Пренебрегая законами

— Нам пора, — девушка, сильнее укутавшись в рясу, аккуратно взяла парня за руку, уводя его подальше от этого места.

Парень следовал за ней. До этого часа в его голове родилось множество мыслей. Шум, не позволяющий выдохнуть, но теперь, после того, что совершил своими руками, тот исчез. Впервые он мог вдохнуть полной грудью настолько, насколько позволял едкий дым, что сильнее охватывал это место. Бросив быстрый взгляд в сторону криков перед тем, как скрыться, он увидел её — человека, что вырастил его. Он мог лишь слабо улыбаться краешками подрагивающих губ, безмолвно извиняясь, но не смея просить о прощении. Безмолвно говоря: « Я же просил не выходить…».

Прощаясь.

Вскоре то место наполнилось шумом: люди тушили пожар, разбирали завалы, расследовали, люди…

Мужчину выдернули из воспоминаний детские крики и смех. Такой искренний и живой.

Смотря на подопечного с улыбкой, он подбадривающе похлопал его по плечу, легонько направляя к друзьям.

И не скажешь, что недавно этот ребёнок с превеликим удовольствием сломал руку человеку. А та девочка, смеющаяся рядом с ним, придушила местную кошку, после разделив её на части и раскидав по территории приюта, чтобы подшутить над другими.

Он почувствовал на себе взгляд знакомых глаз. Поворачиваясь к нему, он увидел девушку в одежде воспитательницы, что стояла в проходе, вскоре направляясь к нему.

— Я ведь просил не вмешиваться, — произнёс мужчина, всё так же неизменно улыбаясь приходящим.

— Просил, но это не значит, что я выполню просьбу.

Мужчина позволил себе тяжёлый вздох. В этот момент девушка плавно двинулась к одному из детей, уводя его и ещё одного из этого зала. Сегодня занятия проводились на первых этажах, поэтому на верхних, где располагались комнаты и сам зал, никого лишнего не осталось.

Святой отец начал свою проповедь. Шум разговоров порой нарастал, но это не останавливало его. Вскоре он захлопнул книгу, плавно опуская ту на стол, задерживая на ней взгляд лишь на долю секунды дольше необходимого.

Через час приют был сожжён. Уже третий в их стране за несколько лет, а также, помимо приютов, успело сгореть около пяти церквей. Мир всё больше разваливался, и приличные заведения были роскошью, которую не все могли себе позволить. А дети — теми, кого становилось всё меньше, и людской страх не позволял им продолжать появляться на свет так же легко, как было до этого.

***

Раздался тихий стук в дверь. Девушка, облаченная в белые лёгкие ткани, терпеливо ждала ответа, но его не последовало. Она толкнула дверь, и та легко поддалась, открывая полуразрушенное убранство дома. В помещении творился кавардак, а хозяина не было видно, но она знала: он здесь. Переступая через осколки и разбитые предметы интерьера, девушка поднялась на второй этаж. На её лице была пустота, сквозящая тошнотворной болью.

— И стоило оно того? — вопрос был адресован мужчине, что лежал на потрепанном матраце у окна без сознания, периодически корчась от боли.

Она чувствовала, что та прореха, которую он образовал меж пространствами сейчас пожирала его жизненные силы.

Естественно, так просто разрыв исчезнуть не мог, и для этого требовалась чья-то жизнь.

Словно почувствовав знакомое присутствие, мужчина еле раскрыл глаза, стараясь разглядеть сестру. Наткнувшись на холодный взгляд, он лишь слабо хмыкнул, вновь прикрывая глаза.

— Беспокоилась обо мне? — голос тихий и хриплый, напоминающий шелест опавшей листвы. Девушка лишь поджала губы на этот вопрос.

— Глупец… ты хоть осознаешь, что… — девушка только завелась, подпитываемая гневом, как остановилась на полуслове.

Ну конечно, осознаешь…

Некогда серые, теперь уже карие глаза безмолвно смотрели в ответ.

— Ты имеешь полное право ненавидеть меня.

— Ненавидеть? Столь низменные чувства недостойны того, чтобы мы были ими охвачены.

— Беспокоилась, значит… — мужчина хрипло рассмеялся, его сестра была в своём репертуаре. Его губы окрасила грустная улыбка, которая тут же была разодрана диким кашлем, сопровождаемым кровью, вынуждая приподняться и облокотиться на локоть, свободной рукой пытаясь сдержать кровь.

Глядя на это жалкое зрелище, девушка лишь молча отвернулась, направляясь вниз, по пути приводя всё в порядок и оживляя это место. Она принесла продукты, прекрасно зная, насколько затруднена сейчас жизнь хозяина этого дома. Он больше не мог обходиться без еды.

