
Полная версия:
Тайна "Буревестника"

Роман Соловьев
Тайна "Буревестника"
Глава 1
Утро первого летнего дня выдалось необыкновенно солнечным и ясным. За окном благоухала душистая акация, раскинув белоснежные гроздья-сережки. Вот уже второй месяц, как я вышел на пенсию, однако до сих пор так и не научился как распоряжаться такой уймой свободного времени. Да и вставал всю жизнь ни свет, ни заря, никогда не залеживался до восьми, даже в выходные.
Я поставил чайник на плиту и вышел на крыльцо. Шарик вылез из будки и лениво зевнул.
– Ну что, морда лохматая, как служба?
Шарик на миг застыл и чуть заметно кивнул, иногда кажется пес действительно все понимает, а еще говорят что дворняжки тупые.
Супруга привела огород в идеальный порядок и махнула на отдых в Кисловодск. Хотя и в нашем Зареченске удивительная природа. Речка, озера, да одна только пойма чего стоит… Эх, а не махнуть ли мне сегодня на рыбалку? Косте Потапову позвоню, он сейчас в отпуске, может составит компанию..
Я неторопливо умылся под летним рукомойником, намочил полотенце и тщательно обтерся до пояса. Чайник на плите протяжно засвистел. Я повесил полотенце на веревку и вернулся в дом. Но только успел заварить чай, как за калиткой посигналили. Шарик лениво тяфкнул, скорее для приличия. Значит наверняка кто-то свой. Я выглянул в окно и узнал машину сына Алексея.
Сын и внук Юра уже входили во дворик. У внука за спиной топорщился зеленый рюкзачок.
– Походите! – крикнул я из веранады.– Позавтракаем вместе!
Средний и младший Кащеевы вошли на веранду.
– Доброе утро, дед! – бодро произнес внук.
– Привет, пенсионер! – звонко отчеканил сын.
– Здравствуйте, здравствуйте, молодые люди! Куда это вы собрались спозаранку?
– Пап, помощь твоя нужна.
– Выкладывай, сын. Я полностью к вашим услугам.
– Юрку нужно в пионерлагерь сегодня отвезти. Поможешь, пап? Я бы и сам отвез, да мне на смену. Напарник попросил срочно подменить.
Внук снял рюкзачок и положил на диванчик.
– Отвезешь, деда Юра?
– Без проблем. Чайку попьем и в путь.
– Ладно,– кивнул Алексей.– Тогда я побежал. Пап, только ты Юрку обязательно вожатой или начальнику лагеря с рук на руки передай.
– Поучи свою жену щи варить,– пробурчал я.– Беги уже на свою смену…
Алексей слегка потрепал сына за вихры:
– Юра, не балуйся в лагере. В субботу мы обязательно приедем…
Внук кивнул и шмыгнул носом. Юра удивительно похож на меня маленького. Карие глаза, припухлые губы, настороженный серьезный взгляд. Не худенький и не толстый, этакий крепыш. Вот Леха, например, худой всю жизнь как гончий пес. Мне трудно представить сына даже с небольшим животиком.
Я достал с полки любимую кружку внука с Человеком-Пауком.
–Юрка, тебе сколько сахару, как всегда три?
– Четыре.
– А жопа не слипнется? И вообще, почему глаза красноватые? Не выспался?
– Дед, честно скажу. Я до пол второго в «Майнкрафт» гонял. В лагере же не будет игрушек. Да и телефоны вожатые забирают.
– Ох уж эти ваши компьютерные игрушки! Вот напишу президенту, чтобы их запретили раз и навсегда.
– Не надо, дед,– испугался Юрка.
Неужели внук и вправду подумал, что я буду писать президенту?
