Муж, замок, быт, магия для миледи Анастасии

Надежда Соколова

Муж, замок, быт, магия для миледи Анастасии

Глава 1

Следующие несколько дней пролетели в том ритме, который я уже называла «рабочим марафоном», но с той разницей, что теперь я чувствовала себя не загнанной лошадью, а уверенным капитаном, который знает курс и не боится штормов. С утра до обеда я разбирала старые заказы — проверяла, что готово, что требует доработки, и кому из клиенток уже пора отправлять вестники с напоминанием о примерках. Платье для Долорес почти доделали эльфийки, я лишь подправила драпировку на плечах, а костюм Ричарда висел на манекене в примерочной, ожидая последней примерки, которую я всё откладывала из-за родительского визита. Я стояла перед ним, поправляла лацканы и думала, что в этом тёмно-синем бархате Ричард будет выглядеть именно так, как я представляла: строго, но с той лёгкой театральностью, которая подходит драконьей аристократии.

Параллельно я готовилась к новым заказам, которые оставили гномки на осеннем празднике. Я перечитывала их записи, разложила по кучкам образцы тканей, которые подходили к их пожеланиям, и даже сделала несколько быстрых набросков для шерстяных платьев, которые могли бы согреть женщин в подземельях. В свободные минуты я перебирала старые аксессуары, примеряла шляпки, разглядывала пуговицы и застёжки, раскладывая их по коробкам с мыслью «это для эльфов, это для драконов, а это — для особых случаев». Некоторые вещи я находила впервые, хотя, казалось, пересмотрела всё: маленькую диадему с голубым камнем, которая подошла бы к платью Долорес, и пару серебряных запонок, которые я решила подарить Ричарду, если он приедет на примерку с хорошим настроением.

Я даже нашла время, чтобы посидеть с эльфийками и обсудить, как мы будем использовать магические рулоны, которые бабушка оставила мне. Один из них, с переливающимся узором, я решила пустить на новую коллекцию к весне — он был лёгким и одновременно тёплым, и я знала, что он понравится и вампиршам, и эльфийкам, которые ищут что-то необычное. Тариэль уже набросала эскиз платья с асимметричным подолом, а Лартаниэль предложила добавить вышивку по краю в виде падающих звёзд. Я одобрила, и мы начали работать над образцом, хотя я знала, что до весны ещё несколько месяцев.

Но при всём этом ритме, среди шума машинки и голосов помощниц, я нет-нет да и возвращалась мыслями к Ричарду. Это происходило не навязчиво, не как одержимость, а скорее как лёгкий фон, который появлялся, когда я на мгновение отвлекалась от работы. Когда я поправляла его костюм на манекене, я представляла, как он будет стоять в нём на пороге замка, или как его глаза посмотрят на меня, когда он приедет на примерку. Когда я выбирала серебряные запонки для него, я думала о том, что они могли бы ему понравиться, потому что он любит детали, и что, возможно, когда-нибудь он приедет не только за заказом, но и просто так, как друг, или как кто-то больше. Лиска, конечно, заметила мою задумчивость, и как-то за обедом, подавая мне чай, сказала с кривой улыбкой:

— Настька, ты, я смотрю, всё о том драконе думаешь. Я уже видела, как ты перебираешь его запонки и улыбаешься им. Мне начинать готовить приданое?

Я фыркнула и ответила, что приданое я сошью сама, когда припечёт, и что она лучше следила бы за тем, чтобы в мастерской не кончились булавки, а не за моими вздохами. Но Лиска только хмыкнула и ушла, а я осталась сидеть с кружкой чая, глядя на снег за окном, и думать, что, наверное, она была не так уж и не права. Просто я ещё не была готова признать, что эти мысли о нём стали частью моего дня, как нитки и иглы, — и я не знала, хорошо это или плохо.

Я вздохнула, допила чай и вернулась к работе, потому что заказы, как и мысли, требовали внимания, и я была готова дать им и то, и другое — в меру, но не забывая о том, что где-то там, в столице, есть дракон, который, возможно, тоже вспоминает меня, когда снег падает за его окном.

