Сонбэ

Джунсу снова и снова набирала её номер, стоя на холодном лестничном пролёте. В трубке раздавались только короткие гудки, а затем леденящеё душу автоответчик :

«Абонент временно недоступен».Она слазила вниз, села в такси и по дороге к себе домой продолжала звонить и слать отчаянные сообщения в мессенджеры, которые оставались непрочитанными.Безуспешно.

А в своей студии дома, заваленный работой, Джунги вдруг резко оторвался от монитора. Сердце странно и глухо ёкнуло, как будто кто то окликнул его из очень далёкой и очень тёмной пустоты. Он посмотрел на телефон, лежащий в стороне. Экран был тёмным и безмолвным. Он потянулся к нему, подумал на секунду, и положил обратно.

«Рано ещё. Не будет ей звонить среди ночи, как псих», – отругал себя он.

Но чувство тревоги, острое и необъяснимое, уже поселилось где то под рёбрами и отказывалось уходить. А в городе, в тёмном салоне чужой машины, мобильный телефон Сэбин, отобранный и выключенный, лежал в кармане Дэхён, как трофей. И единственный человек, который мог бы сейчас её найти, сознательно отложил свой в сторону, потому что слишком хорошо играл в игру под названием «она бы позвонила »

Она боялась сказать-♥-Он боялся спросить

«Судьба не сводит случайно .Она даёт шанс дописать историю, которую вы когда то оборвали на полуслове.»

♥souyn

Глава 2: Да или Нет.

Утро следующего дня было для каждого разным. Джунсу с самого рассвета проверяла телефон. Чаты с Сэбин молчали. Ни ответа, ни даже галочки «прочитано». Всю дорогу до компании она теребила ремень сумки, надеясь увидеть подругу у входа – улыбающуюся, смущённую, с какой-нибудь нелепой историей о потерявшем телефоне и заночевавшей у случайной тёти. Но парадная была пуста.

В тренировочном зале, где уже около часа должна была звучать надраенная до блеска, агрессивная музыка, царила мёртвая тишина. Воздух был тяжёлым, неподвижным, будто и он застыл в ожидании. Лишь изредка её нарушало сухое, щёлкающеё цоканье зажигалки и тихое, нервное постукивание носком ботинка о пол.

Джунги сидел на стуле у зеркала, спиной к своему отражению. Его взгляд метался от массивных дверей к круглым часам на стене, стрелки которых ползли с невыносимой, издевательской медлительностью. Мысли в голове сталкивались в хаотичной схватке. Тревожные, холодные:

«Что-то случилось. Она не такая. Она никогда…» – тут же глушились рациональными, но оттого не менеё едкими:

«Вчера много выпила. Проспала. Забыла. Решила, что может себе позволить».

Последняя мысль обожгла его изнутри, но не болью, а чем то болеё тёмным – ревностью, которая за ночь из зёрнышка превратилась в колючий куст под рёбрами.

– Ну и где она? Никогда не опаздывала, – его голос, низкий и резкий, разрезал тишину, обращаясь не к кому то, а скореё, к самому пространству, которое не давало ответа.

Двери зала распахнулись так стремительно, что не успели издать ни звука. Ворвалась Джунсу. Её взгляд, быстрый, сканирующий, пронёсся по залу, по пустым углам, по зеркалам – и наткнулся на него. На Джунги, который уже поднялся во весь рост, и его лицо было высечено из гранита.

– Привет, Джунги, – выдохнула она, пытаясь втянуть воздух в сжатые лёгкие. – А… Сэбин здесь?

– Как видишь, нет, – он сделал шаг навстречу, и расстояние между ними сократилось до опасного. Его глаза, обычно такие отстранённые, теперь пристально впивались в неё, выискивая малейшую трещинку.

– И странно, что спрашиваешь про неё ты. Вы же не разлей вода.

Его голос был ровным, но в этой ровности чувствовалась стальная пружина, готовая распрямиться.

– Ладно, – Джунсу махнула рукой, сделав вид, что это пустяк. Её пальцы бессознательно сжали ремень сумки. – Я пойду. Появится – скажи, что я искала…

Она развернулась, чтобы уйти, чтобы скрыться, чтобы не выдать то, что гнало по её венам ледяной адреналин.

– Стоять.

Одно слово. Произнесённое негромко, но с такой неоспоримой, железной интонацией, что её ноги будто вросли в пол. Она замерла, не смея обернуться. Он подошёл вплотную. Теперь его голос прозвучал прямо у неё над ухом, тихо, но оттого ещё страшнеё.

– Что вчера произошло?

– С чего ты взял, что что-то произошло? – она выдавила из себя нервную, дрожащую улыбку, повернув к нему голову. Игрушка в лапах у хищника. Он не моргнул.

– От неё не было сообщения с отчётом о тренировке. Ни утром, ни вечером. Никогда.

Он скрестил руки на груди, медленно, демонстративно. Одна бровь поползла вверх, делая его взгляд ещё болеё пронзительным, почти невыносимым.

– Она дисциплинированна. Как танцовщица. И как моя стажёрка. Что сломало эту дисциплину?

Под этим взглядом, под тяжестью этой невысказанной, но прочитанной им правды, защита Джунсу треснула. Она сдалась, опустив плечи в безвольном, усталом выдохе.

– Ну… – голос её сорвался. – Вчера… заявился Дэхён. Она, наверное… у него.

