Читать книгу Ненужная жена. Алхимическая лавка новой жизни (Сона Скофилд) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Ненужная жена. Алхимическая лавка новой жизни
Ненужная жена. Алхимическая лавка новой жизни
Оценить:

3

Полная версия:

Ненужная жена. Алхимическая лавка новой жизни

Тогда сама не могла объяснить почему.

Теперь смотрела на адрес и чувствовала, как среди боли появляется что-то похожее на мысль о будущем.

Медный ряд.

Небольшой торговый зал.

Рабочая комната.

Кладовая.

И жилое помещение наверху.

Маленькое.

Зато свое.

Я взяла чистый лист и начала считать.

Для серьезного производства этого было недостаточно.

Но небольшие партии бытовых составов можно было делать и там, если привести помещение в порядок и получить разрешение.

Я знала поставщиков.

Умела работать с простым сырьем.

У меня был собственный набор рецептов еще со времен учебы, а кроме того, множество идей, которые так и не дошли до производства.

Не все мои знания принадлежали Дому Фалька.

Я отложила первый договор и взяла следующий.

Вот здесь начиналось самое неприятное.

Девять лет назад, когда мы расширяли предприятие, я подписала соглашение о передаче шести коммерческих формул.

Тогда это казалось естественным.

Для производства требовались деньги, оборудование, новые работники. Банк требовал ясных прав на товар, который собирался кредитовать.

Мы были супругами.

Я не представляла, что когда-нибудь придется выяснять, кому принадлежат мои собственные разработки.

Теперь выяснять приходилось.

Шесть формул были перечислены по номерам.

Среди них — защитная пропитка, над которой я работала вчера.

Производить и продавать ее самостоятельно я не могла.

Зато соглашение ничего не говорило о моих прежних учебных записях, бытовых составах, созданных вне этого договора, и будущих разработках на другой основе.

Я перечитала этот пункт внимательно.

Потом еще раз.

Мне было страшно.

Не из-за формул.

Из-за того, что впервые за двенадцать лет я должна была решать все сама.

Без общей кассы.

Без привычного заказа сырья через управляющего.

Без уверенности, что завтра мне выплатят деньги на хозяйство.

Я почти не помнила, когда в последний раз назначала цену собственному труду.

В дверь постучали.

— Госпожа? — раздался голос горничной. — Господин Фальк просил передать, что экипаж будет готов к одиннадцати.

— Куда?

— В городскую палату. Для оформления бумаг.

Я посмотрела на часы.

Половина девятого.

Даже время моего развода он уже выбрал.

— Передайте, что я приеду самостоятельно.

— Но господин...

— Я услышала. Спасибо.

Горничная замолчала.

Потом тихо сказала:

— Хорошо, госпожа.

Я собрала бумаги.

Через двадцать минут уже сидела в наемном экипаже.

Сначала поехала не в палату.

А к служащей, которая занималась имущественными соглашениями.

Адрес сохранился с прошлого года, когда мы оформляли покупку дополнительного склада.

Женщину звали госпожа Варн.

Она оказалась невысокой, седоволосой и чрезвычайно внимательной.

— Развод? — переспросила она, пробежав глазами бумаги.

— Да.

— Дети есть?

— Нет.

— Соглашение добровольное?

Я помедлила.

— Муж хочет развестись. Я не собираюсь его удерживать.

Госпожа Варн посмотрела на меня поверх очков.

— Я спрашиваю не о чувствах. Вас принуждают принять эти условия?

— Нет. Но я хочу понять, что подписываю.

— Разумное желание.

Она разложила листы на столе.

Мы просидели почти час.

Выяснилось, что Эдгар действительно имел право сохранить семейное предприятие, но не мог просто лишить меня доли, приобретенной за годы брака.

Предложение с лавкой выглядело законным.

Не особенно щедрым.

Но и не обманным, если ее состояние соответствовало описанию.

— Помещение старое, — предупредила госпожа Варн. — Перед принятием желательно осмотреть.

— Я его знаю.

— Знать и владеть — разные вещи.

Она постучала пером по последнему листу.

— Деньги должны быть переданы при подписании, не позднее. Оборудование перечислить отдельно. И проверьте, чтобы в соглашении не оказалось запрета на вашу будущую профессиональную деятельность.

Я нахмурилась.

— Такое возможно?

— Иногда пытаются включать.

Мы прочитали все страницы еще раз.

Запрета не было.

Зато нашелся пункт о конфиденциальности прежних коммерческих рецептов.