Глава 2

Через несколько дней, когда я уже почти смирилась с тем, что Ричард, возможно, не приедет до весны, в холле замка снова раздался знакомый хрустальный звон, и портальный вихрь выплюнул на мраморный пол двух драконов — герцога и его сестру. На этот раз они появились без предупреждения, и я, стоявшая в рабочей комнате с булавкой в зубах и рулеткой на шее, услышала, как Долорес звонко восклицает:

— Анастасия! Мы приехали! И у нас есть целый час, потому что братец решил, что примерка не может ждать до весны, особенно после того, как он дважды танцевал с вами на балу и теперь не может думать ни о чём другом!

Я выронила булавку, быстро поправила волосы и вышла в холл, где Ричард уже снимал плащ с видом человека, который привык, что его ждут, но при этом старается не выглядеть слишком самодовольным. Он был в тёмно-сером камзоле, который подчёркивал ширину его плеч, и с той же лёгкой улыбкой, которую я помнила по балу. Долорес, в отличие от брата, не скрывала своего восторга и сразу же принялась рассматривать ёлку, которая всё ещё стояла в холле, хотя уже немного осыпалась.

— Вы ещё не убрали её? — спросила она с удивлением. — Найра Анастасия, она же уже почти лысая. Или вы держите её специально, чтобы напоминать брату о том, как он хорошо танцевал?

— Я держу её, потому что она мне нравится, — ответила я, улыбаясь. — И потому что убирать ёлку — это грустно. А грустить я не люблю.

Ричард подошёл ко мне, поклонился чуть глубже, чем требовал этикет, и сказал:

— Найра Анастасия, прошу простить за неожиданный визит. Но моя сестра заявила, что если я не приеду на примерку в ближайшие дни, она сама сошьёт мне костюм из штор. А я, знаете ли, не готов к такому эксперименту.

— Он просто боялся, что вы подумаете, будто он не хочет приезжать, — добавила Долорес, проходя мимо нас в зал для показов. — Он все эти дни ходил по столице и вздыхал. Я даже думала, что он заболел, но лекарь сказал, что это не болезнь, а «нечто иное». Я, конечно, сразу поняла, что это.

— Долорес, — предупреждающе сказал Ричард, но в его голосе не было злости, только лёгкое смущение, которое я находила очаровательным.

Мы прошли в зал для показов, где я начала с костюма Ричарда. Он висел на манекене — тёмно-синий бархат, серебряные пуговицы, строгий крой, но с той самой лёгкой драпировкой на плечах, которую я добавила, чтобы подчеркнуть фигуру Ричарда. Он подошёл к манекену, обошёл его кругом, потрогал ткань и сказал:

— Это... выглядит даже лучше, чем я представлял. Вы уверены, что это для меня? Не для какого-нибудь столичного щёголя?

— Уверена, — ответила я, снимая костюм с манекена. — Примерьте, и я посмотрю, что нужно подправить. Только, пожалуйста, не делайте резких движений, потому что булавки ещё внутри, и если вы случайно заденете одну, я не хочу, чтобы вы ушли отсюда с дыркой в боку.

Он скрылся за ширмой, а Долорес, которая уже уселась в кресло и разглядывала мои образцы тканей, сказала мне тихо, но с явным удовольствием:

— Знаете, Анастасия, он никогда не ездит на примерки сам. Обычно я заказываю ему костюмы, и он даже не смотрит, что там шьют. А тут — сам попросил, сам собрался, сам портал открыл. Я думаю, это не костюм его интересует.

— Долорес, — раздался из-за ширмы голос Ричарда, — если ты не прекратишь, я расскажу найре Анастасии, как ты в детстве пыталась превратиться в дракона и застряла в камине.

— Это было один раз! — возмутилась Долорес, но всё же замолчала, и я, стараясь не смеяться, приготовила булавки и мел для разметки.

Когда Ричард вышел из-за ширмы, я на мгновение замерла. Костюм сидел на нём так, как я и рассчитывала, — строго, но с той самой линией, которая подчёркивала его широкие плечи и длинный стан. Он посмотрел на себя в магическое зеркало, и я увидела, как его брови чуть приподнялись.

— Это действительно хорошо, — сказал он, поворачиваясь перед зеркалом. — Я думал, что бархат будет выглядеть слишком тяжело, но здесь он сидит как вторая кожа. Вы уверены, что не используете магию?

— Только немного, — ответила я, подходя к нему с булавками. — Вот здесь, на плече, нужно чуть-чуть подобрать, потому что левая сторона немного провисает. И рукав — я сделаю его чуть уже, чтобы он не мешал вам жестикулировать, когда вы будете рассказывать столичные сплетни.