Вот время бежит. В 1988 году, в такое же раннее утро, я вот так же проверял рюкзачок перед отправкой в пионерский лагерь «Буревестник»… а сегодня везу в тот же пионерлагерь одиннадцатилетнего внука…
Вообще я рано стал дедом, уже в тридцать девять. Никогда не понимал выражение: «Нужно встать на ноги, пожить для себя…» Это полная чушь. Молодость для любви, зрелые годы для карьеры, а старость для воспоминаний… Наверняка внук воспринимает меня уже пожилым человеком, хотя мне всего полгода назад стукнул полтинник. Я честно отпахал четверть века следователем и еще в сорок семь должен был выйти на пенсию, но начальство попросило задержаться на год, потом еще на год и еще, но все же два месяца назад меня выпроводили с почестями на заслуженный отдых…
Мы с Надей поженились после второго курса Юрфака, через год родился Алешка. Когда сын учился в седьмом классе, а учился он спустя рукава, несмотря на наши старания, я решил серьезно поговорить с сыном о дальнейшем образовании. Тем более особой тяги Алексей совершенно ни к чему не проявлял. За три года он сменил пять кружков в ДЮЦе, но надолго нигде не задерживался. Алексей тогда ошарашил меня. Он сказал что его мечта – стать слесарем-универсалом на заводе, а для этого совершенно не обязательно протирать штаны в ВУЗе.
Я еще пару раз пытался серьезно поговорить с сыном о пользе высшего образования, но моя убедительность вскоре уперлась в его необыкновенную твердолобость. К тому же супруга, к тому времени начитавшая кучу книг по воспитанию – неожиданно встала на сторону сына.
Алексей закончил девятилетку, забрал документы из школы и продолжил обучение в училище, которое еще с девяностых в городке прозвали «Махнория». Сынок тоже оказался ранним и женился, едва ему исполнилось восемнадцать. Он уже тринадцатый год пашет на единственном в нашем городе заводе, но благо хоть не подвержен вредным привычкам к алкоголю, коим подвержены большинство представителей рабочего класса.
Однако внук Юра все же проявлял интерес к моей профессии, и даже перечитал все книги Конан Дойла о Шерлоке Холмсе. Хотя я о знаменитом сыщике не прочел ни одной. Только смотрел старое советское кино о знаменитом сыщике с Ливановым и Соломиным. Полгода назад Юрка всерьез заявил что хочет стать следователем как дед…
– Деда Юра,– произнес внук.– Мне отец рассказывал, ты тоже в детстве отдыхал в «Буревестнике». И именно тогда решил стать следователем. У тебя вроде бы друг пропал…
Я кивнул. Не хотелось бередить давние воспоминания…
– Расскажи, дед!
– Хорошо. По дороге расскажу…
Мы допили чай. Я приказал Шарику тщательно охранять двор и выкатил из гаража «Весту». Вскоре мы помчались в пионерский лагерь «Буревестник».
– Дед, ты обещал рассказать…– заканючил Кащеев-младший.
Я начал рассказывать, погрузившись в далекие воспоминания, когда мы еще жили в стране, которой сейчас нет ни на одной карте. В великом и могучем Советском Союзе. Неожиданно мне вспомнился майский день, незадолго до Последнего Звонка и за месяц до того рокового события в пионерлагере…
20 мая 1988 года.
В безмятежный утренний сон бесцеремонно ворвалась противная трель будильника. А ведь утром сны самые сладкие. Я спрятал голову под пуховую подушку, но от этого жуткая трель не стала тише. Дребезжащий звон настойчиво пытался взорвать мой мозг. Пришлось все же выбраться из под подушки. Еще не открывая глаз, я дотянутся до круглого железного мерзавца, нащупав спасительную кнопочку.
– Вставай, лоботряс! – раздался строгий голос старшей сестры Ани.– В школу опоздаешь!
Я зевнул, повернулся на другой бок и почти снова провалился в сладкие объятия Морфуса, как вдруг почувствовал, как прямо в лицо меня окатили жгучей ледяной водой. Я подскочил и увидел смеющееся широкоскулое лицо Анюты.
– Сволочь ты, Анька -пулеметчица!
– Вставай уже, непуть! – нахмурилась сестра.– Позавтракать не успеешь!
Я вытер футболкой лицо и шею. Сон сразу как рукой сняло. Потянулся и надел треники. Ну какой идиот придумал, чтобы занятия начинались в половине девятого! К тому же последняя учебная неделя…
– Яичница на столе,– строго произнесла сестра и нараспашку приоткрыла форточку.
– Аня, ты мой галстук погладила?
– И галстук, и рубашку, и стрелочки на брючках навела.
– Молодец. Но замуж тебя все равно никто не возьмет.
– Почему? – сестра вскинула вверх тонкие черные брови.
– Вредная ты. Да и готовить не умеешь. Одна яичница и суп в пачках. Путь к сердцу мужчины идет через желудок.
– А у меня муж будет готовить.
