Недотрога для короля академии

– Давно не виделись, – подает голос Лаос, напоминая о своем присутствии.

Арсу приходится оторвать от меня гневный взгляд и взглянуть на моего спутника.

– Вернулся наконец,– с какой-то грустной усмешкой спрашивает Арс.

– Твоими молитвами, – отвечает Лаос. – Не разрешаешь новенькой улыбаться?

– А ты делаешь вид, что не в курсе происходящего в академии?

– Как сказать, – тянет мой знакомый.

А я не дышу, ожидая, что король с его-то характером Лаоса тонким слоем по стеночке размажет, но ничего подобного и близко не происходит.

– Потолкуем с глазу на глаз? – Арс не предлагает, а ставит перед фактом, и шатен неохотно кивает, переводя взгляд на меня.

– Дальше дойдешь сама, Мира? – задает он вопрос.

Киваю и до сих пор не верю, что не случилось самосуда. Или этот самосуд начнется, когда я уйду? Не думаю. Король ведет себя с Лаосом совсем не так, как с остальными.

Напряжение между парнями чувствуется невооруженным глазом. Вот только нет злого хищника и жертвы. Может быть, положение Лаоса в академии почти такое же, как у Арса, потому король с ним считается? Или дело в чем-то другом?

Лаос выглядит мягким и безобидным, но в то же время не спешит плясать под дудку короля. А Арс, в свою очередь, хоть и злится, но даже не думает стирать Лаоса в порошок, хотя с другим бы не церемонился.

Почему? Что связывает этих двоих? Врагами они не выглядят. Больше похожи на старых друзей, чья дружба вдруг оборвалась.

Ладно, не мое это дело. Добираюсь до комнаты, беру скромные пожитки, которые сюда отправил приют: пара платьев, три комплекта исподнего и два потертых полотенца. А поверх моих пожитков красуются башмачки, идеально подходящие на замену тем туфлям, что решили порваться. Видимо, подарок от наставницы, что радует до глубины души, но свои туфли я не выкину. Я их зашью. Но сначала – в душ.

Теплые капли согревают кожу и смывают тяжесть этого дня. Вдыхаю полной грудью и хочу верить в лучшее. Вот вернусь сейчас в комнату, достану из своей деревянной маленькой шкатулки веточку лаванды, положу на подушку и буду вспоминать маму. Тепло ее кожи, запах ее волос, нежность ее голоса, ее взгляд…

Мама, как же я по тебе скучаю.

Я обязательно узнаю, что с тобой случилось и почему нас разделили.

Мама, я тебя найду…

Заворачиваюсь в полотенце, которое доходит мне до середины бедер, выжимаю волосы и кидаю взгляд на уставшее отражение в зеркале. Велю себе перестать жалеть себя и расправить плечи.

«Подумаешь, стала изгоем. Подумаешь, все ненавидят и презирают, а из-за каждого угла может выскочить опасность. И на несправедливость тоже плевать!» – говорю себе и тут же утираю слезы.

А в груди все равно живет противное чувство, словно огромным бревном меня привалило, и оно всей своей тяжестью давит на ребра. Не выбраться и не вздохнуть.

Ничего. Я переживу. Я выстою. Мне есть за что бороться.

Еще раз умываю лицо холодной водой, чтобы остановить слезы. Поправляю полотенце, чтобы не свалилось с груди, толкаю дверь в комнату и босиком выхожу туда, совершенно не подозревая, что там незваный гость…

Арс?!

Стоит в своей белоснежной рубашке спиной к ванной, лицом к окну, и разглядывает бледные стены, освещенные тусклым светом канделябра, с таким видом, словно в собачью конуру попал.

Меня накрывает сместь злости и паники. Хочется швырнуть в незваного гостя чем-нибудь потяжелее и вытолкать прочь, вот только не идти же в атаку в одном полотенце!

Пячусь в ванную, но по щелчку пальцев дверь за моей спиной захлопывается. Арс неспешно разворачивается и переводит на меня скучающий взгляд.

