Мир за жалюзи

Я сидела в своём кресле и слушала несчастную женщину. Видно, сегодня у меня роль психолога добавилась, но я не могла просто в слезах выпроводить эту женщину. Помню, я видело фото, на котором она пришла в первый раз. Это был визит её отца в нашу контору. На фото она была студенткой последних курсов. Она цвела и пахла, радость была во взгляде. Каштановые волосы…

Она закончила свой рассказ.

- Знаете, я не имею право Вам давать совета…

- А Вы дайте. Прошу Вас! Может она мне поможет.

Я пристально посмотрела на клиентку.

- Не жертвуйте собой. Она это она, а ВЫ – это вы. Вам очень шел Ваш цвет волос. Здоровье, как хотите, лучше проверить, для Вашего спокойствия. Верните, ту, что была в университете. Яркая, искренняя, интересная.

Она смотрела на меня. Я видела, что она получила от меня, то чего хотела.

- А сейчас давайте, я Вас провожу до машины. За Вами уже приехали.

- Нет, спасибо. Не провожайте. - она выпрямилась и надела на себя улыбку. Спасибо Вам большое за Ваш совет. Я Вас услышала.

Клиентка вышла, а я убрала со стола чашки и направилась в кабинет Ирины Анатольевны.

- Ирина Анатольевна, я всё.

- Прости, что пришлось вырвать тебя из отпуска. Я бы не смогла дать этой клиентке, того, что дала ей ты…

- Ничего страшного. Всё равно через три дня отпуск у меня заканчивается. Завтра прийдёт Злата Игоревна с мужем и мы подпишем договор. А потом будет суббота и я думаю, что всё ехать мне не придётся за вещами.

- Знаешь, я как начальник возмещу тебе эти дни. Езжай на своё ранчо с субботы по понедельник, а во вторник выходи на работу.

- Спасибо большое!

- Всё. Договорились. Иди. Хорошего вечера.

- Спасибо и Вам.

Я вышла.

Глава 9

Владимир

Она уехала, а я остался один. Впервые за долгое время я почувствовал, что такое одиночество. Обычно мне было не до него. У меня много дел по ранчо, да и в принципе в студенческие годы, я не парился на этот счёт. У меня были каки-то друзья с ВУЗа, были знакомые с других ранчо. Мы иногда даже устраивали посиделки в лесу, но всё что было до Розы, было в каком-то непонятном тумане. Гостья, которая приехала всего-навсего на две недели, почти со мной не контактировала, за три дня просто забрала моё сердце. Что она для этого делала? Ничего. Просто жила.

Я не хотел подавать виду, что мне грустно от уезда Розы, поэтому я продолжил свой день, как и должен был. Всё шло по плану. Выгулял Хеппи, вывел лошадей на пастбище, потом загнал их обратно, так как в полдень начался дождь. Дома я забросил вещи в стиральную машину, так как от меня пахло не пойми, чем уже. Это был запах сена, мокрого пса и лошадей. Так себе запашок. В комнате я ещё несколько раз прочитал записку от Розы. В нерешительности я уже было набрал номер девушки, но в ту же секунду в комнату вбежала мама, и позвала в конюшню. У нас там была беременная кобыла, и у неё начались роды. Это были мои прямые обязанности по ранчо, так как по профессии я ветеринар. Мы с мамой быстро добежали до денника. Пока я следил, чтобы всё было в порядке, я вспомнил, что мать этого новорождённого жеребенка – это любимая кобыла Розы.

Когда роды закончились мама занялась жеребенком, а я сделал несколько фото малыша и пошёл к себе. В комнате меня окутала тишина. Она не нагнетала, но уже ощущалось, что мне просто скучно. Комп играть не хотел, время позвонить Розе есть, но на том конце провода занято.

На часах было четыре часа дня. За окном лил дождь. Мама работала на кухне, а папа смотрел там футбол. Я не хотел, чтобы папа узнал про мои чувства к Розе, потому что не был уверен во взаимности, поэтому решил отложить разговор с мамой на вечер.

Я сходил до магазина, купил себе пива и для мамы её любимый травяной чай. Вернувшись домой, я поставил банки с пивом в холодильник, и заварил для мамы чай, но разговор с мамой так и не состоялся. Вместо разговора с ней, я позвонил розе, и она мне ответила.

Роза с энтузиазмом рассказала про свои растения в квартире, про то, как повела себя, по её мнению, не совсем профессионально с клиенткой, дав совет. Я слушал и улыбался, хотя раньше бы вообще не понял, зачем столько слов про какой-то цветок. А сейчас мне хотелось слышать её голос, даже если она говорит про грунт и дренаж.

- Знаешь, - перебил я, пока она не ушла в новые подробности, - у нас тут жеребёнок родился. Прямо сегодня.

Она на секунду замолчала, и я уже подумал, что связь оборвалась.

- Тот, от моей любимой кобылы? - тихо спросила она. И вот это "от любимой кобылы" прозвучало так, будто она помнила каждую мелочь. Будто эти три дня для неё тоже не были просто фоном.

- Да, - сказал я, и голос вдруг сел. - Он смешной. Маленький, дрожащий, а уже пытается встать. Я фотки сделал. Сейчас скину. - Я нажал "отправить" и замер, будто от этих фото зависело всё.

- Красивый, - сказала она через минуту. - Очень. А ты… ты в порядке? Ты как-то странно говоришь. - Вот тут меня и прорвало. Не про любовь, не про "я скучал" - я просто выпалил:

- Тут дождь льёт, мама на кухне, папа смотрит футбол, а мне вдруг так захотелось, чтобы ты была здесь. Просто чтобы ты посмотрела на этого жеребенка и сказала: "Ну вот, всё хорошо". На том конце провода стало тихо. Но не так, как бывает, когда разговор не клеится. А так, будто она тоже выдохнула.

- Я бы сказала, - тихо ответила она. - Обязательно бы сказала. И знаешь… я тоже скучаю. По этому твоему дождю, по запаху сена, по тому, как ты всё делаешь спокойно, будто ничего не может пойти не так. Я сел на край кровати и наконец-то перестал притворяться, что у меня всё под контролем.

- Значит, ты когда приедешь? - спросил я, уже не прячась за словами.

- Думаю, через неделю, - ответила она, и в её голосе слышалась улыбка. - Если ты не против.

- Против? - я рассмеялся, и это был первый настоящий смех за весь день.

- Я тут уже конюшню готов перестроить, лишь бы ты вернулась. Мы ещё поболтали про ерунду, но теперь эта ерунда уже не казалась пустой. Когда я положил трубку, дождь за окном всё ещё лил, но в комнате было светлее. "Неделя", - повторил я про себя. И впервые за день это слово не пугало.