Сердце Серафима

Софья Кипрей

Сердце Серафима

Разреши мне быть птицей, парящей в небе.

В моём мире землю превратили в ад.

И скрипит текущее в венах время,

Как давно прогнивший стальной гигант.

Лишь бы сбросить крылья, умываясь пеплом

И обнять руками необъятный мрак.

На земле, где демоны ходят в светлом,

За стеклянной гладью последний враг.

Разреши забыть тебя в день разлуки

И в саду отрезать всем цветкам бутоны,

Слишком крепко сжав за спиною руки,

Разукрасить красным свою корону.

Побеждённый зверь восстаёт из праха,

Разреши мне стать для него руками!

Я ведь знаю, ты не почувствуешь страха,

Меня примешь и с крыльями, и с рогами.

Глава 1

Рассвет медленно прокрадывался в комнату, заливая стену, письменный стол и кровать. Утреннее солнце казалось ещё более ярким, перекликаясь с золотыми листьями яблони за окном. Резкий крик, раздавшийся с улицы, заставил крепко спавшую девушку открыть глаза. Во Дворце Стихий никогда не было шумно. Горожане здесь не появлялись, а шум человеческого муравейника не было слышно из-за звуконепроницаемых белоснежных стен, и даже птицы никогда не пели в саду.

Резко поднявшись с кровати, Калис поспешила к окну. Вдалеке возле стеклянной террасы, виднелся силуэт. Девушка узнала в нём генерала Кимрея. Мужчина говорил с кем-то по мобильному браслету. Разговор явно не был мирным. Ригель Кимрей кричал так громко, что Калис расслышала сквозь закрытое окно.

– Эти твари не люди! Они не должны существовать, и уж тем более не должны ходить среди обычных вельмийцев!

Генерал кричал и кричал, будто хотел, чтобы весь дворец узнал о его недовольстве. Калис устала наблюдать чужое представление и, отстранившись от окна, решительно зашла под холодный душ. Она плохо спала последние недели, в голове роились тревожные мысли. Девушка вернулась с обучения в академии месяц назад, но всё ещё не могла заново привыкнуть к дому. Казалось, стеклянные балконы и узорчатые люстры дворца давили на её голову. Во время обучения, Калис была уверена, что справится с возложенной на неё, как на наследницу семьи Даррин, миссией, но во Дворце Стихий свалилось так много чужих ожиданий, что она невольно занервничала, хотя в общем-то поводов для этого не было. Лучшая ученица на курсе, самая выносливая, сильнее любого из товарищей – так о ней отзывались преподаватели в академии. Такой и должна быть будущая глава государства и защитница людей. Поводов сомневаться в себе не было.

Скинув полотенце, Калис зашла в полупрозрачную капсулу в углу комнаты. Автоматический механизм обернул талию девушки жёсткой чёрной мембраной, а затем в поясницу вошли две ультратонкие иглы, кратковременный разряд боли прошиб тело. Многие жаловались, что надевать нейрокорсет для них сущая пытка. Веста, сестра генерала Кимрея, часто повторяла, что корсет не даёт ей свободно дышать. Но Калис носила его чуть ли не с рождения и уже не задумывалась, что это доставляет дискомфорт. Нейрокорсет защищал внутренние органы, подобно броне, и, к тому же, напрямую считывал показания организма, такие, как пульс, давление и некоторые концентрации элементов в крови. Калис гордилась своей дисциплинированностью, поэтому старалась не пропускать эту процедуру, несмотря на болезненность.

Закончив с утренними ритуалами, девушка переоделась в повседневную шёлковую блузку, чёрные штаны и красный пиджак. Она предпочитала не надевать фамильные костюмы в будни, но мать настаивала, чтобы к завтраку дочь спускалась в красном. Каждая из четырёх главенствующих семей Дворца, правящих Вельмией, имела свой форменный цвет. Кимреи – белый, Фроловы – синий, Волховы – зелёный, у Калис Даррин и её матери Ольги был красный. Наследница не совсем понимала значения этих цветов, предполагалось, что цвета символизируют огонь, воздух, воду и землю. Однако совет Дворца Стихий состоял из четырёх человек, двое из которых были учёными, один военным и один министром экономики. Так что Калис больше склонялась к тому, что зелёный цвет означает деньги.

