Бессмертная Королева Вампиров. Акт 3

Егор Соколов

Бессмертная Королева Вампиров. Акт 3

Глава 1

Фэллоуэр неплохо разросся с тех пор, как Замиокулькас посещал его в последний раз. Кажется, лет триста назад это была маленькая рыбацкая деревенька, которая еле сводила концы с концами и имела внутри не больше десяти домов с хозяйством. Сейчас же это всё больше походило на пристойную рыбацкую бухту, где вполне мог причалить даже один из военных кораблей. Домов стало куда больше, улицы теперь выложили каменными дорожками, а на самой высокой точке города стоял собор. Теперь Фэллоуэр вполне можно было назвать городом, который мало того, что умело содержал себя, ещё и поставлял провизию в закрытый ото всех Берик, куда можно было попасть лишь имея в наличии приказ от королевской семьи. Берик являлся основным поставщиком серебра, а потому и защищался лучше всего.

Однако в Фэллоуэр можно было ступать кому угодно, будь то охотник на вампиров или же обычный путник, желающий насладиться красотой местного собора, о котором слухи ходили по всей Лансории. Строение было просто огромным, а возводили его из белого мрамора, который закупали специально с Усная. Безумно дорогая постройка, на которую король Хорас Нейлок не пожалел выделить средств, когда только-только взошёл на престол. Люди боялись, что подобное здание будет привлекать вампиров, но те до сих пор ни разу не нападали на город с момента постройки, отчего и пошли слухи, якобы именно этот собор Бога Зефирона, как его назвали, хранит город под своей защитой.

Здание и вправду выглядело впечатляюще – центральная часть была почти круглой, украшенная лаконичными белыми колоннами, которые подпирали собой балкончик, что шёл вокруг по третьему этажу, обрамлённый чёрным кованым заборчиком. Купол центральной части был покрыт голубоватой черепицей, а вершину украшал меч, наверняка выкованный из самого настоящего серебра. По бокам от центральной части были пристроены две симметричные башни, которые были выше центрального купола и острее, и каждая из них также получила по серебряному мечу, которые будто бы вонзились в строение, хотя издалека казались скорее крестами. Лишь вампир мог бы как следует рассмотреть и оценить их красоту. Слухи гласили, что этими мечами вполне можно сражаться. Окна этого здания были вытянутыми и закруглялись сверху, они были разделены на сегменты, в каждый вставили цветное стекло, которое в солнечные дни создавало сказочную картину как внутри собора так и снаружи. Двери оказались высокими, тяжёлыми, ручки, конечно, из чистого серебра, чтобы ни один вампир не смог войти внутрь, а дерево использовали необычное – тёмных оттенков, которое произрастало лишь на Кельтоне. Наверняка было неимоверно дорого переправить его сюда со столь далёкого расстояния.

Но это было ещё не всё. Территория перед собором тоже представляла собой практически произведение искусства. Дорожки посыпаны мелкой белоснежной галькой, кусты ровно подстрижены и высажены вдоль каждой дорожки, а на лужайках виднелись высокие деревья с белыми стволами, которые в это время года покрывались золотистой листвой. Кое-где можно было заметить лавочки, на которых прихожане могли отдохнуть и полюбоваться высаженными здесь цветами, за которыми ухаживали монахини, а слева от входа вовсе был построен фонтан как будто бы из остатков мрамора, привезённого для строительства собора. Замиокулькас шагал по дорожке, слыша как тихо и приятно шуршат камушки под ногами, понимая почему многие люди так хотят побывать здесь. Однако вампира сюда привлекло иное. В поисках брата он случайно услышал чужой разговор, в котором девушки как-то странно восхищались епископом этого собора. Любой обычный человек не обратил бы на это никакого внимания, но Замиокулькас слишком стар, чтобы не заметить лёгкое магическое вмешательство, заставляющее девушек благоговеть. По их описаниям, епископ выглядел очень молодо и мужественно, его платиновые волосы всегда очень красиво отражали свет, отливая чистым серебром, а чёткий и мягкий голос умиротворённо действовал на прихожан.

