Сказания Небесных Волков

– Ну так что, боярин? – процедил Всеволод, теряя терпение.

– Что сказать мне, князь – батюшка? Добрые мужи до меня тебе уже всё сказали. Не потерпим девицы той. Не быть ей княгиней. Мог бы княжич взять её наложницей ежели она ему по сердцу, боги тому не противятся, но назвать женой немыслимо! Изгони деву со двора, княже, а сына отправь из столицы, даровав земли в управление. Погорюет он по ней день другой да успокоится.

Бояре одобрительно закивали головами в едином порыве, палата сызнова наполнилась гулом голосов. Чело Всеволода увлажнил пот за то время пока он выслушивал речи благородной знати.

– Сложил я ваши речи в сердце своём… – просипел Великий князь перехваченным горлом.

В это же мгновение в палату размашистым шагом шагнул один из гридей, отвесив поклон, он обратился к Великому князю, молвив:

– Прости светлый князь, Веневская княгиня Ильмера прибыть изволила. Пред очами твоими предстать желает.

Услышав его слова, Велимир подался вперёд, вскинув подбородок.

– Старшая наша невестка от отца воротилась значит, – брови Всеволода сошлись. – Пусть войдёт.

Дверь отворилась и порог палаты переступила невысокая девушка с гибким, стройным станом, тёмными каштановыми волосами, которые волнами спадали ей на плечи, правильными чертами лица и глубокими серо – зелёными глазами, одетая в платье из золотой парчи с массивным поясом с золотыми вставками.

Будучи дочерью императора, дева даже после замужества не переняла местные обычаи полностью, позволяя себе сохранять память о родине. Лица аминевских мужей при её появлении вмиг скисли. Подобная гордость императорской дочери заставляла кровь вскипать в их жилах в порыве негодования.

Ильмера степенно прошла на середину палаты и поклонилась Великому князю.

– Здрав будь, государь – батюшка, – промолвила ровно, встречаясь с князем взглядом.

– Спасибо, дочка. Ждали мы тебя прежде, но и теперь видеть рады.

На уста мужчины легла благосклонная улыбка. Велимир поймал девичий взгляд и подмигнул жене, Ильмера сделала вид будто не заметила этого.

– Прости государь за дерзость, знаю не по чину мне на совете великокняжеском речи молвить, но батюшка мой император Мануил, прознав о случившемся велел передать тебе государь лично в руки послание.

Договорив, Ильмера вручила грамоту от императора Великому князю, который отвечал ей полуулыбкой.

– Эка важная птица, – усмешливо прошелестел кто-то из присутствующих.

Ильмера осталась невозмутима, держа руки перед собой в замке.

«Будь здрав, брат мой. Стало мне ведомо о беде твоей и от того вошла печаль в сердце моё. Не стану пускать за сына твоего и его поступок пустых речей. Скажу тебе лишь одно, если ты мой почтенный брат будешь в чём бы то ни было иметь нужду, я протяну тебе руку помощи, как ты протягивал мне свою.»

Дочитав письмо, князь Всеволод прикрыл веки, вздыхая с облегчением. Империя Рагедовичей являлась большой силой, а император воплощал в себе могучего союзника, который был Всеволоду необходим, как никогда прежде.

– Император Мануил пишет о своей дружбе и готовности помочь, – поведал Великий князь, отрываясь от послания.

Аминевские мужи переглянулись. В глазах у них засветилось довольство.

– Что ж, – заключил государь, смотря прямо перед собой – Вами речи сказаны, а мной решение принято. И быть посему!

***

Луна озаряла покои тусклым серебряным светом. Рыжеволосый и зеленоглазый мальчишка беспечно играл с деревянным мечом, находясь под зорким приглядом матери и нянек.

– Идите – ка сюда, сударь ясный! – промолвила княгиня Савирская, отложив вышивку в сторону, направляясь к сыну тихим шагом.