Госпожа Варн объяснила его простыми словами.

— Вы не сможете продавать те шесть составов и передавать их формулы посторонним. Но ваше ремесло вам никто не запрещает. Новые разработки, если они самостоятельные, будут принадлежать вам.

Я посмотрела на свои руки.

На короткие ногти.

На тонкий ожог на указательном пальце.

— Значит, я могу снова работать алхимиком?

Она удивилась.

— Разумеется.

И почему-то именно от этого простого ответа у меня защипало глаза.

Потому что вчера вечером мне почти удалось поверить Эдгару.

Что без его мастерской мне некуда идти.

Что работа в его лаборатории — единственный разумный выход.

Я заплатила за консультацию и отправилась в палату.

Эдгар уже ждал.

Рядом с ним стоял молодой помощник с кожаной папкой.

Муж посмотрел на часы.

— Я думал, ты передумала приезжать.

— Нет.

— Почему отказалась от экипажа?

— Мне было удобнее добраться самой.

Он удивленно поднял брови, но промолчал.

Мы прошли в небольшой кабинет.

Служащий проверил наши имена, дату свадьбы, отсутствие общих несовершеннолетних детей и перечень имущества.

Затем предложил ознакомиться с соглашением.

— Я выбираю лавку, — сказала я.

Эдгар повернул голову.

— Что?

— Второй вариант. Помещение в Медном ряду, оборудование и сто двадцать серебряных.

Он явно ожидал другого.

— Нора, зачем тебе эта развалюха?

— Там есть торговый зал и лаборатория.

— Лаборатория? Там даже нормальной вытяжки нет.

— Исправлю.

Муж покачал головой.

— Ты не представляешь, сколько денег потребуется.

— Представляю.

— Для чего тебе это? Я ведь предложил продолжить работу у нас.

— У тебя, Эдгар. Теперь это будет твоя мастерская.

Он сжал губы.

Служащий деликатно кашлянул.

— Если стороны согласны, я внесу выбранный вариант в окончательную запись.

— Подождите, — сказал муж. — Нора, давай поговорим.

Я повернулась к нему.

— О чем?

— Не нужно принимать решение из обиды.

— Я принимала его сегодня утром. После консультации.

Он нахмурился.

— С кем ты консультировалась?

— С человеком, который разбирается в имущественных соглашениях.

— Могла спросить меня.

— Я и так много лет спрашивала тебя.

Он отступил на шаг.

Я сама удивилась тому, как спокойно это прозвучало.

Не грубо.

Не победно.

Просто правда.

Эдгар посмотрел на служащего.

— Хорошо. Лавка так лавка.

Я не позволила себе расслабиться.

— И деньги при подписании. Все сто двадцать серебряных.

— Разумеется.

— А оборудование нужно перечислить отдельно.

Муж раздраженно выдохнул.

— Нора, ты собираешься торговаться из-за старых весов?

— Я собираюсь забрать то, о чем мы договорились.

Служащий взял новый лист.

Мы составили перечень.

Точные весы с латунными чашами.

Два набора жаропрочной посуды.

Малый сушильный шкаф.

Рабочий стол.

Набор зажимов и мерных пластин.

Старый перегонный прибор, который давно не использовали в большой лаборатории.

Часть оборудования нуждалась в ремонте.

Но оно было моим.

Только моим.

Когда служащий перешел к вопросу профессиональных записей, я попросила отдельно указать право забрать личные учебные материалы и тетради с разработками, не входящими в коммерческий перечень Дома Фалька.

Эдгар впервые за утро посмотрел на меня внимательно.

— Какие еще разработки?

— Мои.

— Нора, все твои разработки находятся у нас в мастерской.

— Не все.

— Я бы хотел их проверить.

— Имеешь право проверить, что я не забираю формулы по нашему соглашению. Остальное останется моим.

Он открыл рот, но служащий вмешался:

— Это соответствует условиям договора.

Эдгар замолчал.

Я посмотрела на него и вдруг поняла, что он совершенно не знал, над чем я работала в свободное время.

Мы жили вместе.

Ужинали за одним столом.

Спали в одной постели.

И все же мой муж не представлял, что в моих старых тетрадях хранятся десятки небольших замыслов.

Средство от сырости.

Состав для очистки каминного стекла.

Мягкая пропитка для рабочих фартуков.

Порошок, который помогал удалить въевшуюся сажу с камня.

Ничего великого.

Ничего достойного дворцовой награды.

Но все это можно было продавать.

И все это придумала я.