То есть скучающим его взгляд был до того момента, пока не застыл на моих голых ногах, прикрытых отчасти жалким коротким полотенцем.

– Ммм, так вот что скрывалось под формой, – усмехается нахал. – Думал разузнать, что тебя так держит в этой академии, а тут… кхм… такое шоу.

– Выйди вон, или я закричу! – угрожаю ему, а сама тут же прикрываюсь тем, что находится ближе ко мне и подальше от Арса – ночной сорочкой.

Но толку мало.

– Закричишь, и я скажу, что ты меня сюда сама позвала, – угрожает Арс

А затем с опасной улыбкой на губах расстегивает верхнюю пуговицу своей рубашки, оголяя мощную загорелую грудь, и я краснею до кончиков ушей.

Вот же мерзавец!

– Что тебе здесь надо? Ты теперь по пятам за мной ходить будешь?

– Другие бы подобным хвастались, а ты не рада, – наигранно огорчается он, но тут же возвращает лицу ледяную маску – Ладно, переходим от пролога к действиям. Я не сторонник унижения женщин, но, вижу, ты сдаваться не намерена?

– Запугивать, значит, пришел?

– Напротив. Дать тебе еще один шанс одуматься.

– Зря тратишь свое время. Я никуда не уйду!

Арс злится, но ловко скрывает это за опасным хищным оскалом. Затем делает небольшой шаг, подхватывает мой подбородок своими пальцами, заставляя смотреть в его проклятые, до безобразия прекрасные глаза.

– Я пытался быть благородным, – шепчет мне Арс почти в губы, и тело парализует от страха…

Глава 9. Вспышка

– Запомни, глупая храбрая девочка, я давал тебе шанс. Много шансов, – заключает Арс, убирая пальцы от моего лица.

Его голос звучит почти с сожалением, словно он и правда не хотел до этого доводить, но я не верю.

В звенящей тишине провожаю его взглядом, а едва Арс переступает порог, захлопываю дверь, словно это сможет его остановить, если захочет вернуться.

Какой же гад! Нахал! Бессовестный! Вот так войти к девушке в комнату. Говорить с ней, когда она почти обнажена. В нем нет ничего святого! Ничего!

Не знаю, сколько я стою, глядя в пустоту, но до сих пор трясет так, словно голой вышла на мороз – даже зубы стучат. Долго не могу прийти в себя, подпирая спиной дверь. Потом проверяю печати снова и снова. Заперто!

Да она и раньше была заперта! Я ведь точно активировала печати на двери! Тогда как он вообще вошел? А главное, что мне делать, если вернется? Он ведь этого не сделает? Не станет!

Боже, с такими нервами я и до рассвета не доживу, а нужно выспаться, чтобы выстоять завтрашний день. Причем начинается он с сурового урока по боевой магии.

Переодеваюсь в ночную сорочку, но чувство, словно хищный взгляд этого нахала до сих пор бродит по оголенным участкам моего тела. Укутываюсь почти с головой в тонкое шерстяное одеяло и принимаюсь листать фолианты. Защитные зелья, порошки. Азы магии. Артефакты. Мне нужно все. Я должна знать все!

Прихожу в себя, лишь когда на страницы падает бледный солнечный свет из окна – так и не сомкнула глаз, а уже пора на занятия.

К счастью, сонливости не ощущаю – напротив, внутри такой подъем сил, что я готова пять кругов по стадиону пробежать. Это все от нервов. Но лучше так, чем клевать носом на боевой магии. Вот там я научусь защищаться.

Умываюсь ледяной водой, чтобы лицо выглядело свежо. Собираю каштановые волосы в тугую косу и выхожу в коридор. Косые взгляды – да пожалуйста. Отныне я не позволю вам тревожить мое спокойствие. Мне на них наплевать. На всех. Кроме, пожалуй, одного.

