В Черте

Ночью раздался громкий стук в дверь. Вернее он был обычным, просто в тишине ночи показался чуть ли не громовыми раскатами. Лада проснулась мгновенно, открыла глаза и замерла. Показалось? Приснилось? Снаружи темно, телевизор выключен, в печи догорали угли. Через некоторое время стук повторился уже настойчивей. Лада пожалела, что не нашла дедушкиного ружья. Хотя, стал бы грабитель стучать? Разные мысли в панике толкались в голове. Что если это кто-то из соседей? Может, случилось чего? Может, пожар в деревне? Или кто-то заблудился в лесу и требуется помощь? Может, дорогу хотят спросить? Посреди ночи-то?

Стук повторился на этот раз в окно. Стекла неуверенно задребезжали в рамах.

– Нина Михална? – раздался снаружи приглушенный женский голос, и снова застучали в окно. – Нина Михална, просыпайтесь.

Лада немного расслабилась, облегченно вздохнув. Кто-то пришел к бабушке. Она быстро натянула спортивки и вдруг задумалась: кто мог не знать, что бабушка умерла? Из Княжево очень много людей пришло на похороны, из соседних деревень тоже приходили люди. Лада даже удивилась, как много знакомых было у бабушки. Наверное, когда живешь всю жизнь на одном месте, это неизбежно.

На пороге стояла женщина, в темноте казавшаяся неестественно бледной, и прижимала к груди плотный сверток. Когда она шагнула в полосу света, падающую на крыльцо из дома, то зажмурилась, прикрыв глаза рукой, и увидела Ладу. В глазах её отразилось непонимание вперемешку с удивлением.

– А Нина Михална где? – спросила она жалобно.

– Умерла, – ответила Лада, – почти два месяца назад.

Женщина пораженно ахнула и покачнулась, опираясь на стену.

– Как же так, Нина Михална, как же так, – причитала она, когда Лада, проводив ее в дом и усадив за стол, заварил чай. – Как же теперь быть?

Она чуть ли не плача, подняла на Ладу покрасневшие глаза и все продолжала прижимать к груди сверток. Лада поняла, что там младенец.

– А зачем вам бабушка? – спросила она.

– Она мне помогала ребеночка выхаживать, – сказала женщина дрожащим голосом и сильнее прижала свою ношу. – Сказала, чтобы я пришла по весне, сказала, что даст лекарство. Что же теперь де-е-ела-а-ать, – голос сорвался, и женщина разразилась рыданиями.

Лада растерянно смотрела на неё, не зная как подступиться. С плачущими людьми она сталкивалась крайне редко. Женщина была совсем молодой, ненамного старше Лады. По ее виду сложно было сказать. Казалось, она очень измотана. Под глазами залегли тени, кожа бледная, съехавший на плечи цветастый платок обнажил светлые волосы, собранные в короткую растрепавшуюся косичку. На ней было тонкое пальто, по виду старое, но опрятное.

– Может вам тогда в больницу обратиться? – неуверенно предложила Лада, но гостья упорно замотала головой.

– Там не помогут, – всхлипнула она.

– Ну хорошо, может что-то осталось, – Лада полезла за коробкой с лекарствами, которая стояла в серванте. – Давайте посмотрим, может, увидите, что именно бабушка вам давала. Название помните?

Женщина снова замотала головой. Она прекратила рыдать и теперь вытирала рукавами слезы, наблюдая за Ладой.

– Она не отсюда брала, – сказала она и указала на дверь в другом конце комнаты: – Оттуда.

Лада замерла, покосившись на дверь, и отмахнулась.

– Да там н-нет ничего, – сказала она, заикаясь, и продолжила рыться в коробке.

Женщина вдруг схватила её за руку, останавливая. Лада посмотрела на неё и едва не отшатнулась от пронзительного взгляда ясных зеленых глаз. Было в них что-то жуткое, колдовское, как бы сказал дед.

– Посмотри там, – настойчиво повторила женщина, указывая на дверь.

Лада еще раз окинула её взглядом, покосилась на подозрительно тихого младенца и сдалась. Рано или поздно это должно было случиться. Бабушка предупреждала не тянуть, но Лада не могла пересилить себя, в надежде, что пронесет. Что не придется ничего делать. Что полгода пролетят спокойно и беззаботно. Наивная дура.

