Оргия Праведников: больше, чем музыка. Авторизованная биография

Взять хотя бы мой любимый пример – Александра «Солнце русской поэзии» Пушкина. Как доказать, что он великий поэт? Очень просто, тут даже доказывать ничего не нужно – все и так само на пальцах раскладывается. Возьмем первое попавшееся стихотворение «Я вас любил: любовь еще, быть может…» Два четверостишия, восемь строчек. И не менее четырех повторений местоимения «я». Однако если взять и поменять это «я» на «он», а «моей» – на «его», смысл останется тем же, ничего не пропадает.

Казалось бы, эта история максимально субъективная, учитывая, сколько раз местоимение «я» там фигурирует. Однако когда ты читаешь эти стихи, не можешь избавиться от чувства, что мог написать то же самое, теми же словами. Потому что это про тебя, и все это ты уже переживал раньше. И этом вся величина гениальной поэзии в общем и Пушкина в частности.

По сути, мы видим классический вариант применения формулы «чем субъективнее, тем объективнее». Чем больше можно выделить из события субъективного, тем легче попасть в общее. Ровно такой же принцип использую и я, когда описываю свое знакомство с «Оргией». Ведь это не только моя история – она по-своему очень типична, а субъективной ее делают лишь отдельные обстоятельства.

Но вернемся к сути. В какой-то момент, слушая тексты «праведников», я поймал себя на том, что не замечаю в них категории «плохо» и «хорошо». Или хотя бы разделения в духе «говно»/«не говно». Зато у них есть категория «виноград», в которой уже заложена кровь Христа. Точно так же, как в маленьком мальчике уже есть всемогущий Господь. И задача «праведников» – докричаться до этого мальчика и до каждого мальчика на этой планете, до этих шести-семи миллиардов «детей», и рассказать им об этом потенциале.

Философия «Оргии Праведников», как мне кажется, априори подразумевает, что все люди божественны по своей природе. Просто они об этом еще не знают, или уже забыли, или догадываются, но боятся столкнуться с правдой. Однако в каждом из них есть творческая искра – и важно рассказать им о ней. В этом и смысл «Оргии». Здесь нет ни грамма мессианства.

При этом важно понимать, что «Оргия Праведников» – это именно групповое творчество. И в этом их ключевое отличие от горячо любимой мной «Гражданской Обороны». Все проекты Егора Летова – от начала и до конца творение одного человека, где все замыкается на нем. Убери оттуда Летова – и все рассыпется на глазах.

«Оргии Праведников» такое не грозит. Да, может, Калугин и самый яркий участник – в конце концов статус фронтмена и главного певца обязывает тебя тусить на авансцене. Но каждый в группе пишет музыку. Каждый вносит туда весомую частичку себя. Один слушает Pantera и Metallica, другой – Pink Floyd, третий – Modern Talking, еще один – свои ритмы, из этой синергии и рождается уникальное звучание группы и характерное для нее богатство смыслов.

Для «Оргии» не существует плохого человека, нет условного антигероя-говна, нет хлестких летовских образов – «Мне насрать на мое лицо» или «Всего два выхода для честных ребят. Схватить автомат и убивать всех подряд». Для поэтики «Оргии Праведников» не существует категорий. С другой стороны, я не могу представить Летова, который преподает гитару или вокал. Вот уж кто бы точно убивал всех подряд. (Шучу, он много продюсировал и развивал немало хороших музыкантов). Зато Бурков, Русланов и Калугин, у которых полно учеников, абсолютно органично смотрятся в роли преподавателей. Потому что на сцене они делают ровно то же самое – просто сообщают тебе, как жить с музыкой дальше, приводят коня к водопою. Вот уж где точно просвещение от слова «свет». Просвещение людей. Даже скорее подсвечивание внутренней сути, извлечение на свет чего-то важного.

