Шах Марты

София Лестовская

Шах Марты

Шахматы

Над Землей снова бушевали магнитные, да и не только – бури. Это была первая мысль, с которой Марта открыла глаза и сразу прищурилась. Радио-будильник, который она так и не смогла полностью настроить, уже три минуты как хрипел новости об ограблении какой-то петербургской айтишной фирмы. Весна брала свое, проникая сквозь закрытые шторы, громко объявляя о своем воцарении, и даже бури были вынуждены происходить при ярком солнечном свете. Надо было сделать усилие и встать с кровати.

Первые две чашки кофе проскользнули незаметно, но бодрости не придали. Весенний авитаминоз. Решительно не хотелось никуда бежать. Марта решила перехитрить реальность и придумала, как: «Сегодня не буду краситься, – и так хорошо, -а если кому-то не нравится, ну и пусть себе». Эта мысль вполне примиряла с действительностью, и даже ободряла. Действительность же, в виде вышедшей- хвост трубой- из прихожей кошки, напомнила Марте, что от Наташиных обязанностей её никто не избавлял.

Но собираться все-таки надо было. Привычно выйдя на гулкую, даже в жару прохладную лестничную площадку, в полусонное царство времени, будто замершего с момента постройки здания – пятидесятых годов, она за секунду впитала в себя эту заряжающую тишину, полностью собралась с мыслями, и открыла дверь парадной. Двор встретил её, приобнял, приглушенным шелестом деревьев нашептал на ухо пожелание хорошего дня и обещал ждать её вечером, как и вчера, как и всегда.

Свернув за угол здания, Марта очутилась на улице, во “внешнем” мире, где всё двигалось, блестело, гремело и менялось каждый миг. Сегодня ей во что бы то ни стало надо было раздобыть денег. Последние мелкие монеты только утяжеляли карман. Если бы безалаберный Серега отдал долг, то до конца месяца проблем не было, но он, видите ли, тянул и не отвечал на звонки. Теперь после института надо ехать к нему без звонка и без денег оттуда не возвращаться.

Лекции оказались неубедительные, зато в институте всегда было весело с друзьями-подругами. Жизнь била ключом, и на время забывался недавний разрыв с Виктором. Это случилось как гром посреди ясного неба. Хотя…Возможно последнее время он несколько изменился, стал нервный, что ли, постоянно дергал её по малейшему поводу, даже голос повышал, чего раньше никогда не бывало. А сам инцидент произошел сравнительно недавно, на вечеринке, где он напился и стал вести себя настолько странно, что Марта усомнилась, знаком ли ей вообще этот человек. По мере того, как Виктор расходился, у неё всё сжималось внутри, и настал момент, когда он и по ней самой прошёлся, да ещё в таком пренебрежительном тоне, что ей захотелось провалиться под землю. Потемневший взор выхватывал детали интерьера; все глаза, устремленные на неё в тот момент катастрофически быстро приближались к её лицу, как бы требуя от неё реакции на происходящее; фрагменты же складывались потом в единое целое, и только пульсирующая жилка на виске метрономом напоминала ей: ты здесь- дыши, ты здесь- дыши. Через мгновение она включилась обратно, и услышала возмущенный голос одного полного мужчины, который сидел с ними и решил осадить словившего звезду Виктора. Мужчина тот (о, спасибо ему, спасибо!) был попросту разгневан и не постеснялся выразить свое недовольство Виктору. Виктор же, весь красный, опомнившись, сидел и тупо смотрел на своего оппонента. Он теперь чем-то напоминал клоуна, но не доброго клоуна из цирка, а какого-то сломанного игрушечного, который раньше был добрым, но вдруг упал и пружина впилась в его кукольный мозг.

Марта почему-то постоянно вспоминала их знакомство в самолете 5 месяцев назад, когда летела к родителям в Подландию. Вихрастый молодой человек сидел рядом с ней, нахально положив руку на общий подлокотник. Марта боялась полетов, поэтому вцепилась потными ладонями в оба подлокотника и бессознательно скинула его руку. Парень вздрогнул от неожиданности, но быстро сообразил, в чем дело, и стал отвлекать её разговорами. Из самолета они выходили с номерами телефонов друг друга. Тогда всё началось и все эти месяцы продолжалось вполне счастливо. По крайней мере, так казалось Марте до недавнего времени.