Княгиня Дана была высокой с тонкими чертами лица, шелковистыми светлыми волосами, ныне покорными змеями, лежащими на плечах, одетая в алый сарафан с золотой вышивкой. Она взяла сына на руки, умилённо улыбаясь ему.

– Кое – кому уже давно пора спать, – прощебетала ласково, погладив мальчика по голове.

– Нет – нет! Я не хочу спать, маменька! Давай играть! – воскликнул маленький княжич, разведя руки в стороны, состроив забавную гримасу.

Княгиня негромко рассмеялась.

– Олег, сынок мой любимый, – прошептала, касаясь губами макушки сына.

Внезапно внутрь впорхнула девица среднего роста с вьющимися светло – каштановыми волосами и светло – зелёными глазами. Её появление заставило Дану, настороженно сузить очи. Прислужница выглядела весьма возбуждённой и казалось едва дышала.

– В чём дело, Сияна? – обронила Дана, вопросительно изогнув бровь.

– Ваша сестра изволила прислать грамоту, госпожа.

Дана кратко кивнула, передавая сына в руки нянек, которые столпились в покоях плотной стайкой

Едва они скрылись из виду Сияна, шустро приблизилась к Дане, протягивая свиток княгине, прошелестела чуть слышно:

– Тайная грамотка, матушка. Сызнова.

Приняв свиток, Дана торопливо развернула его и забегала глазами по строкам. Прежде, приказав прислужнице удалиться взмахом руки.

«Я ведаю, что уже давно потерял всякое право писать вам, но моё сердце по – прежнему имеет в том нужду. Прошу вас, не держите на меня гнева в душе за то. Пусть улыбка не сходит с ваших уст. Об ином не молю.»

Медленной поступью княгиня приблизилась к окну, не отрывая взора от письма. Слёзы прочертили дорожки на щеках, а сердце пропустило удар, когда дева обратила полный печали взгляд на ночной небосвод.

– Да помилуют меня боги… – проронила едва разомкнув уста, прижимая свиток к груди.

– Да будет так, краса моя. Поведаешь за что именно?

Насмешливый голос мужа, разлившейся по покоям заставил Дану испуганно вздрогнуть и спешно смять письмо.

– Мой князь, – проронила ровно, оборачиваясь к нему. – Не ждала тебя ныне.

Мстислав ступил к жене, прищурился, замечая слёзы на лице.

– В чём дело? – отсёк, мрачнея. – Что – то с сыном?

Княгиня отрицательно покачала головой.

– Что за грамота? От кого?

Не унимался Савирский князь, замечая, как супруга отчаянно сжимает свиток в своих руках.

Дана молилась про себя, чтобы он не пожелал взглянуть на послание и прочесть его. Прикидывая, что же ответить.

– От сестры, – выдавила, следя за тем, как по лицу Мстислава заходили желваки. – Она написала много добрых речей за…

– Не припомню, чтобы вы ладили с ней прежде, – произнёс наследник, обрывая речь жены. – С чего вдруг такая перемена?

– Она ведь моя сестра, чтобы там в прошлом меж нами не происходило мы одной крови.

Брови Мстислава сошлись на переносице. Он явно ей не верил. Протянув руку и раскрыв ладонь, вымолвил повелительным тоном:

– Позволь прочесть, краса моя.

Дана растерянно заморгала, надеясь всем сердцем, что в сей же миг грянет спасение.

– Ну же, ты, что не расслышала, что я тебе сказал?

Дева не успела ничего ответить. Голос Сияны заставил Мстислава перевести внимание.

– Великий князь Всеволод желает видеть вас, князь – повторила девица, стыдливо глядя себе под ноги.

Дана облегчённо прикрыла глаза, когда муж торопливо покинул её палаты.

***

Великий князь Всеволод расхаживал перед закрытыми окнами, держа руки за спиной в замке. Старшие наследники покорно стояли в стороне. Палату озарял приглушённый свет свечей.

Княжич Умил слушал плавную речь государя, пребывая в мёртвом безмолвии, держа голову опущенной.