Через некоторое время, когда девушка заканчивала с готовкой, она услышала тяжёлые, достаточно неустойчивые шаги. Мужчине приходилось опираться на стены, и в какой-то момент раздался звон — то была ваза, которую он случайно задел. Опять. Не глядя, девушка восстановила вазу и поставила на место.

— Спасибо… — ослабший, он рухнул за стол.

— Ешь, — девушка молча поставила перед ним тушёную картошку с мясом. Попробовав это, мужчина тихо и по-доброму рассмеялся чему-то своему, переводя на девушку взгляд, говоривший о многом.

— Научилась готовке у него?

Девушка продолжила готовить, ничего тому не ответив, но ответ и не требовался.

— Рауэль, ты… как он…? А она…?

Руки, резавшие овощи в этот момент, замерли. Она перевела на брата нечитаемый взгляд.

— Она родилась в благополучной семье, можешь не волноваться, — девушка сделала паузу, сдерживая себя от резких слов. — Рафаил… недавно потерял близкого друга, а после сжег церковь при монастыре.

Слова — словно пощечина. Микаэль смотрел на сестру, даже не зная, как ему передать весь тот спектр эмоций, что буквально выворачивали его наизнанку. Не только сейчас, а в принципе. Буквально каждую секунду. Перед глазами всё мгновенно начало плыть, а горячая еда встала комом в горле. Все те души, что были растерзаны… он видел тех, кто был возвращен, кто терзал их, видел то, что они сотворили на земле. Он слышал, как его проклинали те, чьи подопечные были вынуждены так страдать. Он слышал горький плач, доносящийся оттуда, когда очередная душа, лишившаяся жизни ужасным образом, возвращалась к истоку. А кто-то и вовсе не возвращался, полностью поглощенный низшей тварью.

— Мне…

Он не мог заставить себя проронить и слова, ощущая удушье и снова заходясь кашлем, раздирающим нутро.

— Не смей, — девушка протянула ему полотенце, пристально смотря глаза в глаза, пока тот дрожащей рукой взял протянутую ткань. — Не смей говорить что-то столь бессмысленное.

И она была права. Тот зашелся слабым смехом, смешанным с хрипом, полным отчаяния и чем-то мертвым. Как же она была права, черт возьми. Успокоившись, он посмотрел на растекающийся алый цветок на полотенце, сжимая его в своих руках.

— Верно, не в моем положении говорить это.

По кухне эхом отдавалось тиканье часов.

— В такие дни я не могу находиться рядом с ней… — он прикрыл глаза, обращаясь к ней.

— Знаю.

Девушка устало присела рядом, очищая это место от крови и пробуя приготовленное на вкус.

— Ты можешь присматривать за ней, пока я… — вопрос был тихим, незавершенным, мгновенно привлекающим её внимание.

Девушка недовольно сверкнула глазами, но промолчала, вновь прикусив язык. Как будто она и сама этого не понимала.

— Ничего не обещаю, но постараюсь уследить за ними обоими. Надеюсь, она сможет принести пользу этому миру, — на этих словах она осеклась, печально хмыкая. — Точнее, тому, что от него осталось.

— Рафаил, сколько ему уже?

— В этом году ему исполнится 21.

— Зимой, да?

— Да.

В кухне повисла небольшая тишина, прерываемая лишь периодическим стуком приборов о тарелки.

— Ты сказала о его друге… он…?

— Был убит в их комнате избранной. Рафаил убил её.

Мужчина напрягся от услышанного. Это давило.

— В итоге он стал первым, кто смог убить, — тихо подытожил мужчина, хмурясь от накатившего спазма.

— Да, он нашел способ.

— Понятно.

Довольно исчерпывающий диалог. А ведь раньше всё было иначе. Мужчина поднял взгляд на сестру. Она была всё так же прекрасна, но в глазах всё сильнее разрастались трещины во льдах.

Он чувствовал её всё так же хорошо, как и она его.

Слова о сожалении вряд ли могли изменить хоть что-то.

«Исцеление Божие», да…

Правда, никто не говорил о методах исцеления, не так ли…?

***

По улице раздались вопли ужаса и нечеловеческий рокот. Машина была завалена набок, а водитель безжизненно повис на ремне безопасности, не переживший столкновения и удара. Казалось, здесь они и встретят свой конец. Женщина крепко прижимала к себе девочку лет десяти, моля о помощи Всевышнего.

В ответ ей слышались лишь те же страшные звуки рвущейся плоти.