Замиокулькас не понимал зачем бы обычному вампиру было прятаться в таком месте, а потом он узнал, что вампиров в том городе вообще не видели уже как лет пятьдесят, если не больше, потому и решил проверить свою догадку. Когда же его рука коснулась серебра, которого в соборе было полно, он понял, что не зря приехал сюда, ведь он знал лишь двух вампиров, кроме себя и Эммы, способных противостоять такому. Замиокулькас шагнул в просторное помещение, уставленное лавочками, чтобы прихожане могли с комфортом слушать проповеди. Епископ обычно занимается этим лишь в праздничные дни, коих на Лансории совсем немного, но этот, по слухам, совершал выход к пастве каждую неделю, что тоже казалось довольно странным. Замиокулькас прошёл немного вперёд по красной ковровой дорожке, которая вела дальше к алтарю с трибуной, откуда и происходило служение, а потом предпочёл занять место в центре, решив, что так не будет особенно привлекать внимание. Внутри уже собирались люди – и приезжие, и жители города, которые готовились слушать речь епископа. Замиокулькас сел на свободное место и принялся ждать, осматриваясь.

Солнца сегодня не было, поэтому внутри всё казалось немного скучноватым без волшебного света витражных окон, но убранство впечатляло. Все предметы для служения были выкованы из серебра, скамейки из того же тёмного дерева, что и двери, как и трибуна. Вкупе с белоснежным мрамором и красными коврами на проходах это смотрелось очень эффектно. Однако самым впечатляющим предметом здесь была статуя Бога Зефирона. Замиокулькас откинулся на спинку сидения и принялся рассматривать черты Бога войны, вырезанные всё из того же мрамора. Мрамор податливый материал, но работать с ним нужно уметь, а потому было удивительно, как кому-то в этой глуши удалось обработать такой материал столь искусно, возможно мастера тоже привезли откуда-то, но с лицом скульптор явно промахнулся. Статуя хоть и имела резкие черты и суровый взгляд, но в целом выглядела какой-то уж слишком огромной, будто это не человек, а медведь, схвативший меч и поднявший его над головой. Брови статуи были нахмурены, а рот глупо открыт в немом крике, наверняка каком-нибудь воинственном, призывающем ничего не бояться и идти вперёд. Кроме того, скульптор нацепил на Бога войны форму охотников за вампирами, что совсем уж смотрелось нелепо, если учитывать, что форма у охотников всегда была белой, а вот Бог войны предпочитал красные цвета и довольно помпезные наряды, которые всегда выделялись, делая его самой лёгкой мишенью. Таким образом он привлекал к себе толпы врагов с которыми ему было весело сражаться. Впрочем, этого Бога частенько наряжали в то, что он не носил, когда воссоздавали его образ в живописи или в скульптурах. Даже знакомый художник Замиокулькаса как-то раз совершил эту ошибку, но исправлять его не было смысла – это даже казалось забавным.

Постепенно количество людей в соборе увеличилось. Кто-то даже вежливо спросил у Замиокулькаса разрешения присесть рядом. Вампир улыбнулся и ответил положительно, понимая, что никто здесь не может помыслить, что внутрь каким-то образом мог бы попасть вампир. Традиция требовала того, чтобы каждый прихожанин дотрагивался до серебряной ручки двери голой ладонью, так что проникновение упырей сюда было просто исключено.

– Я вас здесь раньше не видела, – произнесла девушка, занявшая место рядом с ним. – Откуда вы приехали?

– Я из столицы, – беззастенчиво соврал Замиокулькас, улыбнувшись.

Пришлось раздобыть более презентабельную одежду, чтобы выглядеть, как мелкий аристократ, так что в столицу он тоже наведывался, хоть изначально его путь был и не из Ивернесса.

– Ого, проделали такой путь сюда из-за проповеди епископа Рона? – девушка удивилась. – Неужели слухи о нём добрались даже до столицы?

Замиокулькас покосился на девушку, с прискорбием улавливая и на ней лёгкий магический след. Как надо обожать этого епископа, чтобы считать, что люди могут ехать сюда ради него, а не затем, чтобы насладиться самым красивым собором на Лансории? Они даже не пытаются противиться этой магии.

– Мне просто было любопытно посетить столь прекрасное место, – ответил Замиокулькас, решив хоть немного сбить спесь со здешних жителей.

Пусть знают, что не весь мир превозносит их загадочного епископа, есть и те, кто приехал в Фэллоуэр за другими целями.

– В таком случае вам очень повезло, – но девушка хихикнула, как ни в чём не бывало. – Выслушав проповедь епископа Рона единожды вы просто не сможете отказаться от того, чтобы посетить собор и на следующей неделе. Не забудьте оставить пожертвования!