Она произнесла это, чувствуя жгучую горечь предательства – не перед ним, а перед подругой. Но страх и беспомощность оказались сильнеё. В этот момент дверь снова дёрнулась. В зал, слегка запыхавшись, влетела Сэбин.

– Сонбэ, простите, опоздала, проспала! – выпалила она, делая быстрый, неглубокий поклон.

Джунги медленно перевёл на неё взгляд. И застыл.

На ней была та же одежда, что и вчера – помятая блуза, джинсы. Волосы, обычно собранные в тугой, идеальный хвост, сейчас были растрёпаны, несколько прядей выбивались и липли ко лбу. От неё пахло ночной дорогой и чужим мылом.

В голову, минуя всякую логику, полезли грязные, ревнивые картины. И та тёмная буря под рёбрами всколыхнулась с новой силой.

– Интересно… почему проспала? – спросил он, не меняя позы. Его голос прозвучал обманчиво спокойно, но в нём уже клокотала та гроза, что собиралась всю эту долгую, тихую ночь и утро.

– Причина, по которой она опоздала, – тоже опоздал.

Слова прозвучали с ехидной, сладковатой интонацией. В дверном проёме, прислонившись к косяку, стоял Чан. На его лице играла та самая, самодовольная ухмылка, которую Джунги ненавидел всем естеством.

Глаза Джунсу расширились. Она посмотрела на Чана, потом на Сэбин, в её взгляде застыл немой вопрос и ужас.

– Это правда? – выдохнула она.

– Нет! – ответ Сэбин прозвучал как хлопок. Чётко, громко, отрезающеё.

Не раздумывая, она резко шагнула к Чану, встала между ним и залом, и грубо, с силой, вытолкнула его за дверь.

– Свали отсюда! – её голос, обычно такой мягкий, прозвучал хрипло и зло.Дверь захлопнулась. Но в зале уже бушевала другая дверь – та, что сдерживала ярость Джунги. Она распахнулась.

– ХВАТИТ РАЗГОВОРОВ!

Его голос, низкий и рвущийся, ударил по стенам, отозвавшись гулким эхом. Он распространился по помещению, как ударная волна, и вошёл в уши девушкам физической, звонящей болью.

Джунсу вздрогнула, как от пощёчины, и, не сказав больше ни слова, буквально выскользнула из зала, чувствуя спиной нарастающую бурю.

Сэбин не шелохнулась. Она стояла, опустив голову, чувствуя, как каждый нерв в её теле натянут до предела. Потом, механически, потянулась к молнии на кофте, чтобы снять её.

Но как только она стянула рукав, обнажив запястье, её собственный взгляд упал на кожу. И она застыла. На нежной, почти прозрачной коже отчётливо виднелись следы – тёмные, синевато-багровые отпечатки пальцев. Следы чужой, грубой хватки. Следы, рассказавшие историю, которую она так отчаянно пыталась скрыть. Она дёрнула рукав обратно так быстро, будто её обожгли. Сердце бешено заколотилось где-то в горле. Затем, не глядя на него, она направилась к центру зала и с неёстественной резкостью начала разминку.

Руки дрожали. Ноги не слушались. Каждое движение было деревянным, вымученным. А его взгляд – тот самый, тяжёлый, пристальный, будто штык, – буквально впивался ей в спину. Она чувствовала его на коже, как волну мурашек, холодных и колючих. Она споткнулась на простейшем шаге. Остановилась. Глубоко, с трудом вдохнула. И, набравшись смелости, повернулась к нему.

– Что-то… не так? – её шёпот был так тих, что в гробовой тишине зала прозвучал как крик.

Их взгляды встретились. Сцепились. Никто не отводил глаз.

– Ничего такого, – наконец произнёс он, и его голос был холодным, как лёд в стакане. Он опустил взгляд на свои собственные пальцы, которыми бесцельно щёлкал зажигалкой. Щелчок. Пауза. Щелчок.

Потом поднял глаза снова. Взгляд из-под полу прикрытых век был непроницаемым, но в его глубине бушевала та самая буря.

– Ты опять с ним? – спросил он. Просто. Прямо.

В её глазах мелькнуло искреннеё удивление, а затем – крошечная, нервная искорка чего-то, что могло бы быть смехом, будь мир иным. Смехом от нелепости обвинения? Или от ужаса, что он так близко к правде?

– Нет, – ответила она, заставляя голос звучать ровно.

– Мы просто… встретились у входа в компанию. И всё.

Он молча наблюдал, как она лжёт. Как играет в эту игру. Уголки его губ дёрнулись – почти неуловимо, словно он ловил невидимый мяч между ними.

– М-м, – он просто кивнул. Сухо. Без веры.

– И в баре тоже «встретились»? Почему ты мне не позвонила?

Её взгляд на секунду зацепился за его губы – они были слегка сжаты, белая полоска кожи вокруг. Она отвела глаза в сторону, к зеркалу, в котором их отражения казались чужими.

– Тебе… Джунсу рассказала? А у меня… телефон сел.

Он смотрел на неё. Смотрел на эту хрупкую, дрожащую внутри, но так отчаянно стоящую на своём девушку. На синяк, который она пыталась скрыть. На ложь, которую она считала защитой.

Медленно, не спеша, он поднялся со стула. Звук его шагов по полу был громким в тишине.

– Хорошо, – сказал он, останавливаясь в метре от неё. Его тень накрыла её.

– Я сделаю вид, что верю.

Но в его глазах не было ни капли веры. Только решение. Решение, что игра в молчание и полуправды закончена. И что теперь разговор будет на его условиях.