Я нигде не вижу адепта, который вчера вызвался мне помочь. И, стоит признать, его корешок действительно меня исцелил.

Неужели Арс что-то сделал с тем добрым парнем?

Успокойся, Мира. Может быть, тот добрый парень еще спит или находится где-то в другом месте. Академия ведь огромная. Надеюсь, я его увижу. Исключительно издали, чтобы быть уверенной, что никто из-за меня не пострадал.

– Мира! – вылетает из-за угла здания Лаура, когда я подхожу к тренировочной площадке.

Немного теряюсь, потому что понятия не имею, что ей от меня может быть нужно. В прошлый раз она убежала, едва меня увидев.

– Мы можем поговорить? – шепчет девушка.

Опускает взгляд в пол и тут же вновь смотрит на меня. Стыдливо и, кажется, даже виновато.

– Не боишься, что нас увидят? – прямо спрашиваю я.

– Боюсь, – признается Лаура, а я ловлю легкий шок от ее честности. – Я не такая смелая, как ты. Мне очень жаль, что я тогда убежала. Но если бы я подошла…

– То они бы стали доставать и тебя, – продолжаю я, когда Лаура резко смолкает.

– Я не за себя боюсь, – шепчет подруга, нервно теребя край форменной блузки. – В следующем году в академию поступают мои младшие брат и сестра. Они двойняшки. Я не имею права подставлять их под удар. Прости меня, пожалуйста.

От дрожи в ее голосе сжимается сердце.

– Тебе не за что извиняться, Лаура. Мы даже познакомиться толком не успели, – говорю ей.

– И все же… Я хочу, чтобы ты знала, что я хочу помочь, – шепчет девушка. – Если тебе что-то потребуется, ты только скажи. Я помогу, подскажу. Достану.

Это, конечно, заманчиво, учитывая, что ночью я нашла пару интересных зелий в учебнике зельеварения. Но дружить чисто из-за выгоды – не для меня.

– Спасибо, Лаура. Ты мне уже помогла. Своими теплыми словами, – произношу я, и девчонка радуется, как ребенок подарку в день рождения.

– Ты не держишь на меня зла?

– Ни капельки. Но ты все же будь осторожнее. Не нужно, чтобы ты или твоя семья пострадали из-за связи со мной, – заверяю я.

Мы говорим еще несколько минут, а затем в поле зрения появляются адепты. Наспех прощаемся исключительно взглядами, но мне даже от этого тепло на душе. Лаос, Лаура. Пусть мы не близки, однако я уже не чувствую себя одной-одинешенькой против целого мира.

Чувствую себя счастливой – ровно до того момента, как на тренировочном поле появляется Тина с ее рыжей приспешницей.

Они тут что забыли?

– Адепты! В две линии! Стройся! Равняйсь! – резкими выстрелами раздается грозный голос.

Но, вместо того чтобы подчиниться, мы все лишь вздрагиваем и переводим испуганные взгляды на сурового мужчину в темной военной униформе. Тот самый господин, что устраивал допрос по поводу проруби в купели. Отец Тины.

Господин Ронг представляется очень кратко, но от одного его голоса и полосующего не хуже острого лезвия взгляда становится понятно, что на этом предмете халтурить не будет никто.

– Меня не волнует, обуздали ли вы свою магию. Если нет, то это отличный шанс с ней наконец-то познакомиться, – говорит он, расхаживая перед строем адептов. – Пусть с вами сюсюкаются другие профессора, а я же научу вас выживать. Запомните: побеждает только сильнейший. Слабым тут не место. Не вздумайте себя жалеть. Трепещите от страха и помните, что каждая ошибка равна боли. А порой и смерти.

У меня чувство, словно это не профессор вводную лекцию читает, а генерал своих стражей на поле боя отправляет. Притом сражаться придется насмерть.

– Первое, чему вы сегодня научитесь, – это ставить щит. В вас будет лететь дюжина разнокалиберных шаров с разной скоростью. И только ваша магия может вас спасти. Все понятно?

