Темный бог академии (Эриас)

— Господин ректор, — перебивает Ривз, — позвольте заметить, что сумма украденного не превысила критической для отчисления. Все будет возвращено, кроме одной не найденной подвески. Но я уверен, Яра постарается сполна возместить ее стоимость. Так ведь, адептка Шторм?

— Да, я все возмещу, только прошу, не отчисляйте! — прошу я.

Ректор подозрительно прищуривается.

— Раз согласны возместить, значит, все же сознаетесь? — никак не унимается.

— Нет, господин ректор. Но мое отрицание меня не спасет. Единственное, о чем прошу, — позволить мне отработать стоимость подвески самой, а не высчитывать из стипендии, — чудом заставляю голос звучать ровно.

Как бы обидно и страшно ни было, сейчас нужно быть сильной.

— Адептка, вы понимаете, что торговаться не имеете никакого права? — сердится ректор.

— Это не торг, господин ректор, — спешу объяснить. — Если мне поручат работу, стоимость которой покроет стоимость потерянной вещи, то долг закроется, а остальные адепты увидят, что преступник строго наказан.

Выпаливаю с огнем в глазах, но ректор не спешит отвечать. Задумчиво смотрит несколько секунд, затем переводит взгляд на Ривза.

— Предложение адептки Шторм весьма разумно, господин ректор, — помогает профессор. — Яра очень талантливая ученица. Она чует демонов лучше других, даже с плохим камертоном. Думаю, при надлежащем обучении одно кольцо скоро превратится в два и более.

— Вы благоволите ей, профессор Ривз?

— Вы знаете, как я ценю талантливых заклинателей. А также хорошо чувствую потенциал, — отвечает Ривз.

Кабинет вновь погружается в гнетущую тишину. Сердце стучит так, что, кажется, его грохот слышат все. Но слышит ли богиня мои молитвы?

— Что ж, — спустя бесконечно долгую паузу начинает ректор, и я вся сжимаюсь в ожидании решения, — раз вы, профессор Ривз, за нее ручаетесь, не стану отчислять Яру Шторм. Стипендия останется нетронутой и будет поступать по указанному адресу. А что касается возмещения ущерба и наказания — идея стоящая. Яра Шторм, вы будете трудиться по четыре часа в день в гончарном цеху, где готовят котлы для зельеваров. И не вздумайте отлынивать!

— Ни в коем случае, господин ректор! — заверяю я.

— Идите, — небрежным жестом указывает на выход, а профессора и смотрительницу просит задержаться.

Склоняю голову вместо прощания и покидаю кабинет, а затем и залитую солнцем приемную ректора. Коридоры в этой башне академии непривычно пусты. А раз не перед кем корчить из себя всесильную, слезы так и просятся наружу.

"Тише, Яра. Ты справишься. Главное, что не вылетела", — говорю себе. Набираю стаканчик воды из питьевого фонтана и замечаю в окне собственное отражение.

Вид такой, будто меня три дня пытали. Ну же, Яра, бери себя в руки. Улыбайся — удача любит тех, кто не печалится.

Заставляю уголки губ растянуться в улыбке. Сначала получается плохо, но пробую вновь. Вот, уже лучше. Да, подставили, да, очернили, но я жива, а значит, все смогу!

С такими мыслями разворачиваюсь, готовая биться за свое место под солнцем, но замираю на месте, наткнувшись взглядом на Дэмиана Сэйхара.

Он стоит в белоснежной накрахмаленной рубашке, держа темно-бордовый камзол, перекинутый через плечо, и смотрит сначала так, будто призрака увидел. Но буквально через пару секунд в его глазах что-то меняется, лицо становится злее. Темная аура пропитывает каждый атом воздуха, когда он делает шаг ко мне.

Всего один шаг, а воздуха будто в разы становится меньше. Все внутри закипает то ли от реакции тела на ауру этого мерзавца, то ли от злости.

Ведь если бы не он со своим “продержись до Дня Свержения”, Рузанна не стала бы так рисковать, да и остальные адепты хотя бы допустили мысль, что это может быть подстава. Но нет, они так грезят идеей избавиться от меня, что плевать, в чем и насколько криво обвинят — с удовольствием поверят.

По крайней мере, именно это я читала сначала в глазах соседей по этажу, таких же слабых магов из бедных семей, которым стоило бы держаться вместе. То же самое я видела в лицах других, более привилегированных адептов, пока шла за профессором и смотрительницей к ректору.

Но все они с их эмоциями и чувствами — лишь марионетки. Истинный злодей, кукловод сейчас стоит передо мной и прожигает таким взглядом, что хочется в окно сигануть.

Но с четвертого этажа это будет убийственно. Потому расправляю плечи, вскидываю смело подбородок и прохожу мимо.

Точнее, хочу пройти мимо, но в самый последний момент, когда напряжение от близости с этим гадом зашкаливает до предела, когда до выхода остается лишь пара секунд, великий Дэмиан Сэйхар хватает меня за предплечье и оттягивает назад, будто я его личная вещь.

Смотрю сначала на пальцы мерзавца, сковавшие мою руку железной хваткой, да к тому же настолько горячие, что обжигают кожу через одежду, а потом кидаю взгляд на лицо. Высокий. Как же бесит, что смотреть приходится снизу вверх.

— Злишься, — он считывает меня за секунду.

Голос звучит надменно, почти равнодушно, но взгляд выражает совсем иное. В глазах — пламя, причин которого я никак не могу разгадать.

— А я ведь предупреждал тебя. Стоило уйти до начала боя, и ничего дурного бы с тобой не случилось.