«Оргия Праведников» – это про то, как малое становится великим. У Летова подобные идеи тоже проглядываются, но в других категориях. У него: «Добежит слепой, победит ничтожный». У «Оргии Праведников» аналогичную идею лучше всего отражает песня «Вдаль, по синей воде». Она начинается с эпиграфа, который знакомит нас с какой-то странной и мало кому известной историей. Некий Уильям Уиллис в возрасте 75 лет построил крошечную яхту и попытался пересечь на ней океан. Через какое-то время эту лодку нашли в море, только никого в ней не было. И все. Начинается песня. Калугин поет:

Вот плывет моя лодочка в вечном Нигде,Вдаль по синей воде.…к загоревшейся в небе вечерней звезде —Вдаль, по синей воде…

И вот эта лодочка плывет, плывет, а потом вдруг резко вступают жесткие бурковские гитары – настоящая мощь. Заходят по флангу, словно какая-то жуткая кавалерия, и устремляются прямо на тебя, в самый в центр. «Вдаль по синей воде». И вдруг вода оказывается совсем черной, а сама лодочка попадает в неистовую бурю. Но ты откуда-то знаешь, что все с ней будет в порядке, потому что это единственная сильная штука. И ей в принципе ничего не страшно, потому что она стремится вперед ради своей безумной мечты, ради какой-то чистой веры. Знает, что погибнет, но продолжает нестись вдаль. И в этом заключается какая-то высшая форма экзистенциализма. Когда ты понимаешь, что проиграл, но все равно ведешь себя как победитель. И это дает тебе новые силы, и ты начинаешь жить.

Похожий великий образ есть и в песне «Путь во льдах»:

Замерзающий рыцарь шагает вперед из упавшего тела.Замерзающий рыцарь смеется!

Вот оно то самое, оргиевское: рыцарь родился, когда умер. Когда преодолел физический мир. Но к чему все это? Когда ты спрашиваешь у «Оргии Праведников»: «А зачем вы это делаете? Что хотите доказать?» Они дают очень простой, но вместе с тем туманный ответ: «Единственная цель – сделать этот мир лучше». Ребят, ну вы пизданулись? Идите, продайте ваши гитары, сдайте деньги в детский дом. Сделайте мир лучше.

У того же Летова изначально нет такой цели – сделать этот мир лучше. Мир для тех, кому заебись. Летов – это про «я чувствую себя не в своих штанах». Мне кажется, самое гениальное определение рая дал Летов – это место, где еще никто не умирал. Это строчка из песни «Они сражались за Родину»:

Убегая без оглядки босиком туда,Где пока еще никто не помер.

Вот это Летов делал – он сражался за Родину на своем невидимом фронте. Летов – это про рай. Летов – это про то, что не здесь. А «Оргия Праведников» – это про то, что здесь, и про то, что у этого мира еще есть шанс.

С этим связана одна странная история. Я слышал ее в пересказе довольно интересного чувака, – не буду называть его имени – который любил иногда припизднуть. Правда, делал он это не из желания наврать, или кого-то оклеветать, или еще что похуже – нет, чисто для красного словца. Так увлекался своим рассказом, что пиздел, не глядя. Он-то и рассказал эту историю про Калугина и Летова.

Здесь важно понимать, что музыка Летова – не просто творчество отдельного музыканта. Это сила, которая объединяла всех нас – творческих людей. Это голос эпохи, маяк, который нам всем светил. И пока Летов жил и воевал, мы могли на какое-то время расслабиться. А когда он умер, первое, что все почувствовали: «Блядь, а теперь что, мне придется что-то делать?» Потому что Летов был тем героем, который на этом невидимом фронте боролся за человечество. Когда его не стало – новость о его смерти разлетелась 18 февраля, я даже помню, где я тогда был и что делал, – наступило полное опустошение и непонимание: «А дальше-то как идти?» Я потом много с кем общался, в том числе и с людьми из ближнего круга Летова. И все они так или иначе говорили одно и то же: «А как это? Кто же теперь будет воевать за меня, гада? Самому, что ли, теперь на фронт идти?»

Смерть Летова стала всеобщим горем. Но угадайте, что сделал Калугин – как он якобы сам рассказал удивительному чуваку, который любил припизднуть. Калугин сначала – естественно – дико напился. И уснул. И во сне Калугин увидел Летова, который продиктовал ему новую песню. Он ее потом записал с группой «Черная земля», и действительно, это совершенно не калугинская песня. Честно, без понятия, кто и кому тут напиздел: то ли Калугин – этому чуваку, то ли человек – мне. А может, никто и не пиздел, и все так и случилось на самом деле. Но факт остается фактом, эта песня стоит особняком в творчестве «Оргии Праведников» и ни разу не похожа на остальные композиции. И есть там эти летовские метафоры, его мотивы и образы. Причем, все самостоятельные, не копипаста поэтики Летова или его музыкальной формы. Нет. Как будто Летов это и написал.