– Ага, размечталась! Губу закатай, иди поищи такого дурака…
Я быстро позавтракал, выпил сладкий чай и посмотрел на часы. Почти восемь. Нужно торопиться. Везет же Аньке, она ходит в школу во вторую смену. Вообще кайф. Можно спать до одиннадцати и телек смотреть допоздна, приглушив звук, тем более поздно вечером фильмы интересные показывают про настоящую любовь, как у взрослых, или про шпионов…
Я переоделся в школьную форму. Анна нежно повязала мне пионерский галстук и выпроводила из квартиры. Сейчас останется одна и наверняка начнет примерять мамины наряды и красить губы ярко-красной помадой. Я тоже один раз из интереса попробовал и меня чуть не стошнило, как только женщины носят на губах этот противный солидол. Что же, красота требует жертв. Уши еще прокалывают, глаза малюют. Хорошо мужикам, раз в месяц подстригся – и красивый.
Я вышел из подъезда, тут же развязал пионерский галстук и небрежно засунул в карман. Прошел два дома и застыл на углу панельной пятиэтажки. Ждать пришлось недолго. Предмет моей первой любви, шестиклассница Рита из соседней школы, вышла из подъезда летящей походкой, на ходу поправляя белый бант и сжимая в руке желтый портфельчик с большеглазым сказочным оленем.
Рита сегодня так спешила, что я едва ее догнал у перекрестка.
– Юра?! – удивилась девочка.– Ты как здесь?
– Стреляли,– вздохнул я.– Провожу тебя немного.
– Ты же из третьей школы, нам не по пути.
– Успею. Сегодня все равно ко второму уроку,– соврал я и подхватил портфель девочки.
– А где твой галстук?
– Какой галстук! Мне уже четырнадцать, скоро в комсомол вступать,– снова соврал я. На самом деле мне полгода назад только исполнилось двенадцать. Но я был высоким и все думали что я старше. Да и девчонкам тоже нравится, когда постарше.
– Мне тоже скоро четырнадцать. Но пока не вступил в комсомол – обязан носить пионерский галстук,– строго произнесла Рита. Когда она злилась, нравилась мне еще больше. – Юра, чем планируешь на каникулах заниматься?
– В июне в «Буревестник» поеду.
Рита рассмеялась:
– Надо же какое совпадение! И я поеду! Как раз тоже на первую смену!
У меня даже дыхание перехватило от радости. Надо же, Рита тоже едет в «Буревестник»! Вот так пруха!
– Юра, а как ты год заканчиваешь?
– Всего одна четверка по геометрии. Остальные пятерки.
Конечно опять соврал. У меня выходило четыре четверки. Но зато твердые и заслуженные пятерки по истории, географии и физкультуре.
– А я отличница с первого класса! – похвалилась Рита.– Еще хожу в шахматный и танцевальный в ДЮЦ. А ты посещаешь кружки?
– На авиамодельный ходил в четвертом классе. Потом надоело. На следующий год обещали взять в секцию бокса.
– А какие книги любишь?
– Жюля Верна.
«Таинственный остров», подарок отца, я так и не дочитал, забросил, как только путешественники на необитаемом острове начали возводить дом-крепость, приручать местную живность и выращивать пшеницу… Эх, а ведь по всем статьям я недотепа. И учусь не очень, и на кружки не хожу, и даже книжки не читаю. А если Рита еще узнает что я недавно пробовал курить, наверняка и вовсе не захочет со мной общаться…
– Рита, пойдем в субботу в кино? На «Человека с бульвара Капуцинов»!
– Это фильм вроде «до шестнадцати»?
– Нет. Всех пускают. Мы уже ходили с пацанами.
– А разве интересно второй раз смотреть?
– Конечно Это же про ковбоев. Там еще всех знаменитостей собрали. Миронов, Карачинцев, Боярский…
– Не знаю, Юра… еще подумаю,– пожала плечами девочка.
Впереди уже показалась новая трехэтажная школа, где училась Рита. Возле калитки стояли нахохлившиеся шестиклассники.
– И Руслан тут…– вздохнула Рита и показала на смуглого худощавого парнишку.
– А он кто, авторитет?
– Руслан с семьей недавно из Казани приехал,– тихо произнесла Рита.– Он среди шестых классов верх держит.