Оформление заняло еще больше часа.

После подписания служащий подтвердил завершение развода, выдал нам заверенные документы и объяснил порядок внесения изменений в городскую имущественную книгу.

Передо мной лежала бумага с печатью.

Двенадцать лет брака закончились несколькими подписями.

Я ждала, что почувствую облегчение.

Или отчаяние.

Но сначала не почувствовала ничего.

Только усталость.

Эдгар передал мне опечатанный денежный пакет и расписку о передаче оборудования.

Я пересчитала деньги при служащем.

Сто двадцать серебряных.

Ровно столько, сколько было указано в договоре.

Муж наблюдал с неприятным выражением лица.

— Ты мне совсем не доверяешь?

Я подняла голову.

— В вопросах денег больше не хочу ошибаться.

Он отвернулся.

Когда мы вышли на улицу, моросил мелкий дождь.

Эдгар раскрыл зонт.

По привычке сделал шаг ко мне, собираясь прикрыть от воды.

Я отступила.

Он замер.

Несколько секунд мы стояли друг напротив друга.

Два человека, которые еще вчера назывались мужем и женой.

— Нора, — произнес он наконец. — Надеюсь, со временем мы сможем общаться нормально.

Я посмотрела на него.

— По рабочим вопросам, если понадобится.

Он вздохнул.

— Не обязательно только по рабочим.

Я едва не спросила, зачем ему это.

Но удержалась.

Похоже, он не хотел терять привычного человека: того, кто выслушивал и оставался рядом, если что-то шло не так.

Только теперь я больше не была обязана занимать это место.

— Мне пора, — сказала я.

Эдгар кивнул.

— Когда заберешь вещи?

— Сегодня и завтра. Я пришлю перечень.

— Хорошо. И Нора...

Я остановилась.

— Что?

— Не забудь, что на следующей неделе у нас большая поставка. Если захочешь временно подработать...

Я смотрела на него, пока он не замолчал.

Потом ответила:

— Найми алхимика, Эдгар.

И пошла к стоянке экипажей.

Лишь когда свернула за угол, поняла, что плачу.

Слезы текли сами.

Я вытирала их рукавом и злилась на себя.

Не потому, что мне было стыдно.

А потому, что боль никак не соответствовала тому спокойствию, с которым я только что разговаривала.

Я все еще любила человека, которого когда-то встретила в маленькой мастерской.

Того молодого Эдгара, который покупал мне яблоки по дороге домой и радовался каждой удачной партии больше меня.

Но рядом со мной уже давно жил другой мужчина.

И сегодня я впервые перестала делать вид, что не замечаю разницы.

К старой лавке я приехала около четырех.

Дождь прекратился.

Медный ряд располагался недалеко от восточной городской стены. Здесь продавали ткань, рабочую одежду, хозяйственные товары, чай и простые магические принадлежности.

Улица была не особенно богатой, зато оживленной.

Люди шли мимо с корзинами. Кто-то спорил о цене яблок. Из пекарни на углу пахло корицей.

Я остановилась перед двухэтажным зданием с узкими окнами.

Когда-то на вывеске значилось:

«Дом Фалька. Малая алхимическая лавка».

Теперь от надписи сохранились только несколько выцветших букв.

Краска облупилась.

Дверь была заперта.

Я достала полученный ключ.

Замок поддался не сразу.

Пришлось дважды повернуть его и толкнуть дверь плечом.

Внутри пахло пылью, холодным деревом и старой штукатуркой.

Я вошла.

Первым делом увидела пустые полки.

Потом трещину на подоконнике.

А потом — пятно на потолке возле задней стены.

— Ну здравствуй, — тихо сказала я.

Под ногой скрипнула рассохшаяся доска.

Я закрыла дверь и медленно обошла помещение.

Торговый зал был небольшим, но светлым. Два окна выходили на улицу. У дальней стены стоял прилавок, на котором толстым слоем лежала пыль.

За ним находилась рабочая комната.

Здесь было хуже.

Старая вытяжная труба нуждалась в проверке. Один из столов рассохся. В углу валялись остатки упаковочной бумаги.

Зато стены были целыми.

Каменная печь выглядела исправной.

И через маленькое окно проникало достаточно света.

Я открыла ставню.

Окно выходило на узкий двор, где кто-то развесил цветные простыни.

Не роскошно.

Не красиво.

Но работать можно.

На втором этаже оказались спальня, крохотная кухня и помещение, которое прежние жильцы, вероятно, использовали как кладовую.