Хотя у «Оргии Праведников» много душещипательных текстов, но если я и плакал под какую-то песню, то только под эту. Не знаю почему, вот не могу объяснить и все. Есть там образ, который цепляет. Начинается она необычно:

Ласточки, цветочки, птички, тополяНад моею крышкой – черная земля.

И уже мороз по коже.

Над моею вербой – звезд круговоротНадо мною в небе – яростный восход!

Я не знаю, что такого в этих строках, но они какие-то невероятные. И сама песня звучит так, словно тебя засасывает в воронку.

У меня есть три-четыре любимых картины из всей мировой живописи. Одна из них – «Погребение графа Оргаса» Эль Греко. Давным-давно я увидел ее в одном испанском городке. Поехал, а там даже вокзала нет, только автобусы иногда проезжают. В этом городке есть церквушка. Перед большим церковным залом стоит пристройка, а в ней – могила графа Оргаса. Над могилой висит картина Эль Греко, которую он, по слухам, написал за корзинку яблок. На ней – уже мертвый граф Оргас, его знакомые, святой Августин и Дева Мария. И картина эта производит на тебя абсолютно сокрушительный эффект.

Ее композиция устроена по принципу спирали, таким образом, что ты чувствуешь, как тебя затягивает внутрь. Головой понимаешь, что это невозможно: перед тобой двухмерное изображение. Но нет, прямо у тебя под ногами лежит тело графа Оргаса, а над ним – чудовищная уходящая в небо спираль, куда тебя неумолимо затягивает. Там и правда довольно стремно находиться. Кажется, будто ты стоишь над пропастью и качаешься.

Я это все к чему. Рифф песни «Черная земля» – совсем как эта картина. Она тоже тебя куда-то затягивает. В этот:

…звезд круговоротНадо мною в небе – яростный восход!

Там есть один куплет, он звучит примерно посреди песни и потом повторяется в конце: «Кто теперь решится сказку рассказать?» По-моему, это лучшее определение Летова. У него было особое отношение к сказкам. Так, у одного из своих мощнейших альбомов Летов использовал вместо подзаголовка детскую песенку «Прыг-Скок». То же и в «Черной земле» у «Оргии»: «Кто теперь решится сказку рассказать?» Сказку про тот мир, где еще никто не умирал. Это вообще, наверно, главный вопрос, который может задать себе человек. Главный и, пожалуй, самый страшный.

Кто теперь решится сказку рассказать?[…] Кто тебя полюбит? Кто тебе споет?Над моею вербой – звезд круговорот…

Там есть одна строчка, от которой меня начинает трясти. Не понимаю почему. То ли какая-то особая нота звучит, то ли что-то еще:

Разноцветных шариков радостный конвой.Небо надо мною, небо подо мной.

«Разноцветных шариков радостный конвой» – это просто неимоверный образ.

Луковыми стрелами выстрелит земляНаливные яблоки, птички, тополя…[…]Бедная, ты, бедная, глупая земля!Солнечные зайчики, минные поля.Кто тебя полюбит? Кто тебе споет?Над моею вербой – звезд круговорот…

Это, мне кажется, лучшее определение. Основываясь на том, что я рассказал про Летова, про его поэтику, про другой мир:

Бедная, ты, бедная, глупая земля!Солнечные зайчики, минные поля.Кто тебя полюбит? Кто тебе споет?(читай, напомнит о другом мире)Над моею вербой – звезд круговорот…

Этот «круговорот» в конце песни Оргии очень рифмуется с последним альбомом Летова «Зачем снятся сны?», который явно уже написан «не здесь» – и это слышно. Чем ближе к концу альбома, тем сложнее это игнорировать. В свою очередь, два альбома-двойника (диск первый и диск второй) самого главного и самого яркого альбома «Оргии Праведников» называются «Для тех, кто видит сны». И это не случайная параллель: между «Оргией Праведников» и «Гражданской Обороной» немало сходств, недаром мне постоянно хочется их сравнивать.

Летов точно понимал, кто он такой – абсолютный мессия. Это не значит, что он срал золотыми слитками. Я думаю, что нет. Мой рассказ касается только творчества, а не человека. Человек мало кому интересен. Тот же Летов обожал читать газету «Спорт-Экспресс» и футбол любил – болел за команду ЦСКА. Это мало кому интересно. Вся поэтика Летова посвящена человеку, который принадлежит другому миру и смотрит в него. У «Оргии Праведников» все иначе. Они тоже принадлежат другому миру, но смотрят в наш. Весь пафос, весь смысл их творчества заключается в простом желании – показать, что ты можешь спасти этот мир, обогатить его и сделать лучше.