Тишина.

– Не слышу. Все понятно?!

– Да-а, – нестройно тянут адепты.

– Еще раз и четко! Все понятно?!

– Да! – оглушает яростный крик.

Ну точно как военные перед свирепым боем.

– Тогда шаг вперед те, кто начнет первым, – командует он, потирая переносицу.

А я застываю. Мне нужно учиться. Я хочу, но… страшно.

– Вы? – поднимает на меня взгляд профессор.

– Я?!

Я же не выходила.

Оборачиваюсь и вижу, что адепты дружно сделали шаг назад, оставив меня одну впереди. Отличная работа, господа!

– Понятно, – тянет профессор, моментально распознав, что к чему. – Адепт Отта, верно? С такими товарищами и врагов не нужно. Можете вернуться в строй, если боитесь.

– Нет, профессор. Я готова! – сжимаю кулаки до хруста и чеканю, точно стражник.

Это немало удивляет сурового командира. Он даже разочек оглядывает меня с ног до головы.

– Ну что ж. Три шага вперед, – приказывает, и я повинуюсь.

К счастью, метать в меня шары без подготовки мужчина не собирается. Четко объясняет правила, а затем дает мне артефакт – небольшой бледно-желтый камень, теплый на ощупь.

– Заряда в нем мало, но именно он поможет вам призвать магию, которая в вас все еще спит. Не путайте слова в заклинании. Сосредоточьтесь, – командует мужчина.

А я все это время выступаю в роли куклы, на которой демонстрируют стойку.

Затем каждому дают по такому же камню и велят призывать щиты. У кого-то получается сразу – перед ними возникают мерцающие полупрозрачные барьеры. У кого-то – нет.

Слышу смешки со стороны Тины, когда у меня не выходит, но от взгляда сурового «генерала» все тут же стихают. А стоит ему отойти, опять начинается.

– Какая же бездарность! – кидают косые взгляды в мою сторону.

– И зачем ее только взяли? Позор!

И я бы хотела им возразить, но, к сожалению, сейчас они правы. Уже каждый справился, а мне эта проклятая магия никак не подчиняется. Нужно меньше отвлекаться, нужно сконцентрироваться.

С замиранием сердца смотрю на золотистую дымку, что наконец-то вытекает из пальцев, надеясь, что она примет нужную форму, но дымка тут же тает.

Опять смешки. Уже с разных сторон.

А время подготовки заканчивается, и нас начинают вызывать на поле по одному. Справляются не все – даже рыженькая пропускает удары, а на третий раз и вовсе сдается и убегает с поля со слезами на глазах. Тина отбивает все с первого раза. Она ведь дочь своего отца.

Когда подходит моя очередь, идти вообще не хочется. Еще эти взгляды… Велю себе не обращать внимания на них и учиться. Я обязана справиться. Должна!

Бах! И мне навстречу летят шары – красные, синие, зеленые огоньки, свистящие в воздухе.

Из пальцев появляется не щит, а жалкая дымка, и я с болезненными стонами падаю на траву. Удары магических шаров жгут, словно раскаленное железо.

– Полное фиаско! – злорадствует рыженькая, но тут же зажимает рот, понимая, что ее услышали.

В глазах темно, не вижу, кто поднимает меня на ноги.

– Отведи в лазарет, – звучит взволнованный голос мужчины.

– Нет. У меня же еще две попытки, – говорю я.

В глазах хоть и проясняется, но все еще двоится.

Кажется, профессор с легкостью считывает мое состояние, но я прочищаю горло и твердо повторяю, что хочу повторить. Профессор хмурится, словно пытаясь понять, не стукнулась ли я головой так сильно, чтобы быть не в себе, но согласие все же дает.

Бах! И шары выносят меня за пределы обозначенной площадки. Мир кувыркается, земля и небо меняются местами.

– На этом хватит, – отрезает профессор и больше не слушает меня.