Заканчивая расчёсывать густые тёмные волосы, Калис услышала голос матери, возвышенно раздавшийся в её мобильном браслете.

– Родная, спускайся на завтрак в южную беседку. Нас ждёт разговор.

– Буду через минуту, – ответила Калис, отбрасывая расчёску.

Матушка сидела в окружении орхидей и периодически хмурилась, думая о чём-то важном.

– Одержимые вновь напали на наших солдат в районе Янтарных гор. Из-за этого отложится поставка моих лекарств, – спокойно сказала женщина, поправляя красную манжету, как только Калис присела за стол.

– Что?! И много человек пострадало?

– Около 20. Но тебя это не должно волновать! – Ольга повысила голос, делая глоток чая.

– Теперь ясно, почему генерал орал под окнами. Что же теперь делать?

Ольга погладила рукой белую кружевную скатерть, и ответила, не поднимая глаз.

– Тебе лишь продолжать работать с Серафимом. Всё должно получиться, наши старания окупятся совсем скоро. А мои лекарства прибудут всего неделей позже.

Калис выдохнула, медленно разжимая кулаки. Её мать, как обычно, была окружена ореолом ответственности. Её прямые пальцы и опущенные ресницы свидетельствовали о глубоких раздумьях, хотя могло показаться, что она опечалена. Подобные натянутые разговоры были сложными для Калис. Остаток завтрака они обсуждали предстоящие мероприятия, а затем наследница поспешила выйти из-за стола и отправилась в подземные лаборатории дворца, выполнять свои обязанности.

Быстрым шагом проходя поворот за поворотом, в конце белого коридора, уставленного причудливыми абстрактными фигурами, девушка увидела невысокую мужскую фигуру. Забыв о своих делах и открыв рот, Калис бросилась в объятья человека с седыми висками, едва не сбила его с ног, а затем с нежностью положила щёку на знакомый синий пиджак.

– Маленькая наследница, – мужчина крепко обнял девушку в ответ. Евгений всегда называл ласковым прозвищем юную госпожу Даррин.

Ещё несколько секунд Калис справлялась с детским восторгом, а затем прощебетала:

– Вы наконец вернулись. Я так скучала по вам, Евгений, вы будете очень довольны мной, когда придёте в наблюдательный пункт.

Девушке хотелось поделиться всеми накопившимися новостями за раз, но мужчина притормозил её.

– Ничуть не сомневаюсь, я непременно взгляну на плоды твоих трудов, но чуть позже. Обратный полёт был довольно утомителен.

– Конечно, доктор. – Калис опомнилась от нахлынувшей радости и, пожелав Евгению хорошего дня, повернула в соседнее крыло.

Доктор Фролов вернулся после трёхлетнего пребывания в островной провинции. Калис была так взбудоражена его возвращением, потому что Евгений был ей самым близким человеком после матери. Он был лучшим другом и партнёром её покойного отца – Никонта Даррин. Двое молодых учёных стояли во главе города, осаждаемого одержимыми, и принесли в мир крупицу спокойствия, впервые победив демонические силы с помощью науки. Будучи ребёнком, Калис часто находила утешение и защиту в лице доктора, ведь родного отца она не помнила, а рассказы Евгения об их совместной работе грели девочке душу. Однако теперь было не время предаваться воспоминаниям. Девушке предстояло запустить лучшее в мире оружие против демонов, созданное её отцом, поэтому, стерев с лица несерьёзную улыбку, Калис спустилась на лифте на минус шестой этаж и открыла чёрную дверь.

Подземная часть Дворца Стихий полностью отражала колоссальную силу, скрытую под белоснежным фасадом. Лаборатории выглядели, как противоположность идеального дворца, каждый угол которого мог бы претендовать на звание произведения искусства. Двенадцать этажей под землёй с жестяными вентиляциями и переплетающимися проводами отводились под лаборатории, склады вооружения и пункты управления. Но большинство помещений оставались тайной даже для наследников.

Технологический зал, он же наблюдательный пункт, был в полном подчинении Весты Кимрей. Несмотря на раннее утро здесь уже кипела работа, зал жужжал, как улей. Худенькая блондинка проходила мимо десятков компьютеров и панелей управления, звонко стуча каблуками и бегло проверяя показатели температуры и давления.