И еще. Про лодочку. У Летова она, наверное, была бы поглощена бурей, и в песне пелось бы про мир, который ее убил, сожрал, насрал на нее и не пощадил. А у «Оргии Праведников» у этой лодочки есть шанс доплыть.

Глава 7

О проводниках, учениках и мессиях

Когда я начал работать над этой книгой, в мою голову нет-нет, да и лезла многозначная фраза про «обучение у “Оргии Праведников”». Пока я знакомился с группой, мне казалось, что все обучение ограничивается определенным прикладным искусством – например, игрой на гитаре или вокалом. Но пообщавшись с ребятами подольше, я понимаю, что задача этой группы— именно обучать.

Они «преподают» не только на сцене. Я бы даже сказал, это не преподавание в классическом смысле, как вы уже могли понять из рассказов о Буркове. С ребятами процесс ученичества не прекращается ни на секунду: ты обучаешься на занятии, в студии, на концерте, сидя с кем-то из них в баре или закуривая сигарету на кухне. Даже перетаскивая мебель из квартиры Саши Ветхова, ты все равно чему-то учишься. При этом их песни, их творчество, вся методика «преподавания» пронизаны одной главной мыслью: в тебе уже есть все, что нужно. Вечность взрывается в твоей груди. Просто потому, что ты – человек. Порой хочется их назвать «Оргия Проводников», а не «Праведников», как бы чудовищно это ни звучало.

Они выступают именно проводниками. В пространство, где выясняется, что самое главное ты уже умеешь и знаешь, а технические примочки – дело времени. Поэтому, когда какой-нибудь известный блогер типа Fredguitarist критикует музыкантов и показывает, как правильно играть, не написав при этом ни одной песни и не сыграв ни единого концерта, ты думаешь: «Да похер вообще, как Бурков играет на сцене». И я не спорю, Fredguitarist – просто невероятный технарь, очень чисто и круто играет, но только в музыке вообще не это главное. Да, чистый звук лучше доносит мысль, но трогает ли он тебя за душу – большой вопрос.

Просто послушайте альбомы Егора Летова. Любые. Вообще любые. Это пиздец.

Невозможно слушать, каша невероятная. Какой там нахрен чистый звук. Летов играл на Epiphone G-400 – это галимая деревяшка. Я из своего стула могу сделать такую же. Когда я с похожим инструментом пришел к Максиму Ульянову (ну ладно, мой был слегка получше), мне сразу дали понять, что такое не прокатит и нужно срочно брать новую гитару. А Летов с таким говном все последние годы выступал, и ничего. Все все поняли.

Потому что музыка – это не чистый звук, это не выхолощенные нотки. Это внутреннее наполнение, идея, которую ты несешь в мир. Та же «Оргия» буквально живет музыкой. Все они отказались от предсказуемого пути и стабильной карьеры. Возможно, такого выбора не стояло перед Бурковым, потому что он сразу понимал, чем хочет заниматься по жизни. А тот же Юра Русланов работал в рекламном агентстве с классной зарплатой и перспективами, и, даже играя в группе, продолжал работать. Но на каком-то этапе сделал окончательно выбор и полностью ушел в творчество.

Именно преданность своему делу превращает «Оргию» в настоящих учителей для всех, кто с ними соприкасается, – аудитории, друзей, реальных учеников. Порой я задаюсь вопросом, понимают ли такие люди свое колоссальное предназначение? Это сложная история. Несколько моих знакомых, которые общались и дружили с Летовым, рассказывали, что для него в творчестве было некое мессианство. Он прекрасно осознавал свою роль в этом мире, что он пришел сюда не просто так.

У того же Летова мир был крайне полярным. Возможно, именно поэтому он так хорошо зашел мне в мои 12, в конце концов, подростки любят делить на черное и белое. В этом нет ничего плохого, вполне естественный путь развития любого человека. А в парадигме Летова мир построен на контрастах – то же самое, кстати, было у Достоевского. Если бы он родился в наше время, наверняка творил бы что-то созвучное с Летовым.

