Портрет кавалера в голубом камзоле

– Такого с вами не случилось?

– Нет… конечно нет. Я на полгода уехала в Милан, брать уроки вокала. Со мной работали опытные педагоги. Они хвалили мой диапазон, тембр, но заявили, что оперной дивы из меня не получится. Я ведь окончила только музыкальную школу в Ярославле. Денег на продолжение образования не было. Бабушка занималась со мной дома, пока была жива. Мой удел – концертное исполнение. Об оперной сцене нечего и думать.

– Ваш покровитель был разочарован?

Актриса пожала плечами:

– Он оплатил мое обучение, и результат его удовлетворил. Я подавала надежды, а его маленький частный театр не шел в сравнение с настоящим храмом искусства. Мы оба поумерили свои амбиции.

«Он все-таки стал ее любовником, – подумала Глория. – Госпожа Жемчужная весьма дипломатично обходит вопросы о нем. Не хочет признаваться, что без постели не обошлось. Это от его ребенка она избавилась…»

– Что вы на меня так смотрите? – не выдержала посетительница. – Да, мы… полюбили друг друга! Это ведь не зазорно? Мое чувство благодарности переросло в привязанность, потом в страсть. Я выросла в деревянном домишке на окраине, с печным отоплением и без водопровода. А он показал мне, какой может быть жизнь! Все самое лучшее и приятное мне довелось испытать с ним. Что я видела до переезда в Москву? Нищету, вечные долги… В моей семье приходилось считать каждую копейку. Отец не пьет, но зарабатывает мало. Мама привыкла экономить на всем, – на еде, на одежде. Только здесь, в столице, я научилась носить красивые вещи, причесываться в салоне… у меня появились золотые украшения…

– Его подарки?

– Не без того. Разумеется, я сама зарабатываю. Мне платят приличное жалованье в театре. На все необходимое хватает.

– А на роскошь?

Жемчужная смутилась и залилась краской. Разговор давался ей тяжело. Хотелось бы сгладить кое-какие углы, но лукавить она не умела.

– Я принимаю его презенты… однако никогда ничего не прошу.

– Он старше вас…

– На пятнадцать лет, – кивнула она. – Для мужчины это зрелость.

Глория не то чтобы угадывала, – история провинциалки, которая приехала покорять Москву, была ей знакома. Похожий путь проделали многие.

– Вы меня осуждаете?

– Разве я имею право? – улыбнулась Глория. – Каждый сам строит свою судьбу.

– По крайней мере, я не лезу в чужую семью. Ни у кого ничего не отбираю.

– Он не женат?

Актриса покачала головой. Несмотря на нескромные признания, она держалась горделиво. Ее повадки отличались порывистой грациозностью, а осанка оставалась прямой, как у балерины. Очевидно, ее обучали не только пению, но и танцам.

– Его любили многие женщины, – уклончиво ответила она. – Но ни одна не завладела его сердцем. Он даже не разведен.

– Бережет свою холостяцкую свободу?

– Женитьба ничего не значит. Главное – искренние чувства, а не штамп в паспорте.

– Не спорю, – согласилась Глория. – Вы живете вместе?

– Он снимает для меня квартиру…

– В театре знают о ваших отношениях.

– Этого невозможно скрыть. Он очень увлечен сценой… зачастую присутствует на репетициях. Сам пробует играть.

– Лучшие роли, конечно, достаются вам.

– Да, – просто, без жеманства, подтвердила Жемчужная. – Он, как хозяин театра, имеет решающее слово. Хотя роли распределяет режиссер. Кроме концертов, мы ставим водевили, отрывки из пьес… а сейчас репетируем Шекспира.

– Ого! Что именно? – заинтересовалась Глория.

– «Антония и Клеопатру»…

– Но ведь там нет вокальных партий.

– Зато есть над чем работать. Я имею в видуиграть. Мы все учимся актерскому мастерству.

– Царица Клеопатра досталась вам, не так ли? Другие актрисы, вероятно, завидуют.

Жемчужная не стала этого отрицать. Зависть царит в любом коллективе, а в театральном – особенно.

– И вы подозреваете, что ваши товарки прибегают к черной магии, дабы навредить вам.

– Раньше мне такое и в голову бы не пришло… но в последнее время…

Посетительница смешалась и замолчала, нервно комкая носовой платок.

– …с вами происходит нечто из ряда вон выходящее, – продолжила за нее Глория.

– Вот именно! Из ряда вон… Понимаете, дело не столько в шантаже… хотя и это ужасно. Мне напророчили смерть! Если я не уберусь из Москвы… то умру…

– За этим вы и пришли, сударыня. А как же ребенок?

– Шантажистка угрожает мне разоблачением. Она обещает рассказать отцу ребенка… что я… убила его. То есть… сделала аборт.

– У нее есть доказательства? Видеозапись?

– Естественно! – всплеснула руками Жемчужная. – Раз она решилась на такое! Но дело даже не в ней. Что меня ждет? Неужели пророчество сбудется?

Она умоляюще прижала ладони к груди. Вероятно, похожими жестами сопровождались ее реплики на сцене.

Глория понимала: ей устраивают проверку.

– Я заплачу вам! – пообещала актриса. – Мне сказали, сколько стоит сеанс у Агафона.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Подробнее читайте об этом в романе Н. Солнцевой «Копи царицы Савской».

2

Подробнее читайте об этом в романе Н. Солнцевой «Копи царицы Савской».

3

Подробнее читайте об этом в романе Н. Солнцевой «Копи царицы Савской».

4

Каббала – средневековое мистическое учение, практикующее магию.

5

Сопрано – наиболее высокий женский голос в пении.

6

Регент – здесь дирижер церковного хора.