— Что это, Ваше Святейшество, забота великого Дэмиана Сэйхара о никчемной простолюдинке с одним кольцом? — хочу говорить так же бесцветно, как он, но получается рычание, пропитанное ядом.

Дэмиан усмехается так, будто я чушь сказала, однако свои лапы от меня не убирает.

— Я не монстр, маленькая Яра. Но умею таким быть, если потребуется. Так что считай, это отчисление — самое настоящее спасение для тебя, — говорит и склоняется так близко, что сердце начинает стучать в два раза быстрее.

Пульс барабанит в ушах, а щеки горят… от злости.

— Дальше тебя ждал бы сущий кошмар, ты ведь понимаешь это, — добавляет с хрипотцой в голосе, от которой еще и мурашки идут по телу.

А еще эта его аура... Он близко... Слишком близко. И он прекрасно понимает, как мне от этого некомфортно, но напрочь это игнорирует. Конечно, важно ведь только благо Дэмиана Сэйхара.

Злость кружит голову настолько, что стискиваю челюсти и натягиваю на губы опасную улыбку, чтобы этот гад не думал, что может вытирать ноги обо всех подряд.

— Понимаю и уже готовлюсь, — слащаво отвечаю ему, прекрасно зная, что именно мое спокойствие, а не крики безысходности, выбесит его.

Так и происходит.

— Что ты сказала? — он меняется в лице, и злость, которую он пытался скрывать за равнодушием и надменностью, вырывается наружу.

Вот тебе и вечно сдержанный Дэмиан Сэйхар.

— Я сказала, что богиня, видимо, больше не на стороне тех, кто своим поведением срамит Святых. Она на стороне их жертв. Поэтому меня не отчисляют. Но уповать лишь на милость богини нельзя, так что я, пожалуй, пойду и подготовлюсь к тому самому кошмару, который ты мне обеспечил, — говорю Дэмиану.

С усилием вырываю руку из его хватки и хочу гордо уйти, но этот мерзавец ловит. В этот раз обеими руками и так быстро, что в попытке вырваться оказываюсь прижатой спиной к холодной стене.

— Ты что делаешь?! — пугаюсь настолько, что маска сильной девочки слетает с лица.

— Это ты что делаешь, Яра Шторм? — рычит он, нависая надо мной, будто зверь. — Я не повторяю дважды, а тем более трижды! Ты уйдешь сейчас же. Сама, или…

— Неужели наследник рода Святых опустится еще ниже, лишь бы изгнать какую-то мелкую сошку? Лично пригрозишь ректору? — спрашиваю его.

Он может. К наследникам Святых относятся с таким же почтением, как и к словам самого короля. Но при этом от них ожидают достойного поведения. Чем Дэмиан мотивирует просьбу о моем отчислении? Личной неприязнью? Позор для рода. А он не тот, кто разрешит себе потерять лицо. Тем более из-за меня.

И Дэмиан прекрасно это понимает, потому и смотрит на меня так, будто взглядом хочет испепелить. Обжигает дыханием мое лицо, а его пальцы все сильнее сжимают мои плечи. И с каждой секундой в его изумрудных глазах появляется все больше огня и, кажется, сейчас я рискую быть не отчисленной, а прибитой на месте.

Надо бы бежать, отбиваться изо всех сил, но вместо этого я, как обезумевшая, гневно смотрю в упор ему в глаза, даже не моргая. Как же его это бесит… Зрачки расширяются, дыхание сбивается… Мне точно конец, как вдруг…

— Богиня всемилостивая, кто там? Это Дэмиан? — раздается со двора.

Кто-то увидел нас в окно.

— А кто там? С кем это он? — голоса звучат громко, но Дэм будто не слышит.

— Вас заметили, ваше Святейшество, слухи могут пойти, — говорю ему, но Дэм и меня не слышит.

Желваки на его челюсти выступают, пальцы точно оставят синяки… Если выживу, если он меня сейчас не… сожрет! Почему-то именно это слово приходит в голову из-за его чересчур сумасшедшего, плотоядного взгляда.

Но секунда, вторая, третья, и Дэм отшатывается от меня. Сначала отходит на шаг. Вдыхает и, видимо, решает, что этого мало. Отступает еще на два шага.

Не говорит больше ни слова, отворачивается и резко уходит туда, откуда пришел.

Коридор пустеет, но запах омелы до сих пор витает в воздухе. Запах этого мерзавца.

Слезы вновь щиплют глаза, но нет… Яра Шторм никогда не заплачет из-за этого мерзавца. Яре Шторм нужно готовиться к войне, которая сейчас начнется…

Глава 9. Проклятие

Дэмиан Сэйхар:

Проклятие! Это уже переходит все границы.

Иду по коридорам, заполненным адептами, и вместо того, чтобы держать лицо, полыхаю. А все из-за девчонки, которой вообще не должно быть в живых!

Но она не просто здесь — она продолжает маячить перед глазами, и с каждым разом становится все хуже: Он разрывает цепи, которые я ковал годами.

Я усмирил его, победил, отказался от нормальной жизни, и что? Появилась одна пустышка, и все усилия насмарку. Уже при виде этого седовласого бедствия Он начинает рваться. Тянется к ней, тянет к ней руки. Мои руки!

Дэмиан Сэйхар, недосягаемый, тот, у кого нет ни слабостей, ни соблазнов, чуть не слетел с катушек, прижав какую-то девчонку в коридоре. Абсурд!

Влетаю в комнату, затем в душевую. Хочу смыть остатки ее тепла с пальцев ледяной водой, будто это спасет.

Не спасает.

Я все еще ее чувствую. Все еще злюсь. Злюсь на то, что хочу вернуть ее в свои руки.