Каждый мессия – религиозный ли это деятель или известный политик – выстраивает свою харизму (по аналогии с линией защиты у адвоката) по одному из возможных мессианских сценариев. Каждый человек, выбравший этот путь, все равно остается самим собой – в нем всегда будут сочетаться и безусловно хорошее, и безусловно плохое. Однако, даже будучи несовершенным, мессия приходит в мир, чтобы утверждать благо, чтобы сражаться и пролить свою кровь за добро. У Летова было несколько этапов в творчестве, самый ранний – это как раз борьба с жестким тоталитарным режимом. Хотя, как и любой поэт, Летов никогда не боролся ни с Брежневым, ни с Андроповым. Он даже не боролся с коммунистами. Его, как и Маяковского, волновала революция духа: он сражался против обывательской тупости и заскорузлости.

Вы не раз услышите в его песнях мотив про «заебись», который всегда отражает мечту какого-то дебильного обывателя, лежащего на диване с бутылкой пива и смотрящего телик. «Все вы могли бы, но перестали давно – и заебись».

То же самое в песне «Все идет по плану». Едва ли она про перестройку или дух времени, это сарказм, горькая ирония над всем, что происходит в стране. Эта песня – цитаты, вырванные из телепередачи, где бы еще рассказали, что «при коммунизме все будет заебись». Коммунизм – это царство обывательского «заебись». Вот в магазин завезли пиво, и больше не о чем мечтать – только и остается, что кровоточить душой и играть психоделический рок.

Потом у Летова был период заигрывания с коммунистами против демократов, когда он вступил в лимоновскую партию и боролся против распада родины. Ходил под свастикой, серпом и молотом, и называл себя истинным коммунистом. Понятно, что это было не про политику, это было о чем-то другом.

Финальный этап творчества Летова – «пошли вы все на хуй». Он окончательно ушел в какую-то психоделику, кислотную философию и стал рассуждать про личность и трансцендентное. Очень в духе Летова. Впрочем, верой в человечество он так и не преисполнился. Для него любой человек – неважно, какой – всегда говно. Это буквально цитата из его же интервью, так и сказал: «Да это говно. С той поправкой, что у него есть абсолютно все, чтобы стать не говном. И это отличает его от всех живых существ. Тот, кто этим шансом не пользуется, сволочь, проклятый и вообще хуже даже говна. Потому что у него было все, чтобы не быть говном, а он предпочел быть говном».

Для Летова и его странной философии, которая мне максимально близка, Иисус – это не Бог, и не человекобог, и даже не Сын. Это пример человека, который пришел на эту землю, осознал, что он говно, и захотел стать другим. Для Летова ключевой христианский образ – это картина Крамского «Христос в пустыне», на которой Иисус сидит на камне и о чем-то думает. На ней запечатлена секунда, когда человек-Иисус стал единым с Богом-Иисусом. Для Летова это ключевой момент, когда ты вдруг решаешь, что все, ты больше не человек. Так все и происходит. Сам Летов всегда жил, следуя этому принципу. Отсюда и берется его мессианство: «Я больше не человек, я уже Бог. Так же, как Иисус. Я решил вырваться из человеческого, из царства “заебись”».

Но это мессианство Летова. У «Оргии Праведников» оно свое. В одной из их песен есть строчка: «Найти не сложно, но в десятки раз сложней не терять». И все так и есть: найти в себе музыку не так сложно, как принять ее и сделать своей целью, идти по пути каждого участника группы, следовать пути праведников. Нужно совершить экзистенциально чудовищный выбор – и я жалею, что пока его не сделал, не перешел окончательно на ту сторону. Но я знаю, что эта возможность сделать выбор остается с нами всегда.

Как поет Калугин: «Наш великий Господь – это маленький мальчик». Ни больше ни меньше – обычный маленький мальчик. А кровь Христа благословенная – виноград. И виноград понимает, что он становится кровью Христа, и маленький мальчик осознает, что он на самом деле всемогущий Господь.

Сразу оговорюсь, «всемогущий» и «маленький» выступают здесь антонимами. «Маленький» – это не определение возраста: с тем же успехом можно сказать «маленький человек». У Калугина и маленький мальчик возникает не просто так: это биографический образ – он себя таковым ощущает, это его истинная суть. В этом физическом мире мы, может, и несовершенны, малы. Возможно, мы вообще воплотились в физически (да и интеллектуально, чего греха таить) ограниченный виноград. Однако в нас есть неведомый огонь, есть потенциал, который делает Господом, делает нас его кровью – чем-то глубоким и могущественным.