— Я не рассказываю сплетни, — сказал Ричард, но в его глазах была улыбка. — Я делюсь информацией. Это разные вещи.

Я принялась за работу, закалывая булавки и делая пометки мелом, а он стоял терпеливо, лишь иногда поворачиваясь, когда я просила. Долорес тем временем не теряла времени даром и уже успела обсудить с Тариэль, которая заглянула в зал, эскизы для своего платья на весну, и я слышала, как она говорит:

— Я хочу что-то воздушное, но чтобы не смотрелось как ночная рубашка. И обязательно с открытой спиной, ведь я не зря столько лет тренировала осанку.

Когда я закончила с костюмом, Ричард снова подошёл к зеркалу и долго смотрел на себя — не с самодовольством, а скорее с удивлением, как будто не ожидал, что я смогу так точно уловить его образ.

— Знаете, — сказал он, поворачиваясь ко мне, — я хотел бы заказать у вас ещё один костюм. Для весеннего бала в столице. Что-то более лёгкое, но такого же качества. И, если возможно, я хотел бы приехать на примерку сам. Без сестры.

Долорес, услышав это, фыркнула, но не стала комментировать, только закатила глаза и продолжила листать эскизы. Я посмотрела на Ричарда, на его серые глаза, в которых было что-то тёплое, и ответила:

— Я согласна. Но предупреждаю: у меня строгие правила. Если вы придёте без предупреждения, я могу заставить вас держать булавки или гладить швы. Это не наказание, это помощь.

— Я готов, — сказал он, и улыбнулся — на этот раз широко, без тени аристократической сдержанности. — Я даже готов держать булавки. Если это поможет мне провести с вами больше времени.

Долорес поднялась с кресла и подошла к нам, оглядывая брата с ног до головы.

— Ну что, костюм готов? Или ты собираешься стоять здесь до вечера, чтобы найти предлог остаться?

— Костюм почти готов, — ответила я, отступая на шаг. — Мне нужно закончить подгонку, и через три дня я отправлю его вам с вестником. Или вы можете приехать снова.

— Мы приедем, — сказала Долорес, беря брата под руку. — И я тоже хочу примерить своё платье, потому что, судя по эскизам, оно будет шедевром. А ты, братец, не забудь, что у нас ещё дела в столице.

Ричард кивнул, но, прежде чем уйти, он подошёл ко мне и сказал тихо, так, чтобы сестра не слышала:

— Спасибо, найра Анастасия. Не только за костюм. За то, что вы не стали делать вид, что не заметили меня на балу. Я это ценю.

Я улыбнулась в ответ и почувствовала, что мои щёки чуть порозовели, но я не отвела взгляд.

— Приезжайте через три дня, — сказала я. — И приносите с собой что-нибудь кроме заказов. Например, столичные сплетни. Я, знаете ли, любопытная.

Он усмехнулся, кивнул и шагнул в портал вслед за Долорес, которая уже махала мне рукой на прощание. Когда вихрь схлопнулся, я осталась стоять в зале с булавками в руках и улыбкой, которую не могла сдержать. Лиска, которая всё это время наблюдала из-за двери, вошла и сказала с видом победительницы:

— Настька, я начинаю верить, что этот дракон — не просто клиент. Он смотрел на тебя так, будто ты уже сшила ему не костюм, а судьбу.

— Лиска, — ответила я, убирая булавки в коробку, — если ты не перестанешь говорить загадками, я заставлю тебя гладить его костюм сама. А пока — принеси мне чаю. У меня ещё платье для Долорес не доделано, а я уже думаю о весеннем бале, на который, кажется, меня пригласили не только как мастерицу.

Глава 3

Ёлку мы убрали в один из тех дней, когда за окном было особенно серо и промозгло — зима окончательно вступила в свои права, и даже магические светильники в зале не могли разогнать тусклую хмарь за окнами. Я стояла в холле и смотрела, как Лиска и эльфийки аккуратно снимают игрушки с веток — мамины шары, стеклянный домик, деда Мороза — и укладывают их в коробку, которую я потом отправлю родителям обратно, чтобы они не потерялись в моём мире. Сама ёлка, осыпавшаяся, но всё ещё пахнувшая хвоей, была вынесена во двор и поставлена у стены, где она должна была дождаться весны, чтобы превратиться в дрова. Лиска, стряхивая с фартука последние иголки, проворчала:

— Ну вот, Настька, проводили праздник. Теперь у нас в холле пусто, как в голове у того эльфа, который вчера пытался торговаться со мной за шляпку. Ты бы хоть что-то на место ёлки поставила, а то смотреть тошно.