После занятий Марта вышла на Невский и направилась к метро. День выдался хороший и она с удовольствием прошлась бы, а вот нырять под землю не хотелось. Метро мерно гудело и поглощало пассажиров в свой подземный коридор, где перетасовывало, распределяло, и, в конце концов, доставляло до места назначения, торжественно и возвращая на эскалаторе в реальный мир.

Серегин дом был новый и красивый, и Марта невольно залюбовалась. ей всегда нравилось там бывать. Классный микрорайон с видом на новую гавань и корабли был хорошо продуман архитекторами, и любим жителями. «И как он успел прикупить там жилье, в его-то годы» – подумала она, поднимаясь в лифте на 8 этаж.

Долгое время Сергей был соседом Марты с верхнего этажа, пока его родители не разменяли квартиру. И, как часто бывает, не только соседями, но и товарищами по детским шалостям. Она невольно улыбнулась, вспоминая, как однажды, когда родителей не было дома, они стояли на Серегином балконе и поливали прохожих водой. Она, шустрая, быстроглазая “почти отличница”, если бы не тройка по поведению, и он -очень способный к математике паренек. Поливание прохожих по определению было очень веселым развлечением. Пока под раздачу не попала соседка с верхнего этажа. Она тогда примчалась и стала названивать в дверь. И при этом зачем-то громко ругаться. Непонятно, зачем, вода же… Дети испугались и решили от греха подальше дверь не открывать. Соседка же не уходила и продолжала непрерывно звонить. В какой-то момент Марта подошла к двери и зачем-то громко спела ей первый куплет «Вихри враждебные веют над нами». Женщина испарилась.

Когда пришли с работы родители Сергея, соседка снова объявилась и стала жаловаться, на что Сергей возразил, что ничего подобного никогда и быть не могло и что уж точно он не умеет петь девчачьим голосом. Держался он, надо сказать, стойко, Марту не выдал, родители поверили, и детям тогда не попало.

А недавно, после их переезда, стало как-то пусто, да и в Серегину квартиру так пока никто не заселялся.

Друг детства открыл дверь и удивился: «Привет, какими судьбами, вроде не договаривались?» -с весьма задумчивым, если не помятым, видом, пропустил её в прихожую.

– Привет, тоже рада тебя видеть,– раздраженно сказала Марта – я звонила, но ты не берешь трубку. Мне позарез нужны деньги, а ты обещал вернуть еще две недели назад. Отдавай.

– Да, блин, Мартышка, ну извини, замотался, да и забыл, если честно… а до выходных подождать не можешь? – с надеждой поднял на неё глаза Сергей.

– Ну наверно не пришла бы к тебе домой, если бы могла!– злобно посмотрела на него Марта. Её бесило, что Сергей узурпировал право звать её Мартышкой.

Серега понимающе кивнул – «Ну ты проходи тогда, чаю налить?»

Она решила воспользоваться гостеприимством злостного должника и кивнула. За чаем обсуждали новости, Сергей спросил о Викторе. «– Не знаю, как его дела, мы не видимся». Повисла пауза. Он вопросительно посмотрел на Марту, и казалось, всё понял.

– Что, расстались? Я его как-то мельком видел в центре…

Марта собралась с духом :

– Да, уже некоторое время назад, просто не рассказывала. В последнее время мы только и ссорились и это уже как бы витало в воздухе, но я все равно расстраиваюсь. Не то, чтобы хочу все вернуть, просто как-то грустно…

– А ты не грусти, он-то вот совсем не грустит, – Сергей на секунду замялся, поймав вопросительный взгляд – я сначала не хотел говорить, но раз такое дело – он тогда в центре с какой-то блондиночкой прогуливался. Короче, извини, лезу не в своё дело. – не грусти короче, забудь» – Он участливо посмотрел на неё и быстро вышел в коридор.

Марта почувствовала, как серый туман предательски застилает глаза, и вытащила пудреницу, чтобы посмотреть в зеркало. Раньше это всегда помогало сдерживать слезы. Раньше. Хотелось бы позволить себе разрыдаться и пожаловаться на неверного возлюбленного, на безденежье, да и на всю её загубленную, – да, да – именно что загубленную!– восемнадцатилетнюю загубленную жизнь, – но знала что потом из-за этой минуты слабости начнёт избегать Серегу.

Сергей вернулся с бумажником. «– Всю сумму сразу отдать не смогу . Тут только двадцать тысяч… А кстати, – продолжал Серега, вынимая деньги- Давай, я с тобой одной штучкой расплачусь – выиграл позавчера в онлайн казино, а сегодня уже посыльный их принес – говорит, вещь старинная, цены немалой. Шахматы, -может правда из слоновьей кости?» , он взял из шкафа деревянную коробку, открыл ее и стал расставлять фигуры на полях.