Девочка ощущала дрожь, что пробивала всё тело насквозь, и обуревающий дикий страх. Этот день должен был закончиться в научном центре, куда она ехала в сопровождении мамы. Девочка была умна не по годам и стремилась изучить как можно больше. Перво-наперво — найти способ, как избавить мир от этого.

Машина затряслась. Их манил запах крови. Наблюдая из-за сиденья, мама с дочерью видели, как избранные по частям вырывали водителя с места, доставая из машины.

Сердце так и намеревалось выпрыгнуть из груди. Воздуха не хватало.

Бросив взгляд в сторону, женщина чуть не заорала от ужаса. Через разбитое переднее стекло машины за ней наблюдало оно. Парень, чью окровавленную пасть окрасил хищный и омерзительный оскал.

Инстинкты вопили на полную: «БЕЖАТЬ».

Но бежать было некуда.

Как только это начало движение, за пределами машины начали раздаваться вопли тех, от кого ранее все бежали. Женщина увидела лишь то, как пламя начало разгораться всё сильнее, наблюдая за его очертаниями на лице избранного. В одно мгновение его кто-то дернул за ноги, оттягивая подальше, скрывая из видимости. Раздались звуки ломающихся костей и душераздирающие крики, просьбы о помощи. Это продолжалось некоторое время, после чего перед взором предстал черноволосый крупный мужчина. Его темно-зеленые глаза сверкнули в свете пламени, а руки подзывали к себе.

— Быстрее, — стальной, спокойный голос и пристальный взгляд. Ясный и живой.

Женщина неуверенно начала двигаться, аккуратно и настороженно пробираясь к выходу, озираясь и прикрывая собой дочь. Мужчина уверенным движением вытащил их из машины, придерживая, чтобы те не упали.

— Что тут… — женщина ошеломленно вздохнула, прикрывая рот своей дочери платком, не позволяя той вдыхать едкий дым, стараясь загородить обзор на тлеющие искалеченные тела.

— Вы направлялись в научный центр? — мужчина осмотрелся, после подталкивая двух особ в нужном направлении, выводя их из этого пламенного кольца.

— Что? — женщина непонимающе смотрела на него, не совсем понимая, чего ожидать.

— Я отведу вас, тут опасно.

— Почему вы решили, что нам нужно именно в научный центр? — женщина остановилась, загораживая собой дочь. Она не могла так просто довериться первому встречному, хоть тот и спас их.

— Форма вашей дочери, — мужчина повернулся к ним, взглядом указывая на девочку. — Я слышал, что сегодня в центр должны приехать новые ученики.

— Вот как…

Женщина кивнула и сморщилась от режущей боли, что пронзила её ногу. Оказывается, авария оставила свой след в виде пореза. Мужчина проследил за её взглядом, тут же подходя ближе и подставляя ей свое плечо, чтобы она могла опереться на него.

— Вы ранены, позвольте помочь.

Женщина мялась, но боль становилась все сильнее. Она посмотрела на дочь, что испуганно жалась рядом, озираясь как загнанный в угол зверек, со слезами на глазах. Мужчина довольно уверенно и аккуратно взял девочку на руки — движениями, уже давно выведенными до автоматизма, — придерживая свободной рукой и одаривая её мягкой улыбкой.

— Все будет хорошо.

Девочка вцепилась в него, испуганно хлопая глазками и смотря на маму. Женщина лишь ободряюще улыбнулась, стараясь не показывать ребенку свою боль, после чего аккуратно взяла мужчину под руку, позволяя увести себя и дочь отсюда.

Через некоторое время они оказались у центра. Оказалось, им оставалось проехать всего ничего, но им помешали раньше. Пока женщина предъявляла охране пропуск, мужчина присел, поставив девочку на землю, и по-доброму потрепал ту по волосам.

— Ты большая молодец, — успокаивающе произнес мужчина, одаривая ребенка теплой улыбкой и параллельно поправляя её новую форму, которая уже была запачкана и помята. Девочка пристально следила за его действиями, с некой долей печали рассматривая свою одежду. — Новую сошьют, не расстраивайся.

— Спасибо вам.

— Если правда благодарна, то учись усердно; может быть, именно ты сможешь остановить это, — мужчина кинул на центр нечитаемый взгляд, после чего поднялся и подтолкнул светловолосую девочку к воротам. — Но даже если и не получится, ничего страшного.

В светлых, чистых и невинных детских глазах четко отпечатался этот одинокий образ мужчины, который исчез так же внезапно, как и появился, словно растворившись в тени тех темных переулков, по которым он провел их.

Забирая с собой так ярко ощутимое тепло.

Оставляя после себя лишь запах древесины и дыма.