– Ты уже пила сегодня кофе? Мой брат был здесь пять минут назад, как всегда думал, что мы сидим и прохлаждаемся, пока он раздаёт свои приказы, – по-прежнему не глядя в сторону Калис, произнесла Веста.

– Думаю он прав, мне стоит прикладывать больше усилий.

– Риг будет прав, когда научится складывать два плюс два. Ты и так вкалываешь на тренировках сутками. Твоему телу всё ещё нужно время, – блондинка опустила очки на нос, вглядываясь в лицо Калис, – к тому же, ты всё ещё нужна мне не в инвалидном кресле.

Затем Веста, тыкнув пару раз по устройству, вывела на большой экран с браслета Калис список показателей её организма.

– Сегодня такие цифры. Постарайся не превышать пульс.

Калис пробегалась взглядом по пределам давления и температуры, как вдруг сзади раздался громкий пикающий звук, сообщающий об ошибке. Веста подлетела к мигающему красным экрану и с молниеносной скоростью перепечатала неверное число, затем обернулась и, словно тигр, набросилась на парня за компьютером.

– Что творишь, новенький?!

Молодой человек в серой толстовке сонно поднял глаза на Весту. Столь смелый взгляд привлёк внимание Калис. Не каждый решится смотреть подобным образом на младшую сестру генерала. А этот человек почти закатил глаза в присутствии сразу двух наследниц Дворца. Тёплая внешность парня, довольно нетипичная для Дворца, хитрые глаза и веснушки на лице не оставляли ни одного намёка на аристократичность.

– Я ведь сказал. Я не программист, а механик, но твой брат меня не послушал и посадил набирать какие-то странные коды. А я компьютер вижу впервые в жизни, – он непринуждённо поправил завиток на волосах и продолжил. – Мне следует проверять механические показатели, стоя на помосте. Я должен быть возле Калис.

После этих слов он резко повернул голову на наследницу Даррин, прожигая в ней дыру своими карими глазами.

– Этому не бывать, наглец! – прорычала Веста.

Удивлённая Калис заглянула в глаза блондинки.

– Почему генерал вмешивается в дела сотрудников лаборатории? Пусть он выполняет свою работу.

– Но… – Веста замолчала, будто слегка поддавшись авторитету, затем кивнула и жестом указала юноше на дверь, ведущую к помосту. При этом на её губах застыла недосказанность, но Калис решила поговорить об этом позже.

Девушка и сама не знала, зачем кинулась защищать незнакомого сотрудника. Видимо его наглость произвела на неё впечатление. Или просто хотелось возразить генералу Кимрею. Но хорошо ведь, когда человек хочет выполнять свою работу?

– Пора начинать, – Калис решительно расправила плечи.

Веста подошла к центральной панели. Калис посмотрела подруге вслед и повернула ручку тяжелой железной двери.

Перед ней открылось уже знакомое невероятное зрелище. Лишь высокая фигура наглого механика была новой в этой захватывающей дух картине. Он стоял на помосте и, широко раскрыв глаза, смотрел на совершенное оружие, зловеще ждущее своего часа. Величайшее достижение науки представляло собой громадную крылатую фигуру, которую в темноте можно было принять за 10-этажного ангела с горящими глазами. У него даже было подходящее имя – Серафим. На самом деле это наполовину механическая, наполовину биологическая машина, по сути выращенная искусственно плоть, покрытая экзоскелетом из титана. Каждый сантиметр этого великана был продуман для боя с демонами – главной проблемой современности.

Именно из-за его искусственно-биологического происхождения Серафиму требовался человек внутри. Первым «сердцем» гиганта был Никонт Даррин, создавший биоробота с помощью собственной ДНК. Эта невероятная машина была ещё одним детищем великого учёного, и она получила, возможно, даже больше отцовской любви, чем сама Калис. Гигант обладал и живой плотью, и мышцами, и стальной идеальной бронёй, но не обладал разумом, поэтому без человека внутри это была лишь бесполезная статуя. Однако только потомок доктора Даррин, носитель генов, мог стать следующим «сердцем», и Калис с гордостью принимала возложенную ответственность.