— Лиска, — ответила я, — у нас в холле пусто ровно до тех пор, пока не придёт первая клиентка. А судя по тому, что я слышала от вестников, они уже в пути. Так что наслаждайся тишиной, пока можешь.

И как будто боги или сам замок услышали мои слова — не успела Лиска уйти на кухню, как в холле раздался хрустальный звон портала, и на пороге появилась первая гостья, которую я никак не ожидала увидеть в этот серый день. Это была эльфийка из столицы, дальняя родственница той самой Лилианы, которая заказывала платье для совета клана. Она представилась как найра Элириэль, высокая, тонкая, с волосами цвета пшеницы и глазами, которые сразу же устремились к полкам с аксессуарами, которые я вынесла в зал для показов ещё перед праздником. На ней было простое, но идеально скроенное дорожное платье из тёмно-зелёного сукна, а на плечах — меховая накидка, которая, судя по покрою, стоила больше, чем весь мой месячный запас ниток.

— Найра Анастасия, — сказала она, не тратя времени на долгие приветствия и даже не снимая накидку, — я слышала от кузины, что у вас есть шляпки и пояса, которые не делают больше нигде в Растусе. Я приехала, чтобы посмотреть и, если понравится, купить. У меня через месяц приём, и мне нужно что-то, чего нет у других. Мои портные в столице предлагают только рюши и банты, а я хочу что-то, что заставит моих подруг замолчать хотя бы на один вечер.

Я улыбнулась и повела её к полкам, где стояли бабушкины шляпки, лежали пояса, застёжки, диадемы и даже несколько пар обуви, которую Марта и Клара успели привести в порядок. Элириэль провела там почти час, примеряя шляпки перед магическим зеркалом и поворачиваясь так и эдак, будто она не в замке, а на подиуме в столичном салоне.

— Вот эта, — сказала она, надевая фетровую шляпку с длинным пером, — это что-то невероятное. Откуда вы берёте такие вещи? Мои портные говорят, что фетр сейчас не в моде, а я всегда знала, что они ошибаются. Сколько вы за неё хотите?

— Двадцать золотых, — ответила я, зная, что для столичной эльфийки это не цена, а мелочь.

— Беру, — сказала она, не торгуясь, и тут же надела её обратно, поправляя перед зеркалом. — А этот пояс, с гравировкой, он подойдёт к моему платью для приёма? Оно у меня серебристое, с высоким воротом.

Я посмотрела на пояс, потом на неё, прикидывая сочетание, и кивнула:

— Подойдёт, если вы наденете его поверх платья, а не под ним. Гравировка будет перекликаться с воротом, если вы добавите к нему брошь — вот эту, с сапфиром. Она не слишком яркая, но добавит глубины.

Элириэль посмотрела на брошь, потом на меня, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Вы не просто мастерица, вы стилист. В столице таких почти нет. Я возьму и брошь. И ещё — у вас есть что-то для волос? Мне нужны шпильки или гребень, чтобы причёска держалась весь вечер.

Я достала из бабушкиной коллекции гребень с жемчужной инкрустацией, и Элириэль, увидев его, ахнула так громко, что Лиска выглянула из кухни.

— Это же работа старых мастеров! — воскликнула она. — Я такие видела только в музее в столице, и то под стеклом. Вы уверены, что хотите продать?

— Уверена, — сказала я. — Вещи должны жить, а не пылиться на полках. Если вы будете их носить, они будут счастливы.

Элириэль ушла, оставив мне тридцать золотых и обещание рассказать о моём ателье всем столичным подругам. И, как оказалось, она сдержала слово. В течение следующих трёх дней в замок через портал прибывали всё новые клиентки — сначала подруги Элириэль, потом их родственницы, а потом и те, кто просто услышал о «мастерице из замка, у которой есть вещи из другого мира».

Вторая гостья, вампирша по имени найра Кассандра, была высокой, с кожей цвета слоновой кости и волосами, уложенными в сложную причёску с серебряными шпильками. Она вошла в зал, оглядела полки и сказала с порога:

— Мне нужно всё, что у вас есть чёрного и красного. Я иду на бал в честь помолвки кузины, и я хочу выглядеть так, чтобы её жених пожалел о своём выборе. У вас есть что-то, что может это сделать?