Замиокулькас на это ничего не ответил, лишь криво улыбнувшись незнакомке. Ей ни к чему знать, что задерживаться вампир здесь особенно не собирался. Он и так потратил уже слишком много времени, чтобы найти брата. Кто знает, что сейчас творится в Виндзорнии? Он не хотел вмешиваться, но с другой стороны понимал, что обязан помочь Эмме, а значит необходимо срочно разобраться, что происходит. К счастью, девушка по соседству не стала продолжать диалог, а через пару минут из боковых дверей за статуей вышли священники. Они все были одеты в красные рясы с серебрянной вышивкой, а на шее каждого покачивался серебряный медальон в виде меча с рубином на его гарде. Священники чинно обошли алтарь, зажигая свечи, после чего спустились со ступеней и выстроились перед трибуной, опустив головы. Через минуту появился и сам епископ, одетый в такую же красную рясу, и занял место за трибуной, раскрыв перед собой фолиант. В отличие от священников, епископ смотрел на людей, окидывая их своими голубыми глазами.

Он был высоким, и имел резкие черты лица, более приятные, а не как те, что у статуи, даже немного детские. На вид ему можно было бы дать лет тридцать, не больше. Телосложение в такой рясе оценить сложно, но плечи довольно широкие, однако пальцы тонкие и артистичные. Его короткие волосы и правда отливали платиной, отчего можно бы было принять его за родственника королевской семьи Нейлок, но это было не так. Замиокулькас приковал свой взгляд к медальону-мечу, который епископ, как и все священники, нацепил на себя. Вампир вздохнул и на секунду прикрыл глаза от того насколько нелепым всё это казалось сейчас со стороны. Тонкие ровные губы епископа приоткрылись и он заговорил громким, резким голосом, похожим больше на тон военачальника, чем того, кто собирался читать молитву:

– Уважаемые прихожане! Я счастлив приветствовать вас на очередной службе! Даже в такие тяжёлые времена нам не стоит забывать о смелости и выдержке, которую нам завещал Бог войны! Так давайте же для начала почтим память тех, кто пал в бою с вампирами!

Он взмахнул руками, призывая всех встать. Замиокулькас нехотя поднялся с места. Люди вокруг опустили головы и закрыли глаза также, как это делали священники перед трибуной. Пришлось притвориться, что и он заинтересован в службе, чтобы не привлечь к себе внимание раньше времени.

– Помолимся за то, чтобы души наших смелых воинов в итоге оказались в Чертогах и смогли бы переродиться заново, ради защиты этих земель от врага человечества! Да поглотит Излом их чёрные вампирские души!

Замиокулькас сжал губы, сдерживая усмешку. Слишком уж лицемерно сейчас было слышать подобные речи.

– Благодарю вас! – продолжал епископ. – Присаживайтесь! Сегодняшнюю проповедь я бы хотел посвятить победам, что будут дарованы нам Богом Зефироном!

На пару секунд стало немного шумно, пока все усаживались на места, а потом вновь воцарилась тишина, позволяя епископу начать проповедь. Замиокулькас слушать её не собирался. Он сидел и украдкой посматривал на людей, видя, как по помещению распространяется еле заметный дымок. Люди, конечно, думали, что это из-за лампад, в которых монахини сейчас жгли травы, но Замиокулькас понимал, что не только из-за этого. Вместе с запахом лекарственных трав примешивался и аромат ирисов, которых здесь не было ни в саду, ни уж тем более внутри собора. Замиокулькас уставился на епископа, который так чувственно произносил свою речь, что хотелось встать и поаплодировать такому артистизму. Приходилось терпеть. В какой-то момент взгляд епископа наткнулся на Замиокулькаса, но быстро скользнул мимо.

Проповедь длилась примерно час, а после прихожане поднялись со своих мест. Некоторые отправились на выход, обсуждая то, как в этот раз епископ вложил всю душу, а другие направились к священникам, возможно, чтобы получить какой-то совет или же отдать подношения. Епископ закрыл фолиант и тоже спустился, чтобы пообщаться с людьми, так что Замиокулькас решил, что ничего странного в том, что и он подойдёт не будет. Как он и предполагал, люди приближались либо с благодарностями, либо же за советом. Епископ всем мягко улыбался и отвечал, но улыбка быстро пропала с лица, когда он снова столкнулся взглядом с Замиокулькасом.