Синхронизация с Серафимом требовала идеального физического состояния и отнимала колоссальное количество энергии, поэтому, прежде, чем проводить испытания, совету Дворца Стихий пришлось дождаться, пока Калис повзрослеет, получит необходимые навыки и её тело станет достаточно выносливым. И вот теперь наконец наследница начала исполнять своё предназначение. Она смотрела на творение отца с благоговением и восхищением, поэтому полагала, что юный механик испытывает те же эмоции, стоя на краю платформы. Не долго думая, девушка приблизилась.

– 25 метров в высоту, – она с лёгкой улыбкой повернула голову к парню, – и он может летать.

Её слова не вызвали ожидаемого интереса. Кудрявый механик просто промолчал.

Но больше нельзя было откладывать работу. Дверца в груди робота разблокировалась, и Калис вступила в тёмную пустую дыру между рёбрами. Проход за ней закрылся, пространство тут же заполнилось тяжёлым сладковатым запахом. Калис принялась восстанавливать дыхание, настраивать свой организм для соединения с безжизненным телом Серафима. Пульс стабилизировался, и девушка прислонилась спиной к мягкой тёплой стенке. Через полсекунды в её нейрокорсет через иглы вошли два нитевидных отростка. При этом девушка почувствовала, как ноги начали отниматься, а мозг погружаться в туман. Процесс был неприятен, но Калис должна была сохранять пульс ровным, не двигаться и терпеть любые странности, происходящие с её сознанием. Это было обычное состояние в процессе соединения сердца с телом, после которого в первые дни ничего не происходило, но упорство наследницы дало свои плоды, и в этот раз вокруг девушки комната осветилась синеватыми вкраплениями, и одновременно с этим гигантская голова Серафима открыла светящиеся голубые глаза.

Глава 2

Тяжело дыша и ничего перед собой не видя, Калис сидела на платформе перед раскрытой дверью в груди Серафима. Её руки подрагивали, к лицу прилила кровь. Взгляд девушки был устремлён в потолок, туда, где раньше открывался огромный люк, предназначенный для того, чтобы Серафим вылетал на поверхность, но который уже много лет был заблокирован, и вероятно уже заржавел. Над головой робота нависали этажи лабораторий и дворца. Молодой механик стоял рядом и смотрел на Калис с неясным выражением лица. Это было смутно похоже на удивление. Когда к девушке начало возвращаться зрение, парень всё же подошёл и помог ей подняться.

– Что произошло? – Спросила Калис, хватаясь за подставленное плечо.

– Оно… открыло глаза. – Парень отстранился от наследницы, – А затем ты нелепо выпала из его груди.

На лице механика появилась наглая ухмылка.

– Ах, только не опять.

Девушка была слишком недовольна своей работой и решила пропустить неуважительную фразу мимо ушей.

– Как тебя зовут?

– Элиас, – назвавшись, парень потоптался на месте, а затем ушёл, оставив девушку на попечение коллег.

Калис сама не поняла почему спросила имя сотрудника, но ей нужно было увести разговор в другое русло от своего провала. Очередного провала, который она воспринимала весьма болезненно. На этом попытка привести оружие в действие была окончена. Продолжать было невозможно из-за состояния наследницы. Калис недолго посидела на платформе, пришла в себя, а затем отправилась в спортзал.

Тем же вечером Веста Кимрей позвала девушку на прогулку по саду. Они вдвоём медленно шли по лабиринту из различных растений. Шиповник замысловато переплетался с розовым кустом, и эта ландшафтная композиция издавала приятный, но навязчивый аромат. Каждый куст светился изнутри, создавая причудливые тени.

После возвращения Калис, девушки часто проводили свободное время вместе, и обычно всё заканчивалось шутками и хихиканьем. Два года разлуки никак не отразились на их дружбе. Но было очевидно, что обе они повзрослели, а новые обязанности свалились на них тяжким грузом. Сегодня Калис хотела просто расслабиться и поболтать с подругой, но у обеих остались вопросы друг к другу после утреннего инцидента. Веста остановилась под фонарём. Сейчас на ней не было очков и белой одежды, как в рабочие часы. Чёрный брючный костюм делал её удивительно серьёзной.

– Зачем ты позволила этому кудрявому придурку присутствовать на платформе? – блондинка слегка вскинула руку. – Не думала, что это может быть опасно?