Дверь была не заперта. Лада окинула взглядом небольшую вытянутую комнатушку и шагнула внутрь. Освещения здесь не было, но света главной комнаты хватало, чтобы увидеть длинный стол, тянущийся вдоль стены.

Он был заставлен банками, большими и маленькими, коробочками, мешочками, наполненными жидкостями и другими веществами. На деревянной столешнице тут и там белели восковые пятна от свечей, а сами огарки и несколько целых свечей лежали на подоконнике маленького окошка. Под потолком на бельевых веревках были подвешены пучки каких-то трав, на стенах висели связки сухих грибов и ягод. У боковой стены на полу стопкой лежали несколько толстых книг, а в дальнем углу стояло помело.

Лада почувствовала пристальный взгляд в спину, но когда обернулась, женщина качала на руках младенца, потихоньку прихлебывая чай, и совсем не смотрела на Ладу. Нервы видно разыгрались в конец.

На столе прямо перед собой она увидела пухлый белый конверт, покрытый тонким слоем пыли. На нем убористым почерком было написано «Для Лады». Бабушкин почерк был легко узнаваем по завиткам, которые она делала в букве «л» и как вытягивала палочку у «д». Рядом стояла склянка с жидкостью. Лада взяла ее и конверт и вышла на свет, разворачивая письмо.

Сердце сжалось от тоски, когда она прочла первые строчки:

«Дорогая моя, любимая Ладушка. Я лишь надеюсь, что ты выполнишь просьбу старой, выжившей из ума старухи и прочтешь это письмо вовремя.

Прости меня, что не рассказала тебе обо всем раньше. Не думала, что придется делать это, а потом, когда поняла, что не избежать, все хотела, чтобы ты подольше пожила нормальной жизнью. Не рассчитала я своих сил, все откладывала. Думала, успею еще поговорить с тобой как следует, но дотянула до последнего. Уверена, ты не запомнила и половины из того, о чем я говорила. Это ничего. В этом письме есть все, что тебе нужно знать на первое время. А после уже сама разберешься.

На Никитин день в апреле придет к тебе Олечка. Придет, скорее всего, поздно ночью. Ты ее не пугайся, она очень хорошая. Для ее малыша я оставила лекарство, оно будет стоять на столе, рядом с этим письмом. Ты передай лекарство ей, скажи, чтобы пила его сама каждое утро до завтрака. Когда ребеночка кормить будет, с ее молоком лекарство он и получит. Когда лекарство закончится у нее, ты должна будешь приготовить новое. Рецепт я напишу в самом конце. Ольге велишь прийти снова летом, она знает когда».

Лада только сейчас поняла, что напряженно стискивает зубы, читая письмо, так что челюсть сводит. Она посмотрела на женщину, укачивающую младенца.

– А вас как зовут? – спросила она осипшим внезапно голосом.

– Ольга я, – улыбнулась женщина и тут заметила в руках у Лады склянку. – Это оно? Лекарство, да? Нина Михална такую же мне давала в прошлый раз.

Лада скованно кивнула и передала ей баночку. Ольга расцвела буквально на глазах, улыбнулась так широко и искренне, что на душе потеплело. Напряжение немного сдало позиции.

– Спасибо тебе большое! – она вскочила с места и обняла Ладу свободной рукой. – Я всем нашим скажу, что за Чертой новая ворожея появилась.

– Нет! – сказала Лада так резко, что сама испугалась. Ольга отпрянула от неё, хмурясь. – Никому не надо ничего говорить.

– Почему же?

– Я не… не такая… я никто, понятно? Я тут до осени только, потом уеду и все.

– А кто за Нину Михалну будет?

– Без понятия, – Лада решительным жестом сложила руки на груди, будто отгораживаясь и ставя точку в разговоре. – Кто-нибудь другой.

Ольга пожала плечами, но возражать не стала.

– Спасибо тебе еще раз. Не знаю, что бы делала без тебя, – сказала она, выходя на крыльцо.