– С какой ещё “блондиночкой” – ты её знаешь? – вырвалось вдруг у Марты из горла.

Сергей оторвался от процесса и недоуменно поднял голову, – Нет, первый раз видел…– после секундной заминки произнёс он и озабоченно посмотрел на подругу, видимо осознавая всю степень причиненного ущерба.– Сказал бы , если б знал!

Марта побледнела. Надо было брать себя в руки. Мучительно перестраиваясь на предыдущую тему, она с вымученной бодростью отреагировала:

–Да ладно, прямо из слоновьей кости, скажешь тоже! Ты еще и не в том порядке их расставляешь, гроссмейстер! – съязвила было Марта, но сами фигуры вдруг привлекли её внимание и отвлекли от убийственной новости. Шахматы были явно старинные и сделаны искусным мастером- во всяком случае, все они были исполнены мрачноватым величием и, несмотря на множество деталей и завитушек, создавали впечатление выдержанного благородства. Она взяла фигуру белого короля, повертела в руках и почувствовала какую- то необъяснимую энергию. Ей вдруг показалось, что в этот момент сами шахматы выбрали её своей владелицей. Причем не хозяйкой, которая может сделать с ними, всё что хочет, а именно хранительницей. Странное дело, но на душе ей стало легче и груз измены любимого (а любимого ли ещё? ) человека перестал давить. Она смотрела на белого короля как зачарованная и понимала, что отказаться от них она не сможет.

–Соглашайся, хороший бартер, ха-ха, я же вижу, что тебе они понравились! Будешь всех обыгрывать! – Серега обрадовался, что подруга отвлеклась и начал с энтузиазмом проталкивать свою идею, пока Марта не согласилась. Действительно, теперь она будет “всех” обыгрывать. Долгими одинокими вечерами.

Через полчаса она засобиралась домой.

После того, как приятель закрыл за ней дверь, Марте показалось, что она осталась одна на целом свете.

Как вернулась домой, она и не помнила. Ехала, кусая губы и сдерживаясь, чтобы не разрыдаться при всем честном народе. Теперь расставание стало казаться безвозвратным, а детали последних разговоров с Виктором, всплывая в памяти, лишь подтверждали случившееся. И разрушали последние иллюзии.

Открыв дверь квартиры, она хотела было в сердцах швырнуть рюкзак в угол, но в последний момент удержалась. В конце концов, не рюкзак же виноват. Вот и кошка так думала, привычно выходя навстречу хозяйке. Делать ничего не хотелось, разве что скоротать вечер в Интернете. Тема интересовала только одна – «Как забыть бывшего» – и, приготовившись всласть предаться жалости к себе, она набрала запрос в строке. Поисковик выдал множество вариантов ответа, но все склонялись к тому, что мгновенно забыть все равно не удастся, а посему надо чем-то себя занять, желательно полезным или, хотя бы, приятным. Но уж точно не умирать с голоду. И тут Марта вспомнила, что в холодильнике, кроме кошачьего корма- это святое,– ничего нет, поэтому придется идти в магазин. Хорошо, что теперь есть, на что. Сунув ноги в балетки, она опять взяла рюкзак, и поняла, что ещё не разгрузила его. Марта расстегнула молнию, достала отполированную (от древности?) деревянную коробку, засмотрелась на мгновение. «Ах да,– это же Серёгинские шахматы!» – вошла в комнату и положила коробку на стол. И все-таки решила быстренько расставить фигуры в центре стола. Когда-то играла, и даже нравилось. Но очень давно, не в этой жизни, и теперь, расставляя шахматы на доске, Марта грустно думала, что наверняка всё позабыла. «Ничего страшного, теперь буду рассматривать это как предмет интерьера. Красивый, кстати. Теперь наверное под них и мебель посолиднее нужна» – мелькнуло у нее в голове, но решила отложить продумывание мысли о приобретении солидной мебели до лучших времен, и наконец-таки вышла из дома.