– Ваша проповедь и правда настолько воодушевляющая, насколько о ней все отзываются, – громко сказал Замиокулькас, обращая на себя внимание.

Прихожане окинули его заинтересованным взглядом и зашептались, пытаясь определить кто он, а парочка священников рядом как-то напряглись и поспешили подойти, словно Замиокулькас угрожал епископу ножом.

– Мне сказали, что здешний епископ может освятить оружие и серебряные обереги, – продолжил Замиокулькас, не спуская глаз с недовольного лица своего брата.

– Возможно, для вас это будет дороговато, – отозвался один из священников как можно мягче. – Мы можем предложить вам другие более подходящие варианты…

Неужели Замиокулькас промахнулся и выбрал недостаточно богатый наряд? Он уже давно не следил за нынешней модой. Епископ поднял руку в воздух, прерывая священнослужителя на полуслове.

– Если мой прихожанин так нуждается в моих услугах, я не смею отказать, – твёрдо сказал он. – Может, нам стоит обсудить детали в моём кабинете?

– Думаю, это будет лучшим решением, – кивнул Замиокулькас.

Епископ попрощался с прихожанами, выдал несколько указаний священникам, после чего поманил Замиокулькаса за собой. Он явно был недоволен этой встречей. Они зашли за статую, открыли дверь и направились по коридору, который привёл к лестнице. С неё было несколько выходов, но епископ поднялся на третий этаж, прошёл по проходу до конца, впуская Замиокулькаса в небольшую комнату, где стоял письменный стол, диванчик и шкаф, заполненный свёрнутыми свитками. На полу лежал круглый красный ковёр, а арочные окна выходили на сад позади собора.

– У вас тут так много серебра, – притворно удивился Замиокулькас, подходя к письменному столу и проводя пальцами по серебряному кубку, который стоял рядом с таким же кувшином, наполненным водой. – Не думаешь, что как-то неправильно тратить этот металл на подобные излишества, когда люди умирают на полях сражений из-за нехватки качественного оружия?

– Явился, чтобы отчитать меня за растраты? – епископ прикрыл дверь, после чего прошёл за стол и уселся в своё кресло, обитое красным бархатом. – Трудно поверить, что твоя ленивая тушка выползла из своего укрытия ради этого.

По цветам он почти полностью сливался с окружением.

– Рад, что ты понимаешь сколько усилий мне стоило найти тебя, – Замиокулькас хмыкнул. – А потому очень надеюсь, что в награду за такие старания, ты соизволишь накормить меня отборной правдой. Иного я не приму, епископ Рон.

– Какая же именно правда тебя интересует? – епископ вскинул брови и откинулся на спинку, занимая более расслабленную позу.

– Для начала… – Замиокулькас окинул окружение задумчивым взглядом. – Собор Бога войны? Серьёзно?

– А что такого? – Рон пожал плечами. – Как по мне, так самое логичное место, чтобы скучно проводить вечность. Не думаешь?

– Ты используешь магию очарования на прихожан! – Замиокулькас не удержался и повысил голос.

Наверняка он делал это затем, чтобы никто не обращал внимания на его отсутствующее старение, а ещё более охотно несли свои деньги собору.

– Им нравится, – Рон не видел в этом ничего преступного. – Что такого в том, что я пытаюсь вдохновить жалкую кучку людишек? Чем тебя это не устраивает? Я же их не убиваю, не заставляю брать в руки мечи и рубить вампиров… Отчитываешь меня в то время, как Селена вообще вступила в седьмой отряд!

Замиокулькас прикрыл глаза от раздражения. Сколько бы этим двоим ни было лет, а всё равно продолжают вести себя глупо и неразумно, попутно пытаясь скинуть всю вину друг на друга.

– Вы меня за идиота держите?! – возмутился Замиокулькас. – Думали, раз я засел на одном месте и не показываюсь, так можно творить, что угодно?!

– Не понимаю, чего ты от меня хочешь? – Рон закатил глаза. – Я обычный епископ, который не вылезает из этого города. Неужели этот факт заставил тебя так разозлиться и отправиться на мои поиски?

Рон принялся постукивать тонкими пальцами с серебряными кольцами по подлокотникам, не сводя глаз с Замиокулькаса. Прикидываться идиотом у Рона всегда плохо получалось. Однако говорить ему, что в Виндзорнии нашлась новая бессмертная, Замиокулькас не торопился. Насколько Селена замешана в этом? Может, стоило бы надавить сначала на неё? Но вид незнакомого вампира рядом с ней взбесил и подавил всякое желание вести диалоги. Кроме того, Селена бы точно не стала подсказывать вампирам как создать бессмертную.