Лада вспомнила бабкины наставления. Она кивнула на склянку, зажатую у Ольги в руке.

– Это вам по утрам принимать нужно, до завтрака.

– А зовут-то тебя как? – спросила Ольга напоследок.

– Лада.

– Ну, до встречи летом, Лада, – она задорно подмигнула ей и поспешно покинула двор, растворяясь в темноте.

Лада заперла дверь на ключ и на засов, потом вернулась в комнату и заперла уже другую дверь. Хотелось закурить, но на улицу сейчас она ни за что бы не вышла. Стрелки на часах показывали половину второго ночи. Лада забралась на диван и накрылась одеялом с головой.

Наутро все случившееся показалось не очень хорошим сном. Однако бабушкино письмо, как бы намекая, лежало свернутым на табуретке возле дивана, где Лада его вчера и оставила. Значит, не сон все-таки. Вчера она дочитала письмо до конца, но не сильно вникала в написанное. Бабушка писала о каких-то людях, для которых Лада должна была непременно что-то сделать или что-то передать, а последние листов пять были исписаны непонятными рецептами с еще более непонятными ингредиентами. В итоге письмо Лада положила обратно в комнату, где взяла.

Воскресенье она валялась на диване, питалась бутербродами и пирожками бабы Вали и торчала в интернете, общаясь с друзьями. Они звали её на следующих выходных в город, и Лада согласилась, уже предвкушая, как они с друзьями соберутся веселой компанией у кого-нибудь на квартире. Сразу нужно было уехать отсюда на выходные. Глядишь и нервы были бы целее.

Глава 3

Новая неделя началась хорошо. Погода снова стояла сухая и теплая, снег почти полностью сошел. На деревьях, наконец, начали набухать почки. А молодая трава уже вовсю пробивалась сквозь прошлогоднюю листву, плотным слоем застилавшую землю.

В школе Ладе внезапно привалило работы: в начальном и среднем звене нужно начинать готовить программу на майские праздники. Пришлось шерстить интернет в поисках парочки не слишком замусоленных сценариев, а потом делать из них что-нибудь относительно новое. С Первомаем Лада быстро справилась. А вот с Днем Победы пришлось поломать голову.

На помощь ей пришла Рита, вернее, Маргарита Алексеевна. Улыбчивая, будто солнышко, блондинка, носила короткую стрижку и всегда одевалась в костюмы, больше подходившие для бизнес-леди, чем для сельской учительницы. Рита вела уроки в начальных классах, ученики обожали ее, но, что более важно, она была Ладе ровесницей. Остальные преподаватели были значительно старше, так что с Ритой Лада нашла общий язык в первый же день, словно они до этого уже давно знали друг друга. С ее легкой руки к концу недели сценарии утвердили, а детям раздали их слова, чтобы они начинали потихоньку учить.

Как приблизились очередные выходные, Лада не заметила. Ранним субботним утром она бодро выдвинулась в Княжево-1, чтобы попасть на единственный утренний рейс. Однако ее планам не суждено было сбыться. На автовокзале, роль которого исполняла будка с кассиршей, та же кассирша сообщила ей, что сегодня автобус не приедет.

– То есть как, не приедет? – возмутилась Лада, глядя на женщину через маленькое окошечко. Той явно не доставляло удовольствия торчать в этой каморке.

– А вот так, – буркнула она. – Паводок на десятом километре случился. Сваи у моста подмыло, вот он и упал в реку. Никто не может ни уехать, ни приехать, ясно тебе?

Кассирша щелкнула задвижкой оконца у самого Ладиного носа, тем самым завершая разговор.

Речка Навь на десятом километре сужалась и составляла всего метров десять в ширину, как и единственный мост из Княжево, перекинутый через нее. Он был деревянным, но довольно крепким на вид и уж совсем не старым. Это ж как надо было из берегов выйти, чтобы мост обрушить? Лада не помнила, чтобы такое случалось раньше.

Она постояла немного на остановке, слушая, как просыпается деревня, потом развернулась и угрюмо потопала обратно домой. Теперь наверняка будут ждать, пока вода уйдет, чтобы снова мост перекинуть. Это же, как минимум, до мая, а то и вообще до лета. Лада чертыхнулась. И ведь брод нигде не найдешь – Навь была полноводной рекой и довольно глубокой – а то она могла бы на трассу хоть выйти да попутку поймать.

