящая женщина — в первую очередь женщина сострадательная. И мне, конечно же, было безумно его жаль, и я была готова на все, только чтобы он остался со мной рядом. А потом пришла мысль, леденящая сознание: а если это все подстроено? Если его специально подослали, чтобы втереться в доверие и опоить меня, чтобы, например, похитить? Да я же сейчас за ним на край света помчусь, еще и напевать буду от радости!
Я закусила губу, усилием воли заставила себя отодвинуться от парня, зажмурилась и сделала несколько глубоких вздохов, размышляя, что ценнее — мои интересы или интересы малознакомого мага.
— Хель… — Голос раздался как-то неожиданно близко. Я приоткрыла один глаз, и дыхание перехватило. Парень склонился ко мне, тревожно заглядывая в лицо. — Хель, я тебя умоляю, давай просто подождем, пока выветрится.
Да он издевается!!!
— А пока не выветрится, будем изображать пару. В этом же нет ничего предосудительного? Адепты академии же встречаются?
— Встречаются, — выдохнула я, с трудом игнорируя фейерверк радостных эмоций. — А если тут лошадиная доза, рассчитанная на твою тушку, как думаешь, сколько выветриваться будет? До старости выветрится?
Внутренний голос требовал идти к ректору немедленно. Но зелье затуманивало разум. Винсент рядом. Такой встревоженный, такой родной, такой красивый… И когда же это красота стала моим критерием оценки парней?
— Я хорошо заплачу за молчание, — после некоторой паузы произнес Винсент. И меня это так разозлило!
— Привык все покупать, маг? — огрызнулась я.
От моих слов тот дернулся, как от пощечины. А у меня дыхание перехватило, и я аж замерла вся, пожирая глазами объект своей ненастоящей любви.
— Выдвигай условия. Деньги? Дом в Ротуре? Помощь твоей семье? Любая услуга, Хельга. — Безэмоциональный тон, пустой взгляд. И отчего же ему так важно учиться в этой академии?
Мерзкий голосок от приворота нашептывал, что это шанс женить Руэду на себе. Демон, о чем я только думаю…
— Доставай бумагу. Займемся расчетами, — сказала я, подперев щеку кулаком и впившись в Винсента влюбленным взглядом. — Точнее, ты займешься, а я полюбуюсь. Потому что розовый туман в моей голове не способствует активной мозговой деятельности.
Мы нищие, но гордые, вот.
Это была моя первая и незабываемая ночь с мужчиной. Мы считали. Строили графики. Я выпадала из реальности, любовалась Винсентом и время от времени с трудом сосредотачивалась на циферках и линиях. И если это хоть отдаленно похоже на настоящие чувства, то с Энди у меня не было и десятой доли таких эмоций.
Глава 11
Утро было странным. В голове приятная пустота, в теле — приятная легкость. Я лежала и вспоминала вчерашний день. Обмен подарками, ужин с Винсентом, зелье. Зелье!
Я резко села, в один момент вспомнив все события вечера. И как выпила отраву, и как потом долго и нудно делали расчеты, и как — кошмар! — Винсент на руках донес меня до комнаты. От той лошадиной дозы, что ему отсыпала в вино тайная поклонница, у меня не только в глазах скакали цветочки и звездочки, но и заплетались ноги.
Вспомнив, что у меня, вообще-то, есть универсальная защита, я принялась перетряхивать сумку. Перчатки выпали вместе с кольцом, которое, озорно сверкая семейными камнями — изумрудами, — покатилось по полу прямо под кровать. Естественно, щель между кроватью и полом была максимально узкая, даже моя аристократическая ручка не пролезала.
Пришлось проявлять чудеса изобретательности: приматывать стило к линейке и этой конструкцией подтаскивать семейный артефакт к себе. Кольцо, точно из вредности и в назидание, несколько раз укатывалось обратно, с каждым разом все дальше и дальше.
— Сдам в ломбард! — пригрозила я, но артефакт лишь ехидно блеснул камешками и снова откатился в сторону. Пришлось пораскинуть мозгами и придумать кару более страшную: — Переплавлю!
Кольцо раздраженно крутанулось и позволило себя выудить из-под кровати.
Отдышавшись и протерев так некстати решившее проявить характер кольцо, я нацепила его обратно на палец и зажмурилась, ожидая… ну не знаю, магического исцеления.
Ничего не произошло.