Я показала ей пояс из чёрной кожи с красными камнями и диадему с рубинами, и она, примерив их перед зеркалом, улыбнулась впервые за всё время визита — улыбкой, от которой у меня по спине пробежал холодок.

— Это именно то, что нужно, — сказала она. — Моя кузина выходит замуж за скучного эльфа, который не понимает, что женщина должна быть опасной. Я куплю и то, и другое. И ещё — у вас есть перчатки? Длинные, выше локтя, из чёрного шёлка?

Перчаток у меня не было, но я пообещала сшить их к следующей неделе, и Кассандра, оставив задаток, удалилась, оставив после себя запах ладана и лёгкое ощущение, что я только что продала не аксессуары, а оружие.

Третья клиентка, гномка из знатного рода по имени найра Гримхильда, приехала с целой свитой из двух служанок и потребовала показать ей «всё, что есть, и не отвлекаться на пустяки». Она была невысокой, но широкой в кости, с бородой, заплетённой в две косы, и с таким голосом, что эльфийки в мастерской притихли, когда она вошла.

— Мне нужны пояса, — сказала она. — Много поясов. У меня трое сыновей, и все они женятся в этом году. Я хочу, чтобы их жёны знали, что свекровь у них — не какая-то там деревенская знахарка, а женщина со вкусом. И ещё — у вас есть что-то для бороды? Заколки, кольца, что угодно. Моя борода — это моя гордость, и я хочу её украсить.

Я показала ей всё, что у меня было, и Гримхильда выбрала три пояса, две заколки для бороды и даже одну диадему, которую она, по её словам, собиралась носить «для устрашения соседей». Она заплатила щедро, без торга, и, уходя, сказала:

— Вы, найра, знаете, что делаете. Если бы вы жили в наших горах, я бы сделала вас придворной мастерицей. Но вы, я вижу, и здесь неплохо устроились. Приезжайте как-нибудь в гости — я вас познакомлю с моими сыновьями. Они у меня все холостые, и, между нами, им нужна жена с характером.

Я поблагодарила её и сказала, что подумаю, но когда она ушла, Лиска, которая слышала этот разговор из-за двери, фыркнула:

— Настька, если ты выйдешь замуж за гнома, я уйду в отшельницы. Ты представляешь, как ты будешь жить в подземелье и шить платья при свете факелов?

— Лиска, — ответила я, — я не собираюсь замуж за гнома. Но если он пришлёт мне хороший заказ на платья для всей семьи, я не откажусь. Это называется бизнес, а не личная жизнь.

К концу недели я продала почти всё, что бабушка оставила мне в потайной комнате: шляпки, пояса, диадемы, заколки, сумочки, даже пару туфель на высоком каблуке, которые, как выяснилось, идеально подходили вампиршам, любившим элегантную обувь. Каждая покупка сопровождалась примеркой перед магическим зеркалом, и я видела, как женщины — эльфийки, вампирши, даже одна гномка из знатного рода — улыбались своему отражению так, будто получили не аксессуар, а частичку счастья. Лиска, которая вела учёт, к концу третьего дня посмотрела на списки и сказала:

— Настька, мы распродали почти всё, что можно было продать. Осталось несколько шляпок и пара поясов, которые ты отложила для себя. Ты хоть понимаешь, что мы теперь можем не беспокоиться о зиме и даже о весне?

Я понимала, но одновременно чувствовала, что это только начало. Аксессуары привлекли новых клиенток, и почти каждая, уходя, оставляла заказ на платье — кто-то на весну, кто-то на лето, кто-то на ближайший бал. Столичные аристократки хотели не просто шляпку, они хотели целый образ: платье, к нему пояс, к поясу застёжку, к застёжке шляпку. Я записывала их мерки, эскизы, пожелания, и к концу недели у меня в блокноте было больше десяти новых заказов на платья — от лёгких летних сарафанов с магическими тканями до тяжёлых бархатных нарядов для зимних приёмов в столице. Долорес, которая приехала за своим платьем и застала этот ажиотаж, пошутила:

— Анастасия, вы теперь самая модная мастерица в Растусе. Ещё немного, и вам придётся открыть филиал в столице, иначе все эти дамы будут ездить к вам порталами и разорят свои семьи на перемещениях. Я, кстати, тоже хочу заказать у вас летнее платье — что-то лёгкое, но чтобы можно было надеть на приём к королеве. Вы сможете?