Велит сидеть на деревянной скамье и восстанавливаться, пока остальные начинают парные тренировки. Один адепт выпускает шары, другой защищается, и наоборот.

Со временем их щиты начинают гаснуть, а камни теряют свет. Заряды артефактов заканчиваются, и теперь адептам стоит искать магию внутри себя. У них худо-бедно получается, а я… Я себя ненавижу! И, кажется, вот-вот зареву.

Кому и что я собралась доказывать, если даже с учебной программой справиться не могу?

Насмешек становится больше, и я ухожу, чтобы умыться у уличного фонтанчика с питьевой водой. Вот только шары настигают меня куда раньше. Едва дохожу до фонтана, вытирая лицо рукавом, как в мою сторону летит не дюжина, а целых две дюжины шаров – горящих, свистящих, смертоносных.

Профессора, как назло, нигде нет. Никто не спасет, убежать не успею, остается…

Сжимаю в кулаке артефакт, и тело пробивает сверхъяркая вспышка…

Глава 10. Кто твои родители?

Магия мощной волной вырывается из сердца – жжет, пылает, точно расплавленный металл в жилах. Проносится по телу, распыляется из кончиков пальцев и обращается в огромный яркий щит. Все шары отлетают прочь под визг адептов, которых привлекло неожиданное шоу.

Я и сама пугаюсь, когда осознаю, что не контролирую щит – он пульсирует, искрится, живет собственной жизнью.

Но тут в спину впиваются болезненные удары.

Шары! Кто-то решил подло направить их сзади.

От боли магия колеблется, щит тает, а я, словно лишившаяся всех сил, стремительно лечу лицом в землю.

Не долетаю, повисая на чьих-то мощных руках.

– Кто?! – раздается прямо над ухом такой рык, что даже мое изможденное тело умудряется инстинктивно сжаться.

В области лопаток ужасно больно, ноги ватные, но я заставляю себя держаться самостоятельно. Однако «отделиться» профессор не позволяет. Наверное, правильно. Я рухну без опоры.

– Я спросил, кто тот подлец, что запустил шары в спину адепту?!

Голос профессора Ронга гремит так, что, кажется, сейчас стекла в окнах ближайших зданий лопнут.

– Никто отсюда и шага не ступит, пока я не вернусь и не выясню, кто это был, – командует Ронг. – Споры, разборки – неотъемлемая часть любого общества. Но удар в спину – позор! И если еще раз кто-то хоть пальцем тронет этого адепта, я лично прослежу за тем, чтобы вас не было в академии! Всем ясно? Не слышу! Всем ясно?!

– Да! – испуганно отвечают ученики, глядя то на грозного профессора, то на меня.

Не понимаю, что чувствую. С одной стороны, облегчение и радость, что меня защитили. С другой – злость, что не смогла со всем справиться сама.

Вот только сейчас в глазах адептов совершенно нет жалости. В них испуг и даже некоторое восхищение. Чем? Кем? Профессором?

Тогда почему они точно так же смотрят и на меня?

– Идти можешь? – спрашивает Ронг, и я киваю.

Но ноги передвигаются плохо – подкашиваются, дрожат. И господин берет меня на руки, точно медведь пушинку или отец – свое дитя.

Жутко неловко, но боль и слабость накрывают такими волнами, что в глазах темнеет. Веки наливаются свинцом, и я открываю их, лишь когда в нос бьет терпкий запах отвара из корней лотоса.

– Выпей. Это восстановит силы, – говорит мне женщина в белой мантии.

Оглядываю помещение, в котором оказалась: светлые стены, деревянные высокие стеллажи со склянками, стол с бумагами и ряды кроватей с белыми простынями. На одной такой я и лежу. А профессора, принесшего меня сюда, не вижу.

– Спасибо, – шепчу лекарю и отпиваю отвар.

Корчусь от горечи – она вяжет язык, жжет горло. Зато чувствую, как силы моментально напитывают тело, разливаются теплом по жилам.