Именно тогда я впервые увидел Руслана Суликаева, с которым судьба сводила меня не один раз… Он был худощавый и жилистый, но двигался медленно и вальяжно. Как только мы приблизились, Руслан как петух взгромоздился на невысокое ограждение, посматривая на всех свысока. Я проводил Риту до калитки и вернул портфель, она тихо произнесла:
– Спасибо, Юра!
Девочка направилась к школе. Я не успел развернуться, как меня окликнул рыжий верзила.
– Ты из третьей школы?
– Да.
– Не слышал разве? Между нами сейчас война. Раздел границы возле универсама. Ты сейчас на чужой территории.
Меня обступили еще два мальчишки. Но худощавый и смуглый Руслан даже не встал с ограждения, только равнодушно сплюнул и цыкнул:
– Пацаны, надо вломить чужому, чтобы не шлялся на чужой территории. И девчонок наших не трогал.
Я еще не знал тогда, что Руслан тоже бегает за Ритой.
Кудрявый брюнет начал бесцеремонно шарить по моим карманам и извлек на свет божий измятый пионерский галстук.
Рыжий сразу ощерился:
– Ого! Это уже косяк конкретный. Ты зачем, лишенец, пионерский галстук измял? Это же частица нашего Красного Знамени!
– Будем учить мудака! – кивнул брюнет.– Пойдем…
Он показал густые кусты вяза на углу школы.
– Вас четверо, а я один. Не по-пацански это…– вздохнул я.
– А ты что, пацан? – цыкнул Руслан.
– С тобой драться никто и не собирается,– усмехнулся брюнет.– Фофанов отвесим и ступай своей дорогой.
– И никогда больше не появляйся возле нашей школы!– нахмурился рыжий.
– Дайте пару минут, – я показал на телефон-автомат.– Брату позвоню, он подъедет.
– А кто у тебя брат? – заинтересовался рыжий.
– Витя Сыч,– произнес я.– Он мой двоюродный брат.
– Сыч же вроде сидит…– задумался рыжий.
– Вышел совсем недавно.
Парни сразу расступились и молча направились к школе. Даже Руслан уважительно взглянул на меня, спрыгнул с ограждения и побрел вслед за остальными.
Местный двадцатипятилетний авторитет Витя Сыч, конечно, не был моим братом и даже дальним родственником, мы просто жили в одном дворе. Однажды Сыч окликнул меня, когда я поздно возвращался домой. Он сидел на скамейке у подъезда, сжимая в руке бутылку портвейна.
– Пацан, ты же из соседнего подъезда?
– Из третьего,– кивнул я. Мне впервые довелось видеть Сыча совсем рядом. У него были страшные большие глаза, и вправду как у сыча, и непропорционально огромные руки с синими наколками. Я так и не мог понять, что там изображено. Будто с Витей поработал в стельку пьяный татуировщик.
– Смотри, пацан, если какая мразь в городе обидит – сразу мне скажи!– прохрипел Сыч.
– Хорошо, – я кивнул и поспешил в родной подъезд.
Сыч надолго не задерживался на воле, вот и сейчас он в очередной раз гостил в колонии за вооруженный разбой. Однако услышав про Сыча, пацаны из соседней школы сразу оставили меня в покое…
Когда я добрался до родной школы, была перемена. Я сразу направился к старой теплице. Витька и Ленька курили, спрятавшись за кирпичной перегородкой.
– Кащей, чего опаздываешь? – усмехнулся Витек.– Тебя Агафоныч спрашивал.
– Проспал,– улыбнулся я и тут же заметил на Ленькиной скуле плохо замазанный синяк. Ленька сегодня грустный, впрочем как всегда в последнее время. Отца у Леньки не было, а год назад пьяный рабочий на заводе зарезал его маму, она работала кассиршей и все произошло во время выдачи получки. Теперь Ленька жил у тети Маши, младшей маминой сестры. Тетка злоупотребляла алкоголем и мужским обществом. Причем каждый мужичек, даже на ночь заглянувший на огонек к тете Маше, старался поучать Леньку, а иные еще и норовили дать затрещину… В общем жил мой друг Леня хуже некуда. А ведь у парнишки имелся необыкновенный талант, он любил посидеть над чертежами, радиодеталями, в одиннадцать лет уже самостоятельно собрал приемник, который ловил четыре канала и даже «Голос Америки»…
Конечно из своих воспоминаний я мало что рассказал внуку. А ведь все это тоже сказалось на выборе моей профессии. Я видел эти молодежные пацанские банды в девяностые, которые могли до смерти замесить случайного прохожего, видел как жил несчастный Ленька Ковалев со своей теткой-алкоголичкой, и ведь даже никто не мог помочь мальчишке, хотя учителя наверняка замечали, что он приходил в школу в грязной одежде и иногда с побоями…
– Мы дружили с первого класса,– поведал я внуку.– Леня Ковалев, Витя Сафонов и я. Вот и на первую смену в пионерлагерь в 1988 году тоже поехали втроем. Но в ночь с 19 на 20 июня Леня бесследно исчез.