Может, магический антидот не сработал? Или сработал, но не почувствовался? Или артефакт вообще сломался? Или обиделся и решил меня больше не защищать?
Мысли плавно перетекли с кольца на причину, по которой я ползала по полу, а с нее — на Винсента и совместное времяпрепровождение.
Мои размышления о постыдной ночи прервал стук в дверь. В голове проскакал табун лихорадочных мыслей: Мари все видела, преподаватели все знают, сюда явился отец (или, что хуже, матушка) и сейчас меня прибьют, а Винсента линчуют без суда и следствия…
Полная ужаса, я кое-как натянула халат, чуть не забыла нацепить перчатки и открыла дверь. А за дверью стояла любовь всей моей жизни в ореоле магического свечения. Его потрясающие синие глаза смотрели в самую душу, волосы такие мягкие на ощупь, губы наверняка очень нежные, несмотря на жесткую усмешку, сильные руки крепко держат меня за талию и не дают дотянуться до губ…
Не дают что?!
Я дернулась и поняла, что стою, прижавшись к Винсенту всем телом, обвив за шею, перебираю шевелюру у него на затылке и лезу целоваться! А Руэда с непроницаемым лицом крепко держит меня за талию и шипит уже который раз в ухо:
— Хель, сейчас у половины коридора случится припадок, возьми себя в руки!
— Взяла, — прошептала я и хотела отцепиться, но Руэда легко подхватил меня на руки и занес в мою комнату, пинком закрыв за собой дверь.
По этажу пронеслось громогласное «Ах!» Хотя, наверное, это была зацензуренная версия «Ах ты дрянь!»
— Поставь на пол, — буркнула я.
Меня осторожно опустили и внимательно осмотрели.
— Ты как? — хмуро спросил Винсент.
— Нормально, — процедила в ответ, стараясь не смотреть на него. И не краснеть. Не краснеть, я сказала!
— Зачем пришел? — Я отвернулась, плотнее запахивая халат.
— Проведать тебя. И предложить вместе посетить лабораторию и библиотеку.
— Зачем?
— В лаборатории постараемся определить дозу яда в вине. А в библиотеке поищем про антидот.
Парень помолчал и добавил:
— Если ты не против и не передумала сохранять произошедшее в тайне.
— Не то чтобы у меня есть особый выбор, — вздохнула я. — Ладно, выйди, я соберусь.
Винсент кивнул, но, прежде чем выйти, как-то странно на меня посмотрел и сказал:
— Спасибо.
И вышел. А я осталась стоять, чувствуя невероятную эйфорию, бабочек в животе и прочую чепуху. Да чтоб тебя и твоих сумасшедших поклонниц, Руэда!
***
Собиралась я долго и тщательно. Как на свидание! Что в целом практически невыполнимая задача, учитывая мой скудный гардероб. В конце концов была еще небольшая надежда, что меня поотпустит за время сборов или Винсент куда-нибудь денется.
Но нет.
Я вышла из комнаты, а Руэда меланхолично подпирал стенку, игнорируя любопытные взгляды и дефилирующих перед ним туда-сюда расфуфыренных девиц.
Дальше мы с Винсентом шли по академии, и меня не покидало ощущение, что за нами следят. Казалось, что каждый, буквально каждый смотрит на нашу парочку, вытаращив глаза.
— Тебе так же неуютно, как и мне? — внезапно спросил Руэда.
— Я думала, ты уже привык к повышенному вниманию к своей персоне, — хмыкнула я.
— Нет, ну всякое бывало, конечно… но ваши девушки превзошли всех. До приворота у нас никто не додумался.
— Просто у вас его некому готовить, — хмыкнула я.
— И слава богам, — буркнул парень.
В выходной день после большой попойки, ой, то есть официального мероприятия и бала, в лаборатории, естественно, не было никого.
Я уселась на высокий стул с низкой спинкой и принялась командовать процессом, не особо доверяя собственной адекватности. Винсент, как выяснилось, тоже не доверял, а потому переспрашивал одно и то же по несколько раз. Хотя, возможно, ему в принципе плохо давались пассивные науки. Ну или он хотел меня побесить, что тоже нельзя было отрицать. Впрочем, последнее действовало на меня отрезвляюще.
— Возьми колбу десятого размера. Да не эту, другую. Это вообще не колба! А эта не того размера! Ну на ней же написано! Вот эта, да.