В спальне помещались кровать, шкаф и столик.

Окно выходило на городскую стену.

За ней поднимались зеленые холмы.

Я постояла возле окна, прислушиваясь к шуму улицы.

Внизу кто-то громко смеялся.

Потом хлопнула дверь.

И послышались шаги.

— Эй! Есть здесь кто-нибудь?

Я спустилась.

В торговом зале стояла женщина лет сорока пяти, с рыжеватыми волосами, собранными в тугой узел.

В руках она держала корзину с тканью.

— Простите, дверь была не заперта, — сказала незнакомка. — Я решила проверить, не поселились ли тут наконец люди.

— Поселились.

Женщина окинула меня внимательным взглядом.

— Надолго?

Я растерялась.

— Надеюсь.

— Хорошо бы. А то пустая лавка портит всю улицу.

Она поставила корзину на пол.

— Ида Марн. Швейная мастерская слева. А вы?

Я открыла рот.

И запнулась.

Нора Фальк.

Так я представлялась двенадцать лет.

Но сегодня при оформлении развода я вернула себе девичью фамилию и еще не привыкла произносить ее вслух.

— Нора Бренн, — сказала наконец.

Женщина протянула руку.

— Очень приятно, госпожа Бренн. Чем торговать собираетесь?

— Алхимическими составами. Бытовыми, защитными. Пока небольшими партиями.

— Значит, от сырости что-нибудь будет?

— Будет.

— Отлично. У меня в дальнем углу ткань каждый год отсыревает. Уже устала перекладывать рулоны.

Я улыбнулась.

Впервые за весь день по-настоящему.

— Когда откроюсь, приходите. Посмотрю, что можно сделать.

— А когда откроетесь?

— Надеюсь, скоро.

Ида посмотрела на потолок.

— Тогда начинайте с трубы.

— Я заметила.

— Нет, дорогая, не заметили. Если бы заметили, уже стояли бы на улице и ругались.

Я удивленно взглянула на нее.

Ида показала наверх.

— Прошлой зимой здесь пытался работать один сапожник. Растопил печь, а дым пошел в комнату. Он потом три дня рассказывал, что лавка проклята.

Я нахмурилась.

— Дымоход забит?

— Или заслонка заклинила. Позовите Борана. Живет через две улицы, рядом с колодцем. Он печи ремонтирует. Только не соглашайтесь на первую названную цену.

— Почему?

— Потому что назовет вдвое больше.

Я невольно рассмеялась.

— Спасибо.

Ида кивнула.

Потом посмотрела на мои руки.

На следы ожогов и красные полоски от зажимов.

— Вы ведь не торговка, правда?

— Алхимик.

— Это я уже поняла. Спрашиваю, торговали раньше сами?

Я покачала головой.

— Нет. Работала в мастерской мужа.

— А теперь?

Я на мгновение замолчала.

Ида не торопила.

— Теперь бывшего мужа, — ответила я.

Она не ахнула.

Не начала расспрашивать, что произошло.

Только кивнула.

— Понятно.

Подняла корзину.

— Тогда вот вам первый бесплатный совет, госпожа Бренн. Никому не говорите, что вам срочно нужны покупатели.

Я удивленно посмотрела на нее.

— Почему?

— Потому что тогда каждый второй решит, что может заплатить в следующем месяце. А следующий месяц у таких людей никогда не наступает.

Я снова улыбнулась.

— Учту.

— И цены не занижайте. Дешевое люди либо не ценят, либо подозревают.

Она направилась к двери.

На пороге обернулась.

— Если понадобится ведро, тряпка или лестница, заходите. У меня все есть. Только возвращайте.

— Обязательно.

Ида уже собиралась выйти, но вдруг остановилась.

— И еще. Вы обедали?

Я растерялась.

Вспомнила, что утром выпила только чай.

— Кажется, нет.

— Вот именно. Через полчаса у меня будет горячий суп. Приходите с миской.

— Не хочу вас обременять.

— Не обремените. Я сварила столько, что неделю есть придется.

Она вышла, оставив дверь приоткрытой.

Я долго смотрела ей вслед.

Странная женщина.

Незнакомая.

Совершенно чужая.

И за несколько минут разговора она проявила ко мне больше простого человеческого внимания, чем Эдгар за последние недели.

Мне снова захотелось плакать.

Но теперь я сдержалась.

Работы было слишком много.

Я закатала рукава, нашла в кладовой старое ведро и начала мыть пол.

Через час поняла, что совершила первую ошибку.