– Пришла в себя? – появляется в дверях профессор Ронг.

Почему-то испытываю стыд от его взгляда. Чувство, словно провалила экзамен, который должна была сдать, но коротко киваю.

– Оставьте нас, – велит господин лекарю, и женщина тотчас покидает помещение.

– Что-то болит? – интересуется господин, присаживаясь на край соседней кровати.

– Нет, – сообщаю я, хотя спина в области лопаток ноет сильно.

Сколько же шаров в меня попало?

Профессор едва заметно усмехается, будто ловит мою ложь.

– Ты молодец, адепт Отта, – хвалит он. – Это правда, что ты выпустила серебряный щит?

– Что?

– Дюжина адептов утверждает, что ты отбила двойной заряд шаров, воспользовавшись сверхмощным щитом. Это так?

Моргаю, так как плохо помню, что именно там произошло. Все смешалось в памяти – страх, боль, яркий свет.

– Я испугалась, сжала артефакт и сделала так, как вы учили.

– Как давно ты обуздала магию?

– Я все еще не нашла связь со своей искрой. Это вышло случайно. От страха, – сообщаю ему, а сама тем временем пытаюсь прислушаться к ощущениям внутри себя.

Магия… я опять ее не слышу. Потому что еще слаба?

– Говоришь, это в первый раз?

– Вы не верите мне, профессор?

– Ну, почему же, – тянет он, а я не пойму, правда это или нет. – Тем интереснее. А теперь скажи, что ты не поделила с другими? Это ведь не первый раз, когда тебя пытаются наказать.

От воспоминаний о проруби и искрах в чане кожа покрывается ледяными мурашками.

– Я была той, кто остановил катастрофу на городской площади.

– Значит, у Арса на тебя зуб, – заключает профессор.

Он знает?! Знает, что это Арс был на площади?! И при этом короля академии не наказывают! Почему?

– Серебряный щит. Провидение, – перечисляет профессор, тут же смолкает, словно на камень напоролся.

Щурится, внимательно всматриваясь в мое лицо.

– Кто твои родители, Мира?

От этого простого вопроса внутри все переворачивается. Если бы я только знала…

– Я сирота, – шепчу ему и тут же закусываю губу, вспоминая о маме.

– Совсем ничего не знаешь? А фамилия?

Он не оставляет попыток разузнать, и это кажется подозрительным.

– Фамилию дали в приюте. А помню… только маму.

– Как ее звали?

– Лора, – шепчу я, надеясь, что профессор что-то знает о ней.

Не просто так ведь он спрашивает.

Но, судя по всему, господин Ронг ожидал другого ответа. На его строгом лице мелькает едва заметное разочарование.

Мое же разочарование куда глубже и болезненнее. На секунду мне показалось, что я нащупала связь. Ниточку, которая приведет меня к маме. Как же горько терять едва обретенную надежду…

– Понятно, – кивает профессор. – Возвращайся к учебе. По поводу нападок больше не беспокойся. Никто не тронет тебя. Ректор в курсе ситуации.

– Спасибо, – искренне благодарю, но на душе все равно неспокойно.

Может, никто не станет издеваться открыто, но есть и тайные способы сделать гадости.

– Адепт Отта, в конце недели будет отбор для талантливых магов в мой личный класс. Хотите попробовать? – вдруг предлагает профессор. – Это отличный шанс для вас научиться защищаться самой.

От такого предложения едва не теряю дар речи и охотно киваю. Талантливых? Он сказал «талантливых»?

Пусть я и не ощущаю в себе той магии, что еще недавно била во мне ключом, но это отличная возможность. Это подарок богов!

– Спасибо! – искренне восклицаю я, и мужчина едва заметно улыбается уголками губ.

Он уходит, и возвращается лекарь. Еще одна пиала горького отвара, и мне можно идти.

Вот только боязно выходить в мир после того, как я нашла тихую гавань. Но разве можно прятаться вечно?