— Ставь на горелку. Пламя на минимум. Это в какой системе координат полуметровое пламя — минимум?!
— Берешь пипетку и вводишь три капельки. Винсент, я тебя удавлю! Почему у меня руки дрожат, мы знаем, но у тебя-то они почему кривые?!
После двух часов подобных упражнений, пререкательств и взаимных угроз членовредительства мы наконец выяснили три важные вещи.
Во-первых, яд размешивали, исходя из веса жертвы, но если бы эта жертва была матерым кабаном. То есть тут даже Винсента должно было свалить с ног, не то что маленькую меня.
Во-вторых, приворот был из простейших, откликался на элементарные маркеры и в целом должен был не сильно испортить жизнь несчастному за исключением лошадиной интоксикации.
И это приводило нас к третьему, весьма печальному выводу.
— Кажется, это действительно «Мгновенная любовь», — растерянно произнесла я, рассматривая узорчик яда на маркерной промокашке.
— Я тоже об этом подумал, — кивнул парень. — И знаешь, что это значит?
— Кроме того, что Ортон в отпуске и у нас нет рецепта антидота? — поинтересовалась я, не поднимая взгляда. Я вообще старалась на него смотреть по минимуму, чтоб в глазах розовые кролики не прыгали.
— Что это кто-то из нашей группы, — мрачно заявил Винсент.
— Почему это? Могли и старшекурсницы. Ты вон какой лакомый кусочек, не побоялись отраву подкинуть.
— Старшекурсницы придумали бы что-то поизящнее, — уверенно заявил парень. — Наверняка у магистра Ортон еще целый список ядовитых вкусняшек. Да и к тому же вокруг меня в основном толкались одногруппницы.
— Представляю, как кому-то сейчас дурно, — задумалась я. — Вместо того чтобы бежать к отравительнице со всех ног, ты тут со мной возишься.
Винсент фыркнул.
— Сами виноваты, нечего было брать такой спорный яд.
— И что нам теперь делать? — вздохнула я, забираясь обратно на свой высокий стул.
— Идти в библиотеку, конечно же.
— А потом?
— А потом антидот, — уверенно произнес Винсент и мрачно добавил: — А потом расследование.
***
В библиотеку мы шли под ручку. Причем на этом настоял Винсент, потому что я пару раз нечаянно на него глянула и чуть не расшибла себе нос, залюбовавшись парнем.
Теперь же я могла любоваться без вреда для собственного здоровья, а еще виснуть на маге. Но изо всех сил старалась этого не делать. Я вообще решила, что буду проявлять силу воли и характер, достойный своего рода, и ни за что на свете теперь не посмотрю на Руэду. Получалось плохонько, но я старалась.
Наше хранилище знаний, как правило, принимало адептов без выходных и перерывов на обед. Но сегодня, видимо, мое «везение» достигло максимума, потому что тяжелые двустворчатые двери были плотно закрыты. Я даже подергала для верности. И постучала. И попинала. И постучала еще раз.
В какой-то момент одна из створок приоткрылась, и в проем просунулась заспанная морда лица библиотекаря. Он мазнул по нам еще не совсем осмысленным взглядом, предпочитая сделать вид, что не заметил, повесил на ручку двери табличку с коряво написанной надписью «Перерыв» и, проигнорировав мой вопль «Нам только спросить!», захлопнул дверь обратно.
— Вот гад! — возмутилась я, закатывая рукава и готовясь долбиться в дверь до победного, но была поймана Винсентом за воротник.
— Не спеши. Допечешь его сейчас — потом не поможет. Или напакостит.
— Но нам нужно попасть внутрь! — отчаянно воскликнула я и посмотрела на Руэду.
Это, конечно, была стратегическая ошибка, потому что сознание опять поплыло в неизвестном направлении и вернулась я в реальность спустя пару минут, уже идущая под руку с Винсентом куда-то по территории академгородка.
— Что ты говорил? — спросила я, окончательно проморгавшись.
— Что мы обязательно попадем внутрь.
— И когда? — безрадостно спросила я.
— Сегодня, — уверенно заявил Винсент.
С трудом сдержавшись, чтобы удивленно не посмотреть на парня, я предпочла для начала решить более насущный вопрос:
— А куда мы, собственно, направляемся?
— В город, — невозмутимо ответил он.