– Как исчез? Сбежал?
– Нет. Все его вещи были в комнате. Ночью он вышел из корпуса, а после с территории лагеря. Пропажу Лени обнаружили около шести утра, когда проснулся один из мальчиков. Мы побежали к вожатому, а через пять минут первый и второй отряд вместе с вожатыми прочесывал местность вокруг лагеря. Вскоре подъехала милиция, пригнали солдат из воинской части. Леньку искали почти двое суток, прочесали весь лес, на реку вызывали водолазов, но так никого и не нашли, даже тщательно обследовав весь район.
– Куда же он мог деться?
– Я думаю об этом уже тридцать восемь лет. За свою жизнь я расследовал много дел. Но пропажа моего друга Лени так и осталась великой загадкой.
– Тайной «Буревестника»,– произнес Юрка.
– Да. Можно и так сказать. Тайна «Буревестника».
Глава 2
Пионерский лагерь «Буревестник» сильно изменился за эти годы. Снесли старые деревянные корпуса и понастроили кирпичные. За штабом раскинулась новенькая спортивная площадка с тренажерами и закрытым футбольным полем. Столовая двухэтажная, перед входом огромный плакат с щекастым румяным пионером. На плацу флагшток не с красным флагом, а с российским триколором. Точно посреди лагеря, между подстриженных кустов вяза, на пьедестале возвышался слегка потрескавшийся от времени бронзовый юноша с пионерском галстуке на груди, над глазами он держал ладошку козырьком, будто стоял на капитанском мостике и прикрываясь от солнца, печально всматривался в туманную даль. На плече юноши сидела грозная птица-буревестник, символ лагеря. Как только ребята не окрестили эту скульптуру еще в далеком 1988 году: Капитан Ким и птица-Говорун, пират Сильвер и попугай…
Да, лагерь действительно изменился. Никого из ребят на территории не видно, похоже все на завтраке в столовой.
Из штаба показалась высокая женщина в очках, брюках цвета хаки и камуфлированной футболке. Галстук у нее почему-то зеленого цвета.
– Здравствуйте, вы Кащеевы? – улыбнулась женщина.– Я старшая пионервожатая Антонина Сергеевна.
– Здравствуйте! – одновременно произнесли мы с внуком. Я слегка подтолкнул Юрку вперед.– Вот, привез опозданца.
Старшая пионервожатая улыбнулась и подхватила внука за руку:
– Пойдем, Юра! Покажу твой корпус. И нужно еще обязательно на завтрак успеть. А вы езжайте, папаша!
– Я не папаша, я дедушка…
Антонина Сергеевна игриво вскинула бровь:
– Ничего себе! Тогда обязательно приезжайте во вторую субботу, на родительский день. У нас запланированы специальные конкурсы для дедушек и бабушек.
– Антонина Сергеевна, а почему у вас галстук зеленый?
– А каким же он должен быть?
– Красным. Это частица Красного Знамени. Это наша история.
– Да бросьте вы… пройдет еще лет тридцать и про Советский Союз даже никто и не вспомнит.
– Знаете, я вовсе не разделяю вашу точку зрения. Ну все, давай, Юрка…– на прощание я пожал внуку руку и вышел с территории лагеря. Но сразу уезжать почему-то не хотелось. Снова начали бередить старые воспоминания. Мне неожиданно в деталях вспомнилось 1 июня 1988 года.
Отец на стареньком «Москвиче» подвез меня до Администрации. Под старым вязом уже стоял желтый пузатый «Пазик» с надписью «Дети».
– Ну беги, Юрка! – отец протянул жесткую ладонь. – Если что – звони!