– А разве он не имеет права выполнять свою работу? К тому же его помощь очень кстати, когда я теряю сознание там.

Веста вздохнула и качнула головой.

– Он же опечатанный. Ты не видела тату на его руке?

На секунду воцарилась тишина, но когда до Калис дошло, от её щёк мгновенно отлила кровь.

– Что? То есть он … одержимый? – девушка тут же вспомнила, как с утра генерал Кимрей кричал, что одержимым не место среди людей.

– О том и речь. Печать сдерживает демона, но не навсегда. Он может её разрушить.

Калис редко видела опечатанных. В основном в городе. После процедуры опечатывания всем одержимым делали тату на запястье в виде специальных знаков, чтобы отличать их от обычных людей. Их иногда использовали, как слуг. Они и сами были не против работать, но горожане их побаивались или даже ненавидели. И уж никак не ожидалось, что человек с запертым внутри демоном попадёт в комнату с оружием, уничтожающим демонов. Кто же это допустил?

– Каким образом он смог получить эту должность? – Калис охватил настоящий ужас.

– Его привёл с собой доктор Фролов. Странно, что он тебе не сказал. Мой брат рвёт и мечет, но доктор настаивает, что он профессионал, каких поискать, и абсолютно безопасен. – Веста, очевидно, не ощущала того страха, что её подруга. – Да, это немыслимо, но я в какой-то степени согласна с Евгением. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Тебе не нужно об этом волноваться.

Калис взяла себя в руки и согласилась. Ещё немного посплетничав, наследницы разошлись по своим корпусам. И всё же в душе Калис на весь вечер засел приглушенный страх. Люди десятками лет сражались с одержимыми демонами, и многие пали жертвами этих жестоких убийц. В том числе и отец Калис.

Поэтому теперь для девушки стало настоящим испытанием сохранение спокойствия во время соединений с Серафимом. Конечно, в следующие два дня никаких продвижений не было. Стальной гигант всё также стоял неподвижный и мёртвый. А каждый раз, когда Элиас смотрел на девушку своими тёмными глазами, Калис спешила отвернуться или заняться чем-то другим.

Вечером в субботу, как обычно, был назначен ужин для всей дворцовой элиты. Главенствующие семьи Дворца Стихий стабильно раз в неделю собирались вместе, чтобы побеседовать на возвышенные темы или пообсуждать политику. Женщины наряжали всю семью в лучшие наряды, подчёркивая свою значимость. Собирая длинные волосы дочери в сложную причёску, Ольга часто говорила, что данные мероприятия нужны, чтобы напомнить самим себе о силе, которой обладает Дворец.

Калис вошла в банкетный зал, когда он уже был полон людей. Кроме совета и их наследников там также присутствовали и другие обитатели дворца: многие выдающиеся учёные и политики. Запах жареного мяса заполнил всё пространство, создавая расслабленную атмосферу светского вечера. Бордовое платье вошедшей девушки с открытой спиной громко шуршало при ходьбе, но выглядела наследница, как всегда, достойно. Девушке не хотелось даже думать о том сколько взглядов собрало её опоздание. Громко пройдя через зал на каблуках, она присела за столом возле Весты и заметила, что там уже вовсю разгорелся диалог. Парень, сидящий напротив сестры генерала, очень надменно что-то объяснял, откинувшись на спинку стула.

– Да ты хоть раз сама то залезла в грудь Серафима? Как можно контролировать синхронизацию, абсолютно не понимая этого? – Левиафан Волхов положил острый подбородок на ладонь. Его голос был до противного высокомерным.

– Когда это идиотам позволили выражать мнение? – Веста уже полыхала своим белым огнём ярости. – Ты не прочёл за свою жизнь ни одной книги, и больше всего любишь выпендриваться павлиньими нарядами и бредовыми рассуждениями.

– Тебя мои наряды не устраивают? Ты так туго затягиваешь свой пучок на голове, что мозги уже начали отказывать.

Веста злобно смеясь повернулась к Калис и, громко пыхтя, сказала:

– И это я слышу от человека, у которого чувство стиля сдохло при рождении!