— А зачем? — Я краем глаза покосилась на Руэду, но тут же споткнулась обо что-то на ровной дороге. Меня бережно поддержали и пояснили:
— Прогуляться. Пообедать, мы ведь даже не завтракали. Ну и сбежать от не в меру любопытных адептов.
— Разумно, — вздохнула я, покрепче вцепившись в его локоть.
Город просыпался после бурного празднования и выглядел сонным, мятым и немного пьяным. Слонялись еще не разошедшиеся компании — или продолжали гулять уже вновь собравшиеся. Стража смотрела на гуляк сквозь пальцы, сама слегка страдая от похмелья.
На морозе особенно ярко и вкусно пахло горячим вином, яблочными пирогами и печеньем с корицей. Винсент повел меня по узким улочкам, где каждый домик напоминал пряник под сахарной глазурью. На домах побогаче мерцали магические украшения. Дома победнее украшали деревянные ярко раскрашенные игрушки и ветки вечнозеленых йельлей.
Винсент привел меня в крошечную кофейню-пекарню на одной из самых красивых улиц Ротура. Умопомрачительный запах свежей выпечки на какое-то время даже выветрил любовный туман из моей головы. Мы сели у огромного окна на площадь с катком вокруг городской йельли, и я с любопытством разглядывала людей на улице. Впервые в жизни я проводила праздник вне дома, и мне было безумно интересно посмотреть, как это выглядит у простых людей. Тех, которых не пытаются обложить подушками при попытке надеть коньки.
— Хочешь покататься? — Голос Винсента вырвал меня из задумчивости.
— А? — не поняла я, отвернувшись от окна и предусмотрительно уткнув взгляд в чашку кофе.
— Хочешь покататься на коньках?
Я так удивилась этому вопросу, что аж нечаянно посмотрела на парня. Пару минут мне потребовалось на то, чтобы собрать разбегающиеся мысли в кучку и осознать вопрос.
— Наверное… Я никогда не пробовала… — растерянно ответила я. Нет, хотелось жутко, но в голове зудел матушкин голос: «Расшибешься! Покалечишься!»
— Ни разу не пробовала? — искренне удивился маг. — Тогда идем.
Парень кинул на стол монетку и за ручку повел меня на улицу. А я… а я почему-то взяла и пошла. И совершенно не переживала, когда Винсент помог мне надеть коньки. И вообще была спокойна, когда вышла на лед. И даже вот ни капельки не испугалась, когда ноги разъехались и я рухнула прямо на Винсента. И… и вот теперь я совершенно точно знаю, как выглядит пресловутая корова на льду!
— Позорище! — простонала я, в очередной раз едва не пропахав носом по льду.
— Для новичка ты держишься весьма неплохо, — не моргнув глазом соврал Винсент.
— Неплохо? — восхитилась я такой неприкрытой лести.
— Ну-у-у… — протянул парень, в очередной раз поддержав меня. — Ты весьма упорна.
— О да, — буркнула я, расставив руки в разные стороны в попытках найти равновесие. — Упорство — мое второе имя.
Винсент, хотел что-то сказать (не иначе как успокоить мое уязвленное от собственной грации самолюбие), но вдруг в одно мгновение поменялся в лице. Сосредоточенный, злой взгляд, плотно сжатые губы, замершая напряженная поза. Я попыталась проследить, куда он смотрит, но ноги снова предательски разъехались, и парень ловко придержал меня за талию.
— Что там? — спросила я.
— М? — непонимающе приподнял брови Винсент.
— Ты как будто увидел что-то неприятное, — цепляясь за рукав его куртки, пояснила я.
— Разве? — почти искренне удивился парень. — Тебе, наверное, показалось.
Я хотела возразить, что ничего подобного, но, заметив снова промелькнувшую тень на лице Винсента, решила не цепляться к деталям. В конце концов, у каждого из нас есть свои секретики.
— Пойдем в тепло. Здесь недалеко есть недурная ресторация, пообедаем и погреемся, — взяв меня на буксир, предложил Винсент.
Меня хватило лишь на то, чтобы повиснуть на нем, вдыхая аромат терпкого парфюма, и, прикрыв глаза, наслаждаться безаварийной ездой до выхода с катка. Обед — это хорошо. Особенно в компании такого мужчины.
***
И вот мы снова сидели в ресторации «Осколок неба» в небольшой комнате с уютными диванами и мягким светом. Из общего зала доносились приглушенные звуки: музыка и чьи-то голоса. Я крутила головой, рассматривая интерьер. Скорее из любопытства, чем по необходимости.