Я вышел из машины, вскинул рюкзак на спину и решительно направился к автобусу. Внутри сидел рыжий усатый водитель и тетка с прической, похожей на воронье гнездо.
– Здравствуйте! – отчеканил я.
– Ты первый, мальчик! – кивнула тетка.– Как фамилия?
– Кащеев Юра. Я из третьей школы.
– Проходи и садись.
К автобусу уже подходили другие родители с детьми, и тут у меня сердце екнуло. Я увидел троицу с зелеными рюкзачками. Ренат Суликаев и его приятели. Они пришли без сопровождения родителей.
Я хотел занять самое козырное место, заднюю галерку, но шустрый Руслан оттолкнул меня и уселся сзади посередине.
– Так не честно! Я первым пришел!– начал я предъявлять претензии.– Двигайся!
– Нет, там мои друзья сядут! – громко заявил Руслан.– И еще рюкзаки поставим.
Рыжий и Брюнет бесцеремонно оттолкнули меня и тоже уселись на задней галерке.
– А ты набрехал, что Сыч вышел из Зоны,– презрительно произнес Руслан.– К тому же он тебе вовсе не брат. За базар не отвечаешь…
– В лагере еще поговорим,– подытожил рыжий верзила и незаметно показал увесистый кулак.
В автобус вошла Рита и полненькая девочка с длинной косой.
– Привет, Юра! – улыбнулась Рита.– Знакомься, это моя одноклассница Юля.
– Юля-пуля! – хохотнул Рыжий.
Девочки сели за водителем, напротив тетки с пышной прической. Следом в автобус вошли Витька и Ленька, и еще трое ребят.
– Девочки и мальчики! – громовым голосом произнесла женщина.– Меня зовут Людмила Васильевна. По дороге не балуемся и не шумим. Кто захочет в туалет – тихо подошли и сообщили. Ждем еще троих и в путь!
Рыжий водитель показал на часы:
– Кто не успел – тот опоздал. Через пять минут выезжаю…
Однако никто не опоздал. Вскоре автобус вез в пионерский лагерь «Буревестник» четырнадцать ребят из нашего городка. Вроде недалеко, сто километров, но для нас это было настоящее путешествие.
Рита о чем-то весело болтала с подружкой. Мы с Витькой играли в «морской бой». Ленька оживленно спорил с Димкой Зайцевым, очкариком из четвертого «А». На галерке сидел грозный Руслан Суликаев с приятелями, что-то активно обсуждая. Остальные ребята просто смотрели на мелькавшую за окном лесопосадку.
– Ребятки, а что приуныли? – громко воскликнула Людмила Васильевна.– Кто мы?
– Пионеры! – бойко ответила Рита.
– Сильные. Смелые. Ловкие. Умелые. Будь готов!
– Всегда готов, как Гагарин и Титов!– откликнулся очкарик Димка.
– А давайте вместе песню! – подбадривала Людмила Васильевна.– Веселую, пионерскую!
У дороги чибис, у дороги чибис,
Он кричит, кричит,
Волнуется чудак,
Ах, скажите чьи вы, ах, скажите чьи вы?
И зачем, зачем, идете вы сюда…
Песню сразу подхватили девочки. Все мальчишки упрямо молчали, и наконец, приятель Руслана, худощавый брюнет, тоже подхватил песню, растягивая окончания тонким козлиным фальцетом.
Вот так с песнями и прибаутками через два часа мы приехали в лагерь. Автобус скрипнул и остановился у ворот. Людмила Васильевна хрипло прикрикнула:
– Ребята, пока никуда не выходим! Сейчас еще раз сверюсь со списком! – она еще раз пересчитала всех по головам и кивнула водителю, который уже нетерпеливо засунул папиросу в зубы.
– Петро, открывай двери!
Я забросил на плечо рюкзачок, вылез из автобуса и сразу застыл как вкопанный. Я будто увидел ангела небесного, настолько она была красива. Что греха таить, даже красивее Риты. Большие черные глаза, чуть вздернутый носик, приветливая улыбка и темные волосы, собранные в аккуратный пучок на затылке. Короткие белые шорты, едва прикрывающие стройные загорелые ноги и облегающая футболка с олимпийским мишкой… думаю половина пацанов влюбились в нее окончательно и бесповоротно с самого первого взгляда. Рыжий даже часто задышал и облизнул пересохшие губы.