Лада неохотно вернулась домой, повозилась немного на кухне, но аппетита совсем не ощущала. В итоге она устроила себе уютный уголок на веранде: из сеней вытащила старое кресло, выхлопала его от пылищи, которой оказалось не так уж много, через окно, выходящее на веранду, протянула удлинитель, пристроила перед креслом свой ноутбук, и, завернувшись в любимый плед, устроилась в кресле, как в гнезде.

Хоть погода не подвела, как на прошлых выходных. Солнце прогрело, наконец, воздух, ветер дул южный. И окрестности вокруг начинали наполняться радующей глаз зеленью. «Вот бы весь апрель такая погода простояла», подумала Лада, глядя на ярко-синее небо. С ее места открывался отличный вид на дорогу, которая, виляя, выводила из леса к дому, а затем тянулась дальше, за дом и через поле, часть которого тоже была видна отсюда.

На другой конец этого поля Лада никогда не ходила. Дед говорил, что оно простирается далеко-далеко и заканчивается глубоким крутым оврагом, где растет орешник. Правда, Лада помнила одно лето, когда отпуск родителям дали в конце июня, и они приехали в Княжево прямо в ночь на Ивана Купалу.

Лада тогда с дедом шла по дороге по этому самому полю и вскоре увидела высокий костер. Вокруг костра плясали под музыку люди, водили хороводы, а потом прыгали через огонь. Лада сидела у деда на плечах и думала, что тоже могла бы перепрыгнуть этот костер. Ей очень понравилось тогда на празднике, правда, много позже ей стало казаться, что эта ночь на Ивана Купалу ей просто приснилась. И в будущем ей никогда не удавалось уже приехать к бабушке именно в этот день.

На веранде Лада просидела до самого полудня, переписываясь с друзьями и жалуясь на свою нелегкую судьбину. Потом все-таки проголодалась и отправилась готовить обед. Впервые она ощутила признательность тому неведомому, кто топит печку, практически не переставая. А то пришлось бы еще полчаса ждать, пока она нагреется, и только потом что-нибудь сварить. А так через полчаса Лада уже уплетала на веранде пельмени. Вообще-то в доме имелась переносная электроплита на две конфорки, но она была такая старая, что Лада боялась втыкать ее в розетку, не рискуя получить двести двадцать вольт в ответ. С ней могла сладить только бабушка. Так что печь пока очень выручала. А вот летом придется повоевать. «Вот бы еще кто посуду помыл», подумала она, отставляя тарелку на подоконник распахнутого настежь окна.

Если бы дом стоял поближе к деревне, можно было бы хоть на людей поглазеть. А то кругом ни души. Никогда еще Лада не видела, чтобы по дороге мимо дома проехала машина или трактор хотя бы. Да что там, человека обычного, и того раз в полгода можно встретить. Все как будто обходили этот дом стороной. Даже рыбаки шли к реке через лес, хотя мимо дома было бы быстрее. Нет, чтобы зайти, поздороваться, узнать, все ли в порядке. Так и помереть можно, и никто еще неделю не узнает, а то и больше.

Лада выбралась из своего кокона в кресле, чувствуя, что ноги окончательно затекли, и перебралась на крыльцо покурить. В пачке оставалась последняя сигарета, но Лада восприняла это как хорошую возможность прогуляться до деревни. Только сделать это нужно засветло. В вечернем лесу все еще было не по себе.

Лес вдруг зашумел от порыва налетевшего ветра, и в небо вспорхнула стая птиц, похожих на ворон. Они пролетели над домом, описали дугу и вернулись в лес чуть дальше, возле поля. Проследив за ними, Лада внезапно увидела на дороге человека. Он шел не торопясь, сунув руки в карманы куртки, будто прогуливаясь. Разве что камешки под ногами не распинывал.

Лада следила, как незнакомец приближается к ее дому, и вспоминала прошлые выходные, когда заметила у леса на дороге подозрительную фигуру. Приближающийся человек чем-то ее напоминал. Лада, успевшая развить свою паранойю до размеров Юпитера, была на девяносто девять процентов уверена, что это был один и тот же человек.