Не следовало начинать с пола.

Сначала нужно было проверить крышу, дымоход, окна и двери. Потом заказать ремонт. И только затем убирать.

Я стояла посреди зала, глядя на грязную воду, когда кто-то постучал.

Ида.

С двумя мисками горячего супа.

— Так и знала, что не придете, — объявила она.

— Простите.

— Не извиняйтесь. Ешьте.

Я хотела возразить, но желудок предательски заурчал.

Ида довольно кивнула.

— Вот. А то некоторые думают, что после развода можно жить одним упрямством.

Я застыла.

Она подняла бровь.

— Не смотрите так. Я сама разводилась. Двадцать лет назад. Муж считал, что я без него не сумею даже купить ткань.

— И сумели?

— Купила целую мастерскую.

Она протянула мне ложку.

— Но сначала научилась есть вовремя.

Мы устроились на старых ящиках возле окна.

Суп был густым, горячим и немного пересоленным.

Я съела все.

Ида не расспрашивала меня о муже.

Вместо этого рассказывала про улицу.

Про пекаря, который начинал работу в четыре утра.

Про торговца стеклом, способного достать любую банку, если дать ему три дня.

Про хозяина соседнего склада, который не любил платить за уборку.

Я слушала.

И впервые за день перестала мысленно возвращаться к разговору с Эдгаром.

Когда Ида ушла, я поднялась наверх и достала деньги.

Сто двадцать серебряных.

Разложила монеты на столе.

Потом взяла лист бумаги.

Разрешение на торговлю и проверка помещения.

Ремонт дымохода.

Оконные рамы и замки.

Простейшая тара.

Сырье.

Небольшой запас на еду и прочие расходы.

Я считала долго.

Перечеркивала одни цифры, вписывала другие.

Даже при самом экономном варианте оставалось меньше трети суммы.

И это без серьезного ремонта.

Я еще раз посмотрела на столбцы.

Мастерская Эдгара за месяц тратила столько, сколько мне сейчас хватило бы на несколько лет скромной жизни.

Раньше эти суммы казались почти отвлеченными.

Теперь каждая монета имела значение.

Я вспомнила предложение мужа.

Вернуться.

Сесть за привычный стол.

Получать жалованье.

Не думать об аренде, поставщиках и проверках.

Было бы легче.

Наверное.

Но я представила, как однажды утром Селина войдет в лабораторию и попросит меня подготовить для нее подарок к годовщине свадьбы.

Или как Эдгар станет объяснять очередному покупателю, что все новые разработки созданы его предприятием.

А я снова промолчу.

Нет.

Пусть у меня будет маленькая лавка.

Пусть придется мыть полы, считать каждую монету и самой договариваться с поставщиками.

Я больше не хотела работать в доме, где мое имя можно было убрать с флакона, а меня саму — из семьи.

На следующий день за вещами я приехала вместе с двумя нанятыми грузчиками.

Эдгара дома не оказалось.

Меня встретила управляющая.

Она выглядела растерянной.

— Госпожа Фальк...

— Бренн, — поправила я.

Женщина моргнула.

— Простите. Госпожа Бренн.

Я попросила показать, какие вещи подготовлены к передаче.

Из лаборатории должны были вынести приборы по перечню.

Сначала мы проверили их состояние.

Весы оказались исправными.

Один зажим был погнут.

У сушильного шкафа не хватало боковой ручки.

Я внесла замечания в расписку и попросила управляющую подтвердить повреждения.

Потом забрала личные вещи из спальни.

Одежду.

Книги.

Старую шкатулку с письмами от матери.

Несколько фотографических пластинок.

И керамическую чашку, которую Эдгар подарил мне в первый год брака.

Я долго держала ее в руках.

На боку была маленькая трещина.

Когда-то он случайно уронил чашку, потом сам пытался ее склеить.

Получилось плохо.

Но я все равно пользовалась ею.

Потому что это был его подарок.

Теперь я не понимала, зачем забираю.

Наверное, потому что не хотела, чтобы ее выбросили.

Или потому, что еще не умела отделять счастливые воспоминания от человека, который причинил мне боль.

Я завернула чашку в платок и положила в ящик.

Последними оставались рабочие записи.

Мы с управляющей и представителем мастерской сверили перечень коммерческих журналов.

Шесть переданных формул остались в архиве Дома Фалька.

Я не переписывала их и не забирала производственные копии.

Зато получила свои старые учебные тетради, личные заметки и записи опытов, не относившиеся к договорным составам.

bannerbanner