Методика «обучения “Оргии Праведников”» ровно про то же. Все эти странные постукивания по коленкам, шаманские сессии с шейкерами, духовные подвиги с домашкой и дыхание по методу йоги Пранаяма возникли не на пустом месте. Они просто помогают увидеть то, что ты не замечал в себе. Да, если так нужно, то мы отвезем тебя на студию, поговорим с тобой о музыке, покажем, как быстро брать аккорды, но это вторично. По-настоящему важно понять только одно – то, что в тебе уже все есть, и непонятно, кто кого тут должен учить.

Вот, кстати, любимая притча Буркова на эту тему. Приходит ученик к самураю и говорит: «Научи меня драться». А тот ему в ответ: «Что ты в этой жизни хорошо умеешь делать? Вставай в стойку. Давай, погнали». Ученик говорит: «Да я же не умею». Учитель: «Ну а что ты умеешь?» Ученик: «Я отлично умею заваривать чай». Учитель: «Здесь так же. Встань в стойку и дальше делай все то же самое».

Если он осознал, что является мастером по завариванию чая, значит, и с боевыми искусствами так же – разницы нет никакой. Ты уже мастер, просто делай все то же самое. Понятно, к чему я это веду? Согласно этой философии, в мире нет ничего проще, чем музыка. Музыка – это самое естественное, что в нас есть, и научиться ей гораздо легче, чем тому, что мы уже умеем. Проще, чем освоить любую другую профессию, науку или ремесло. Все это намного сложнее, чем просто признать, кто ты такой, и захотеть быть собой.

Все мое творчество, все, чему я научился у ребят из «Оргии Праведников», в конечном итоге замыкалось на это. Более того, я считаю, что все концерты «Оргии Праведников» транслируют ту же мысль. Каждый, кто приходит к ним на выступление, проходит курс философии группы. Так или иначе, все проходят через это – через то, что я рассказал. Кому-то он достается в более сокращенном виде (зато концентрированным), кому-то – в более пролонгированном.

В чем прикол «Оргии Праведников»? Они провели саундчек, пошли в гримерку, немножко передохнули и дальше вышли в зал, где просто общаются. Я даже не буду говорить про Игги Попа и про Патти Смит. Вышел какой-нибудь Летов, его бы разорвали сразу же. А они просто выходят и общаются. Потому что это процесс ученичества идет с залом. Но факт остается фактом, ты уходишь с концерта, унося новое знание о жизни и о мире. И, конечно же, о музыке.

Музыкальная философия «Оргии Праведников» – это бесконечное отклонение от стиля. До такой степени, что группа сама диктует правила и собственноручно создает уникальный для нее саунд. По-хорошему, в этом и заключается цель любого уважающего себя артиста – создать интересное звучание, которое выделяет тебя среди всего, что есть на музыкальном рынке. И «Оргии Праведников» это удалось как никому другому.

Я не знаю больше групп с таким разнообразным саундом, где наряду с тяжелой гитарой в духе ранней Metallica звучит классическая гитара, а потом подключаются клавиши, бас-гитара, флейты, странный вокал, приправленный забойной ударной установкой. А порой на эти саунд-оргии заявляется мандолина, приходит ангельский голос Алёны Юркиной, хор, скрипка – можно до бесконечности перечислять количество инструментов. Из этого и складывается уникальное звучание группы. Слушаешь и знаешь, что главную свою миссию «праведники» выполнили. По крайней мере, сделали шаг в развитии музыки и дали миру новое уникальное звучание.

Неудивительно, что одним из результатов моего обучения у Буркова, Русланова, да и всей «Оргии Праведников» стало желание искать себя, экспериментировать и пробовать новое. Оно как-то само стало пробуждаться во мне на репетициях с Максимом.

Если раньше я в основном выдавал скетчи и зарисовки, то после всего, через что я прошел с ребятами, в моей музыке пошли вполне осознанные изменения, причем очевидно было, что это было к лучшему. Стали писаться новые песни – они вошли в мой второй альбом – которые уже конкретно отличались по стилю и качеству от того, что я делал раньше. Появился кач или так называемый грув. На последнем нужно задержаться чуть подольше.