– Не всё из того, чего желает наше сердце является благом для нас, сын мой.

Сказав сие, Всеволод повернулся к сыну и молча оглядел его с ног до головы. Широким шагом Великий князь преодолел расстояние между ними и подошёл вплотную к нему. Коснувшись подбородка большим пальцем руки, заставил поднять голову. За время, проведённое взаперти, княжич заметно исхудал и спал с лица.

– К чему подобные речи, государь? – промолвил наследник, с трудом разомкнув уста.

– Не стану более тянуть гуся за перья, – обронил мужчина, отступив от сына. – Та девица, которую ты изволил назвать своей женой, – Всеволод прервал речь, зорко следя за эмоциями на лице Умила. – Завтра же она уйдёт со двора, я обо всём уже позаботился. Без крова девчушка не останется.

Лицо княжича после отцовского изречения сделалось бледнее прежнего.

– Ярослава моя жена перед богами, ты не смеешь отсылать её, отец! – вскричал княжич, метая искры безумной ярости.

Великий князь опешил перед подобной сыновьей резкостью, а чуть погодя остро усмехнулся, очи его тотчас зажглись гневом. Велимир и Мстислав в едином порыве широко распахнули глаза, охваченные изумлением от невиданной прежде смелости всегда тихого младшего брата.

– Я так приказал, а бояре приговорили, – жёстко отсёк Всеволод. – Кроме того, ты мой бесценный сын, не теряя времени отправишься в Сетунские земли и станешь княжить там, набираясь опыта.

– Отец, ты не….

– Я всё сказал! – прорычал мужчина с раздражением, вскинув вверх руку, приказывая сыну замолчать. – Ни я, ни благородные мужи нашего государства не допустят подобного бесчестья!

Палату окутала тяжёлая тишина. Савирский князь Мстислав прикусил нижнюю губу, не сводя глаз с брата и отца, ощущая давящее напряжение. Отчаянная храбрость Умила восхищала и удивляла Мстислава одновременно.

– Ох уж и колючка в сердце запала, – прошелестел Савирский князь громче чем собирался, невольно обратив на себя всеобщее внимание.

– Вы ничего не скажите, братья? – вымолвил княжич, взирая на них с хрупкой надеждой в глазах.

Всеволод нахмурился, недовольно поджав губы покосился на старших сыновей. Мстислав выругался про себя за то, что не удержал язык за зубами.

– Отец принял верное решение, братец, – промолвил ровным тоном, положив одну руку на другую. – Увы, представители правящего рода не могут позволить себе такую роскошь, как любовь.

Великий князь кивнул, благосклонно улыбнувшись сыну. Мстислав поморщился, узрев обиду в глазах Умила. Брат был дорог ему, но благосклонность отца была куда важнее, чтобы достичь великокняжеского престола о коем он грезил всем сердцем.

– Велимир, – обронил княжич вполголоса и взор его застыл на Веневском князе.

– Довольно, Умил! – рявкнул Всеволод и лицо его побурело. – Довольно.

– Скажи своё слово, брат мой, – не унимался княжич, ступая к нему с трудом выхватывая частичку воздуха. – Разве твоя матушка не первая жена нашего отца, взятая им в жёны по воле нашего деда?

Мстислав приподнял брови, наблюдая за происходящим со стороны. Велимир вмиг поник, услышав упоминание о матери, но затем выпрямился и подался вперед, окидывая государя – отца колючим взглядом исподлобья. Умил тем временем продолжал, взглянув на венценосного родителя, борясь за каждый глоток воздуха:

– Ты растоптал жизнь этой бедной женщины, отец. Дед не желал, чтобы ты женился на нашей матушке, но его воля не трогала тебя, а теперь ты требуешь покорности от других. Но где была твоя покорность?

Едва договорив, княжич пошатнулся, чувствуя боль в груди. Перед глазами всё поплыло, теряя привычные очертания. В единый миг он пал ниц и лишился сознания.