– А с чего бы тебе, Зефирон, вообще прятаться в таком месте? – Замиокулькас решительно подошёл к столу и опустил на него руки, нависнув. – Разве мы не договаривались, что будем сообщать друг другу о всех передвижениях? Но как-то далековато ты забрался от Крифтона. Сам должен понимать, насколько я был зол, когда приехал туда и не смог тебя найти. Селену я быстро отыскал, но не тебя… Она, к слову, тоже понятия не имела где ты. Так объясни мне, братец Зефирон, какой непроглядной тьмы ты решил от нас спрятаться да и ещё и в таком месте, где никто бы не подумал тебя искать?!

– А с чего ты вообще взялся меня искать? – Рон вскинул брови, копируя тон Замиокулькаса. – Что могло заставить тебя покинуть насиженное место ради того, чтобы вламываться в собор и отчитывать меня, словно ребёнка? Разве я совершил какой-то проступок тем, что не рассказал вам где я? Так будь добр объясни мне, за что конкретно я заслужил гнев своего старшего братца, Замия?

– Не смей меня так называть! – рявкнул Замиокулькас, схватил со стола кувшин и швырнул его о стену, разливая воду. – Я не глухой! Я слышу разговоры охотников и знаю, что творится что-то из ряда вон! Просто признайся, что тебе стало слишком скучно и ты опять взялся играть в свои поганые стратегии!

– Я не могу понять ни слова из того, что ты говоришь, – Рон вздохнул. – Одиночество пошло тебе не на пользу. Совсем уже разучился общаться и сошёл с ума? Я просил тебя конкретно сказать – в чём ты меня обвиняешь, что заставило тебя сорваться с насиженного места и прибыть сюда?

– Действительно что… – Замиокулькас нервно рассмеялся. – Ты вообще прям не догадываешься?

– Давай попробуем угадать, – Рон закатил глаза, выказывая раздражение. – Мы пообещали друг другу, что будем сообщать о своих передвижениях. Признаю, забылся. С кем не бывает? Хотя безопасный способ с тобой связаться ты уничтожил, но не будем заострять на этом внимание. Ты ведь всё равно умудрился меня найти так или иначе. Как видишь, я здесь довольно давно и уходить никуда не собираюсь. Мы обещали, что не будем вмешиваться в жизни людей и вампиров, но я этого и не делаю. Что плохого в том, чтобы вдохновить парочку другую прихожан? Будешь обвинять меня в том, что я накладываю защитные чары на оружие и украшения? Тоже глупо, особенно если ты в курсе, что Селена изобрела сдерживающие вампиров ошейники. Но что-то в год их появления ты не отправился вырывать ей за это волосы, а я сомневаюсь, что слухи обошли бы тебя стороной даже в твоём захудалом местечке. Я занимаюсь тем же, чем и люди, а вот она им помогает, выдавая новые знания. Но разыскивал ты именно меня… Нет, прости, я всё же не могу понять с чего вижу тебя перед собой.

Не стоило и надеяться, что Зефирон с порога признается во всём и сразу. От того, как он продолжал упрямо строить из себя невинного агнца становилось тошно. Вывалить на него обвинения в появлении бессмертной? Нет, так нельзя. Если он и правда не имеет к этому отношения… Но поверить в такое было сложно, ведь лишь им троим был известен секрет. Селену он сразу отмёл, потому что женщина и правда была сосредоточена больше на помощи людям. Последние две – три сотни лет, она старательно сохраняла баланс, стараясь вести себя так, чтобы ни вампирам, ни людям не давать никаких преимуществ. Более того, последний кровавый век, устроенный ею и Зефироном, оставил на женщине глубокие раны. Замиокулькас был уверен, что она не стала бы его повторять. А вот Рон вёл себя подозрительно. Он покинул место своего обитания, не сообщив никому об этом, спрятался в спокойном соборе, где самым страшным событием была нехватка ароматических свечей, при этом он получал хорошее финансирование от королевства на поддержание своего собственного знаменитого собора и подаяния прихожан, в то время как на Лансории появилась бессмертная Королева вампиров. Зефирон просто сделал всё, чтобы отгородиться и снять с себя все подозрения в том, что он опять вмешался в дела этого мира.