Огромный супермаркет отнимал много времени, но поход туда всегда сулил хороший выбор в отделе полуфабрикатов, что опять же экономило время на готовку. А сегодня был как раз такой вечер. Она уже решила, что наберет вкусняшек, включит телевизор и не позволит грустным мыслям одолеть её. А помогут ей в этом быстрые углеводы. Или все же позволит?.. Марта уже набрала полную корзину продуктов, предвкушая спокойный вечер и вдруг увидела Виктора. Он решительно шел по направлению к кассе, неся в корзине джентльменский набор, состоящий из её любимого красного вина, тюльпанов и конфет. Она почувствовала, как колени подкосились, и хотела было спрятаться за ближайшую стойку, но в этот момент Виктор внезапно обернулся. Он переменился в лице и быстро направился прямо к ней.

– Марта, привет, а я как раз поговорить собрался! А что ты сегодня делаешь? Я жутко расстроился из-за нашей ссоры.

Лучше бы уж он ничего не говорил вообще. Марта потеряла контроль над собой и дальнейшее уже плохо осознавала. Только слышала свой голос как-бы со стороны, и голос этот был весьма громкий.

– Свои тупые отговорки лучше оставь при себе! Всё, ничего между нами больше нет! Твой поганый язык, как грязная швабра, болтается по углам, везде оставляя гниль! Мне уже добрые люди порассказали, что ты с кем-то там по Невскому разгуливаешь, так что иди откуда пришёл! – люди начали оборачиваться на ее монолог, а она, уже не обращая ни на кого внимания, всё высказывалась и высказывалась, пока по лицу собеседника не пошли красные пятна.

Выдохнув, Марта развернулась и пошла к кассе, бордовая от злости. Кассирша сочувственно посмотрела на стоящего в стороне Виктора, но Марта этого даже не заметила. “Ну и гад, – только эта мысль и занимала ее всю дорогу от магазина. А двор встретил её как всегда, с пониманием. Он был незыблем, как вечность и хранил память о всех жильцах с их домочадцами, кошками и собаками. Она взлетела на единственный пролет лестницы и пожалела, что живет на первом этаже. В этом состоянии она бы без лифта поднялась на двадцатый, может быть, хоть это помогло бы справиться с адреналином. Захлопнув за собой дверь, она ринулась в кухню раскладывать покупки. Постепенно мир приобрел обычные краски. А ведь и вправду, полегчало, как только пар выпустила!

А дома было всё, как всегда, тихо, мирно и привычно. Тихо тикали часы, событий на сегодня довольно, и ещё надо было хоть что-то съесть и уже ложиться.

Как ни странно, заснула она быстро, просто положила голову на подушку и выключилась. А снился ей Белый Король, умопомрачительный блондин, который, как принц Спящую Красавицу, целовал ее в губы и улетал через открытое окно в белую ночь.

Наутро, встав с постели с какой-то неясной мыслью о сне, который она только что видела и забыла, Марта бросила взгляд на стол.

« Удивительно, я ведь только вчера вечером фигуры расставила, – отметила про себя Марта, – а они уже так вписались в интерьер, как будто всегда здесь стояли.»

Из зеркала в ванной на нее смотрело немного грустное, но посвежевшее за ночь лицо. Жизнь все-таки продолжалась. Марта ободряюще улыбнулась сама себе, почистила зубы и ополоснула лицо. Подкрасила ресницы и пошла пить “утренний кофе”. А утренний кофе – автоматический ритуал перехода из сонного царства в сияющий мир дня, состоял из трех последовательно разных чашек кофе – черный с сахаром – обозначал прощальный поклон ночи и благодарность ей за сладкий отдых. Затем следовала ещё одна чашка с бОльшим содержанием кофеина и меньшим -воды и сахара – то была уже отметка на этом берегу бодрствования, мол, я здесь, без меня не убегать, ребята. А завершала триаду чудодейственная чашка кофе с молоком – и вот уже Марта смотрела на мир вполне осмысленными глазами.

В институт вообще идти не хотелось, но дома был риск раскиснуть и снова погрузиться в тяжелые воспоминания.

Как-то, уже в Санкт-Петербурге, они с Виктором возвращались домой с развода мостов. Лил дождь, казалось, небеса решили на совесть отмыть улицы чутко неспящего в летнюю ночь города. Шум дождя подгонял влюбленную пару, до вожделенной парадной уже оставалась сотня-другая метров. И вдруг откуда-то из-под дождевой трубы послышался жалобный писк. Повозившись- Виктор держал над ней зонт,– Марта выудила на свет Божий изможденного котенка-подростка, который уже готовился отдать концы, но, видимо, решил последний раз позвать на помощь. И Бог её послал. Дома найденыша вместе отмыли, посушили и покормили вареным яйцом. Котенок был такой хрупкий, что они назвали его Масиком. Назавтра Виктор настоял на визите к ветеринару – мало ли что? Они тогда всё делали вместе – и котенка понесли к ветеринару вместе. Котенок был вялым и не сопротивлялся осмотру. Звериный доктор тогда сказала, что шансов на выживание много – целых 50 процентов. А ещё добавила, что это не котик, а кошечка. То есть – теперь Масика. И что это не котенок вовсе, а взрослая кошка, просто маленькая и худенькая.