— Для вас, Долорес, — ответила я, — я сошью даже платье из облаков, если вы достанете мне облако. Но пока давайте начнём с шёлка. Я знаю один рулон, который вам точно понравится.

Она осталась на чай, и мы просидели до вечера, обсуждая фасоны и ткани, а Лиска тем временем подсчитывала доходы и строила планы на будущее, которые, судя по её лицу, обещали быть грандиозными.

Глава 4

Экстренные заказы мы закончили как раз вовремя — в тот самый день, когда последняя клиентка, вампирша Кассандра, забрала свои перчатки и пояс с рубинами, а Долорес увезла в столицу своё платье, которое она, по её словам, собиралась надеть на приём к королеве. Мы стояли в холле, провожая их, и я чувствовала, как с каждым ушедшим гостем с моих плеч падает по камню — тяжёлому, холодному, но всё же камню, который я таскала на себе неделями. Когда портальный вихрь схлопнулся за последней клиенткой, я прислонилась к стене и выдохнула так глубоко, что Лиска, проходившая мимо с пустым подносом, остановилась и посмотрела на меня с подозрением.

— Настька, ты чего? — спросила она. — Ты выглядишь так, будто только что сдала экзамен на звание главной швеи Растуса. Всё, закончились заказы? Можно вздохнуть?

— Закончились, — ответила я, отлепляясь от стены. — Все, что были срочные, ушли. Остались только те, что к весне и лету. Мы можем немного перевести дух.

Но перевести дух нам не дали — природа как будто только и ждала, пока последняя клиентка покинет замок, обрушила на нас такой снегопад, какого я не видела даже на Земле. Снег повалил густой, крупный, тяжёлый, и за какие-то пару часов занёс все дорожки, все подходы к замку, все окна на первом этаже — мы с трудом разгребли входную дверь, чтобы выпустить последнюю карету, и когда она скрылась за воротами, я поняла, что теперь мы отрезаны от мира, возможно, на несколько недель. Вслед за снегом ударили морозы — такие, что даже магические светильники в зале начали мерцать, а Лиска, которая всегда ходила без шапки, впервые за всё время натянула на голову шерстяной платок и заявила, что «если кто-то ещё скажет, что зима — это красиво, я лично заставлю его таскать дрова из сарая».

И с этого дня в замке наступила тишина, которой я не слышала с самого начала своего пребывания здесь. Никто не приезжал — порталы открывались только для вестников, но даже они, казалось, стучались в наши окна и сразу улетали, потому что холод был таким, что магия в них замерзала на полпути. Дороги замело так, что даже гномы, которые обычно ходили под землёй, не рисковали выбираться на поверхность. Мы оказались в коконе из снега и камня, и я, честно говоря, сначала запаниковала — потому что если клиенты не приходят, то и деньги не приходят, а зима длинная, и дрова, которые мы закупили, не бесконечны. Но потом я посмотрела на своих помощниц — на Грету, которая спокойно сшивала кожу, на Лартаниэль и Тариэль, которые перебирали нитки, на Марту и Клару, которые чинили обувь, на девочек, которые плели браслеты у камина, — и поняла, что тишина — это не конец, а возможность сделать то, на что у нас никогда не хватало времени.

— Так, — сказала я, собрав всех в рабочей комнате, где было теплее всего, — раз уж к нам никто не приезжает, мы будем работать на будущее. У нас есть ткани, которые бабушка оставила, есть нитки, есть иглы, и есть время. Давайте сделаем коллекцию к весне, которая заставит всех этих столичных дам ахнуть. Не отдельные заказы, а целую линию — платья, аксессуары, обувь. Чтобы, когда снег растает, мы могли выставить всё это в зале и просто ждать, пока клиентки прибегут сами.

Грета одобрительно рыкнула, эльфийки переглянулись и кивнули, а Марта и Клара, которые ещё не до конца привыкли к нашему ритму, посмотрели на меня с таким удивлением, будто я предложила им вышить звёздное небо на платье.

— Мы будем шить просто так? — спросила Клара, чуть застенчиво. — Без заказчика?

— Без заказчика, — подтвердила я. — Мы будем шить для себя. Для души. А потом, когда всё будет готово, мы устроим показ, и я обещаю, что каждая вещь найдёт свою хозяйку. А пока — предлагайте, фантазируйте. У нас есть целая зима впереди.