Для приграничного города «Осколок» был неприлично хорош. Дорогие обои с позолотой, картины с натюрмортами в роскошных рамах, накрахмаленная скатерть, о край которой можно порезаться, миленькая свечка с трепещущим огоньком для создания интимной атмосферы на столе и маленькая ваза с цветами. Все очень даже шикарно, но с хорошим вкусом.
Пожалуй, если бы «Осколок» поставить где-нибудь в столице, его оценили бы по достоинству.
Винсент сидел напротив и листал меню, а я поймала себя на том, что, закончив рассматривать комнату, стала рассматривать парня. Все-таки он был хорош. Явно из наших, магов и аристократов. Но какой-нибудь малый род или приемный сын. Такое бывает, когда у неблагородных просыпается дар — детей отдают в магические рода. Это не совсем добровольная процедура, но новорожденный маг без контроля может быть опасен. Как правило, их воспитывают на равных с родными детьми, хотя некоторые по достижении совершеннолетия возвращаются в родные семьи.
От нашего рода, кстати, никогда не возвращались.
— …Хель!
Я нехотя собрала мысли в кучу, с трудом оторвавшись от благородного профиля сидящего напротив парня. Ощущение было, словно я — муха, а вокруг вязкий мед. Смертельно сладко.
— Да? — спросила я, уткнувшись взглядом в столешницу.
— Что будешь заказывать? — терпеливо повторил свой вопрос парень, сунув мне под нос меню.
Листание страничек с перечнем вкусняшек меня приободрило. Заказав себе язык, жаркое, фруктовый чай и кусок знаменитого ротурского торта, я откинулась на спинку дивана. В университете кормили сносно, но с домашними шедеврами, конечно, ни в какое сравнение не шло. И я очень скучала по хорошей, разнообразной кухне.
Меж тем Винсент отстегнул от пояса флягу и сделал пару жадных глотков.
— Запрещеночка? — поинтересовалась я, рассматривая флягу.
Флягу, я сказала, а не эти сильные, надежные, красивые руки!
— М? — не понял парень.
— Ну, ты ее никому не даешь, видимо, внутри какое-нибудь запрещенное зелье. Предположила бы выпивку, но мы в ресторации…
— Нет, — усмехнулся Винсент. — В жидкости ничего особенного. Все дело в сосуде.
— О. — сообразила я и замолчала.
Подарок. От братьев знаю, что фляга относится к категории личных подарков. Такое дарят или сослуживцы, или девушки. Судя по тому, что это была посеребренная фляга с чеканным узором, суровой мужской дружбой здесь и не пахло.
— Подарок, — зачем-то пояснил Винсент. — От дорогого человека.
Я немного помялась, размышляя, действительно ли мне так любопытно, как я думаю, или это не моего ума дела. Любопытство победило всухую.
— Девушка? — негромко спросила я.
— Невеста. Бывшая, — усмехнулся маг.
Я задержала взгляд на жестком изломе его губ, а потом почему-то посмотрела выше. В его удивительных синих, точно редкий сапфир, глазах, плескалась такая боль утраты, что мне самой стало тоскливо. По моей щеке побежала одинокая слезинка, а я с трудом разлепила губы и проговорила, преодолевая приворотную магию на чистых волевых:
— Соболезную.
И вдруг в один миг вся печаль, боль и горе во взгляде парня превратились в злость или даже бешенство.
— Она… жива, — спокойно ответил Винсент. — Я умер.
У меня хватило силы воли прикрыть глаза и, усилием воли удерживая трезвость мысли, уцепиться за последнюю фразу. Что же с тобой случилось, парень? И почему ты оказался здесь?
Глава 12
Ночью мы должны были идти на дело. То есть нарушить пару десятков правил академии и залезть в библиотеку без спроса. Беспокоило ли это меня? О нет! Наоборот, мысль о том, что я под покровом ночи отправлюсь пакостничать в компании Винсента, заставляла испытывать восторг и азарт.
Причина была в основном в приворотном зелье, но не только. Годами слушая о том, как безобразничали братья в своих магических академиях, я чувствовала, что нарушаю традиционное семейное развлечение «допеки ректора». И вот теперь наконец-то мне выпал шанс оставить свой след в семейной истории!