Впрочем, как и в прошлый раз, незнакомец не вызывал серьезных опасений. Стоял чудесный солнечный день. Что может случиться?

Через несколько минут Лада смогла разглядеть приближающегося человека получше. Им оказался парень, на вид ненамного старше Лады. Выглядел он, мягко говоря, неформально для окружающей местности: брюки типа карго неопределенного цвета заправлены в тяжелые военные ботинки на шнуровке, белая футболка виднелась из-под расстегнутой черной косухи довольно потрепанной на вид. Сам парень был довольно высоким и широкоплечим, кожа немного смуглая, а светлые волосы собраны в хвост, достающий почти до лопаток. Лада подумала, что для пижонского образа байкера незнакомцу не хватает только пирсинга на физиономии, банданы с черепами и мотоцикла.

Когда “байкер” поравнялся с калиткой и остановился, Лада приветственно кивнула ему, больше рефлекторно, чем по собственному желанию. Парень кивнул в ответ, глядя настороженно и немного изучающе.

Наверное, думает, что за мелкая девчонка оккупировала крыльцо бабки-отшельницы?

Незнакомец спросил:

– Нина Михайловна дома?

Лада вздохнула, выбрасывая окурок в импровизированную пепельницу. Сколько еще ее будут спрашивать? Вся деревня уже давно знает, что нет бабушки больше. Из какого танка этот-то вылез?

– Нет, – ответила Лада резче, чем хотела. – Умерла она. В феврале.

Незнакомец недовольно поджал губы, словно ожидал такого ответа, и сразу как-то сник. Он еще раз окинул дом взглядом, развернулся и побрел обратно. Лада ощутила укол совести. Совсем маленький, но достаточный, чтобы окликнуть:

– А чего хотел-то?

Тот обернулся и не очень уверенно остановился.

– Тоже за лекарством пришел? – догадалась Лада, и когда парень так же неуверенно кивнул, пошла в дом за бабушкиным письмом.

Вернувшись, она снова уселась на крыльце и принялась листать страницы.

– Имя скажи, – попросила Лада, не глядя на парня.

– Андрей.

– Извини, нет здесь таких, – ответила Лада через несколько секунд, продолжая просматривать страницы. – Есть Тошечка и Илларион Степанович. Если увидишь их, пусть заскочат на днях. Хочу разделаться с этим чертовым списком побыстрее.

– Ты ее внучка, да? Нины Михайловны.

– Да, я это она. Внучка. А тебя нет в списке. – Лада собралась убрать письмо обратно в конверт, как вдруг обнаружила внутри еще один лист, который, видимо, не вытащила с остальными. Она пробежалась по нему взглядом и чертыхнулась.

«…Еще может вернуться Андрей. Он уехал прошлой весной, и не было от него вестей. Поэтому ему я не стала ничего оставлять. Если он вдруг появится, ты не прогоняй его. Ему может понадобиться отвар на основе зверобоя. Рецепт такой же, как для Машеньки, только ни в коем случае не добавляй борец, вместо него добавь лунник. Заранее такой настой не готовь, максимум за день или два до срока, а иначе пропадет и не подействует».

– Погодь, нашла вроде и для тебя послание, – проворчала Лада, поднимаясь. – Зайдешь? Я не знаю, сколько нужно делать эту хрень.

Андрей вскинул брови на предложение и улыбнулся.

– Сама зовешь нелюдь в дом? – удивился он. – Потом ведь не изгонишь.

“Бабушка так же говорила в последние свои дни”, юркнула мысль, и Лада, которая уже собралась переступить порог дома, резко крутанулась на месте и тыкнула в Андрея пальцем.

– Не беси меня, – сказала она не очень дружелюбным тоном. – Не знаю, что у вас тут за сборище фриков, и знать не хочу. Я здесь только из-за бабушки и этого чертова письма. Но я – не она, и слышать не желаю эти ваши местные штучки. Не хочешь заходить, жди на улице или вообще вали. А нет, так зайди и заткнись.