– Хорошо, – Замиокулькас выдохнул сквозь зубы, сдерживая гнев. – Раз уж ты ни в чём таком не замешан, то будешь не против, если я останусь у тебя? Хочу лично убедиться как хорошо ты тут обустроился. А то даже как-то обидно, что не позвал меня похвастаться таким огромным собором, построенным в твою честь. Знаешь ведь, как сильно я восхищаюсь архитектурой подобных мест.

– Думаешь, что я тут что-то прячу? – Зефирон хохотнул. – Ну давай. Обыскивай сколько влезет. Провести тебе экскурсию? Или сам управишься? У меня, как у епископа, очень много дел, но я могу попросить кого-нибудь из монашек тебе помочь.

– То есть, если я тут буду шататься один, то что-то да найду? – Замиокулькас зацепился за это предложение.

– Или заблудишься, мне почём знать, – Зефирон же беспечно пожал плечами. – Всё же твоя Виндзорния не такое уж большое поселение. Ты наверняка отвык от столь огромных зданий с кучей комнат и проходов. А я просто хотел за тебя побеспокоиться. Но как знаешь. Можешь даже честно всем ходить и рассказывать, что ты мой брат. Я выбрал фамилию Эстли в этот раз, а имя ты уже слышал. Я уж предупрежу о тебе священников и монашек, чтобы тебя не доставали, пока ты вынюхиваешь то, что хочешь. Только скажи мне какое имя им называть? Потому что Замия будет слишком уж подозрительным, а твоё полное я никогда не выговорю.

Замиокулькас шумно выдохнул. Он ненавидел своё прозвище, которое ему дал именно брат. К сожалению, оно приелось людям и распространялось повсеместно, а потому решить этот вопрос и правда стоило. Церковь давно запретила называть детей именами трёх почитаемых ими Богов – Селена, Замия и Зефирон.

– Пусть будет Захари, – ответил Замиокулькас.

Было странно, что Зефирон так быстро согласился на его присутствие здесь. Неужели Замиокулькас ошибся в своих суждениях?

– Хорошо, – Зефирон кивнул. – Гуляй где угодно, делай что хочешь. Надеюсь, что это усмирит твой гнев, который до сих пор мне не ясен.

На лице епископа застыло отсутствующее выражение, которое можно было интерпретировать как угодно. Замиокулькас не собирался так просто отступать и уж тем более не собирался в открытую сейчас говорить о причине своего визита. Изначально он просто хотел поговорить с Зефироном и Селеной, но когда понял, что брата нет там, где он обещал быть, это вывело его из себя. Казалось, что только он один продолжает соблюдать договорённости, чтобы не низвергнуть мир в хаос. Замиокулькас оттолкнулся от стола и направился на выход, желая быстрее раскрыть правду и вернуться к Эмме.

– Этот цвет волос, кстати, тебе не к лицу, – бросил Замиокулькас перед тем, как окончательно выйти.

– И я рад тебя видеть, – епископ на это криво улыбнулся.

Лишнее подтверждение тому, что он совсем не рад присутствию брата.

***

Лили трясло от рыданий, Дейк безуспешно пытался её успокоить, а Клайд хмурился, вчитываясь в предсмертную записку Гаскелл. Как он мог не заметить её порыва к тому, чтобы расстаться с жизнью? Он считал её трусливой женщиной, но видимо сам не осознал, что своими же неосторожными ремарками и толкнул её к такому ужасному решению. Сам Клайд сильно презирал и ненавидел людей, которые поступали подобным образом. Ему всегда было грустно, когда его игрушки так быстро ломались, но сейчас он совсем не ожидал подобного поворота, а потому был растерян.

“Уважаемый командир Крайтон,

К сожалению, вынуждена сообщить, что обнаружила на своём теле вампирский укус. Я знаю, что об этом нужно сообщать напрямую вам, но не нашла в себе смелости. Я понадеялась, что слова вашей вампирши правдивы, а потому попыталась залечить укус, но ситуация становилась лишь хуже. Похоже, что леди вампирша вам соврала – от укусов ничего не помогает. Кожа вокруг опухла, а кровеносные сосуды начали чернеть, вдобавок ко всему пришла лихорадка, которую невозможно сбить ни одним отваром. Я чувствую, как она усиливается, но ничем не могу себе помочь. Мне с трудом удаётся удерживать разум на плаву.