Леви действительно был специфически одет. Один зелёный бант на шее чего стоил. Родители высокомерного мальчишки сидели с другой стороны стола и вели деловую беседу с Евгением. Михаил Волхов, министр экономики, низкий смуглый мужчина с усами не решал особо важных вопросов, но вместе со своей женой обожал совать нос абсолютно везде. И Леви был таким же. Его матушка изо всех сил старалась запихнуть его в самую гущу событий, а он и сам никогда не был против отхватить себе кусок. Но, кроме того, он просто обожал доводить Весту до белого каления. Это было почти его хобби. При этом он всегда самодовольно поправлял зализанные назад волосы.

– Я вовсе не хотел переходить на детские оскорбления, но подумай сама. Уже почти месяц никаких результатов. Просто позволь мне занять твоё место, и я справлюсь в разы лучше. – На худом лице Леви появилась та самая улыбка избалованного ребёнка, – Я уже говорил об этом с твоим братом и увидел в его лице понимание. Вест, признайся, что хрупкой девушке трудно руководить всем в одиночку.

Тут, окончательно закипев, блондинка вскочила из-за стола и поднесла к орлиному носу Волхова кулак, сложенный в фигу.

– Вот тебе, а не моё место.

Наследница Кимреев прилюдно посылала Леви, что до смешного не вязалось с её аристократичным белоснежным образом.

Ещё какое-то время Калис слушала смешные перепалки наследников, но её саму бросало в жар от стыда. Целый месяц… никакого прогресса… Она единственная во всём мире могла навсегда покончить с демонами, но ничего не получалось. Серафим ни разу даже пальцем не пошевелил.

Из раздумий её вытянул резкий голос генерала Кимрея, прекративший ссору между молодыми аристократами. Генерал встал возле стола, сурово отбрасывая тень прямо на Калис. Он не потрудился переодеться к ужину, по-прежнему был в своей повседневной белой рубахе с погонами. Светлые волосы были собраны в хвост, а серо-голубые глаза, замораживали всё вокруг.

Услышав его замечание, Веста замолчала, но её подбородок упрямо задрался наверх. Подруга Калис была, пожалуй, единственной, кого Ригель не пугал. Будучи старше Весты почти на десять лет, генерал выполнял обязанности её опекуна и был с ней довольно строг, но свободолюбивый характер его сестры не давал ей стать для него очередным удобным подчинённым.

– Я думаю, нам стоит обсудить насущную проблему, – голос Кимрея раздался резко, и громом прокатился над столом.

Услышав генерала, весь зал заметно притих.

– На наши военные отряды за последнюю неделю совершили два нападения. Одержимые перекрыли все пути поставок через Янтарные горы. Экономика города на грани. И я хочу спросить, почему до сих пор нет результатов в запуске Серафима? – колючие серые глаза уставились на Калис.

– Я…я, – девушка от неожиданности несвязно залепетала.

– Мы ждали слишком долго! Вначале ждали твоего совершеннолетия, потом пока ты окончишь академию. И вот, наконец, когда ты в своей лучшей физической форме, мы по-прежнему не получили даже намёк на продвижение.

У Калис пересохло в горле и в висках запульсировало, а Ригель продолжал наседать.

– Теперь ты взрослая. Так объясни, что всё-таки не так?

– Я делаю всё, что в моих силах. – Калис собралась с духом и взглянула в ответ в глаза генерала.

На пару секунд воцарилась тишина, затем скула старшего Кимрея жутковато дёрнулась.

– Всё что в твоих силах? Может быть стоит тогда стать немного сильнее?

Внезапный скрип на другом конце стола заставил всех повернуть голову.

– Ригель, оставь в покое юную леди. – Евгений Фролов говорил не громко, но его было хорошо слышно. – Да, времена сейчас не простые. Но, устраивая сцены во Дворце Стихий, ты не добьёшься победы в столетней войне.

Калис с нежной благодарностью посмотрела на своего защитника. Но генерал похоже не собирался успокаиваться. Его ноздри раздувались, как у дикого зверя.

– Пока вы, доктор, нянчитесь тут с наследниками, мои люди погибают от рук чудовищ. Их тела после встречи с демонами, не могут узнать даже родные матери!

В звенящей тишине Калис показалось, что она слышит панический грохот сердец каждого из присутствующих. В накалившуюся обстановку поспешила вмешаться мать Калис.