Андрей продолжал, улыбаясь, смотреть на Ладу, только теперь он еще и нахмурился, словно не понимал, к чему вся эта тирада. Лада тоже не понимала. Она шмыгнула в дом, стараясь укрыться от этого непонятного взгляда, и постаралась успокоиться. Видимо, она значительно переоценила свои способности к самовнушению. Только что все было спокойно, и вот она уже орет на незнакомого человека.

Предложение Андрей все-таки принял. Все же лекарство ему было важнее воплей Лады. А та, видимо подсознательно чувствуя за собой вину, устроила своего неожиданного гостя за столом, налила чай, придвинула вазочку с конфетами. А потом ушла в ту самую комнату.

Рецепт для Андрея, по словам бабушки, был почти такой же, как для некой Машеньки. Он был записан в письме и на первый взгляд казался довольно простым: смешать некоторые травы в определенной последовательности, заварить, дать настояться пару минут и добавить еще кое-чего. Как нечего делать!

Лада принялась искать ингредиенты, рыская по склянкам и банкам. Удачно, что все они были подписаны. А вот с пучками на веревке дело обстояло сложнее. К некоторым были прикреплены небольшие бирочки. Видимо бабушка, как могла, пыталась упростить дело для внучки, но не везде успела. Часть трав Лада так и не смогла распознать и снова принялась перебирать коробочки и мешочки в надежде, что необходимое все-таки окажется где-то под рукой.

– Может, тебе помочь? – предложил Андрей, загораживая своей массивной фигурой выход из и без того крохотной комнаты. Он окинул взглядом то, что уже успела насобирать Лада, и, выдернув из какого-то пучка пару веточек, положил на стол.

– Если такой умный, чего сам себе этот чудо-чай не заваришь? – поинтересовалась Лада, когда сгребла все собранное добро и перенесла на кухню.

– Так не будет толку, – пожал плечами Андрей, словно это что-то само собой разумеющееся. – Снадобья должна ворожея варить.

Лада смерила его недовольным взглядом, но промолчала. Быстрее сделает лекарство, быстрее избавится от этого типа.

– Странная ты какая-то, – резюмировал Андрей, пока отвар настаивался в кастрюльке под крышкой. – Нина Михайловна рассказывала про тебя раньше. Я тебя какой-то другой представлял.

– Какой другой? Думал, с бубном тут буду бегать?

– Не такой дерганой.

– Станешь тут с вами дерганой, – проворчала Лада, помешивая в кастрюльке все то, что намешала.

– Против часовой мешать надо, – подсказал Андрей и невинно улыбнулся на мрачный Ладин взгляд.

– Отчего хоть это лекарство? – спросила Лада и тут же одернула себя: – Нет, не говори.

– Да ладно, не секрет это…

– Нет. Я не хочу знать не потому, что не секрет, а потому что… потому что… Просто не хочу, и все. Будем считать, что от поноса.

Андрей рассмеялся, и Лада не удержалась, улыбнулась в ответ. С Андреем все прошло как-то поспокойней, чем с Ольгой. Может, потому что он не ломился к ней в дом посреди ночи. Лада понадеялась лишь, что все те люди из списка, кто придет следом, будут хоть немного похожими на Андрея: спокойными, улыбчивыми и уверенно болтающими всякую чушь.

– Ты бы себе тоже заварила такой же, – сказал Андрей, когда Лада переливала лекарство из кастрюли в баночку, – только с ромашкой. Нервы очень хорошо успокаивает.

– Без советов обойдусь.

Когда Лада вышла не столько проводить его, сколько убедиться, что он действительно уберется восвояси, Андрей поблагодарил ее и добавил:

– И, кстати, лучше не приглашай никого в дом больше. Мало ли кто тут околачивается. И повесь чертополох над дверью. У Нины Михайловны всегда висел.

Лада кивнула в надежде, что это, наконец, заставит гостя уйти. Однако когда Андрей, махнув рукой напоследок, отправился по дороге в сторону поля, Лада ощутила небольшое разочарование. Андрей хоть и говорил то, что Лада не хотела слышать, но с ним было не так одиноко и жутко в доме, где творится всякая хрень.