Она тщательно закрыла окно, ещё раз хорошенько проверила раму, собралась и вышла из дома.

Перед лекцией Марта подсела к подруге. Та, как всегда, широко и радостно улыбнулась ей :

–Ну как съездила, отдал он тебе деньги? – спросила Инна, стройная, высокая рыжеволосая девушка, на которую заглядывались стар и млад. А кроме всего прочего, ещё и умница-каких-мало, чьи конспекты были нарасхват у параллельных потоков.

В первый день обучения, они сели вместе в аудитории, и с этого дня так и подружились. Если посмотреть, девушки были не похожи внешне, одна высокая как модель, другая миниатюрная как куколка, обе хорошенькие, что да – то да, но каждая – по-своему. В их девичьей дружбе и не было “ведущего” и “ведомого”, они просто неизменно присутствовали в жизни друг друга и всегда знали, что у кого происходит. А ещё помогали друг другу, а когда и помочь-то ничем нельзя было, то просто были рядом.

– Да, вернул частично, а частично – ты не поверишь- но я купилась на какие-то старинные шахматы в коробке.

– Ну и зачем тебе, ты играешь что ли? – Инна всегда искала практическое применение вещам.

– В детстве ходила в секцию, а так уже давно нет, да и не с кем в данный момент, если честно. Но они красивые и точно старые, а потом – вдруг и правда ценные?

–А что, вполне реально,– тут подруга замолчала, потому что в помещение зашел преподаватель. Это был кругленький черноволосый очень самоуверенный дядька , лет тридцати пяти и уже с лысиной – по мнению подруг глубокий старик. Он читал курс психологии по всем факультетам института и умудрялся делать это так, что никто ничего не понимал. Шкирский был самовлюбленным карьеристом, писал кандидатскую на какую-то мутную тему и в ближайшие два-три года явно метил стать деканом как минимум ; . А на что он метил как максимум, даже представить себе было трудно. На факультете иностранных языков было много побочных дисциплин – на то и высшее образование.

Марта происходила из семьи дипломатов. Вернее, папа был дипломатический работник, а мама, учитель по профессии, преподавала в школах при посольствах и давала уроки русского языка всем желающим местным жителям. Эти уроки пользовались в отдельных странах большой популярностью, да и самой Ольге Ивановне доставляли удовольствие. Сейчас они работали в Подландии. В детстве Марта сменила несколько посольских школ по всему миру и считала, что выросла в обществе уникальных людей. В каждом из них было что-то особенное, но объединял некий стиль, класс, аристократизм, издалека узнаваемый для посвященных, не выпячиваемый специально, но который и не спрячешь. Поездив по Европе с родителями, уже зная английский как родной, она решила остаться в Санкт-Петербурге и получить диплом преподавателя: как мама.

А после занятий повеселевшие подруги направились в любимую кофейню. Она располагалась между их институтом и финансово-экономическим, так что и ассортимент, и контингент был четкий. Расположившись на мягких креслах лаунжа, они щурились от майского солнца и с удовольствием смотрели из окна на нарядных прохожих. Колоннада Казанского собора развертывала свои объятия туристам, цвела сирень, солнце стояло высоко, небо синело натянутой струной и, казалось дню этому не будет ни конца, ни края. Хотелось говорить о приятном, пусть даже это напрямую не касалось Марты. Просто – о приятном – как данность. Сегодня – по расписанию -приятный день и они, как будто сговорившись, отложили обычные разговоры о сессии и преподавателях. Инна с воодушевлением начала мечтать вслух. Она всегда проговаривала желания – ей казалось, что так она программирует их сбыться. Марта улыбнулась. Принесли их заказ. Еда выглядела отменно, даже жалко было начинать.

В потоке этого вечернего расслабления звонок Инниного телефона был словно гром среди ясного неба. Лицо подруги мгновенно приняло обыденное выражение, и она взяла трубку:

« Что? Кто говорит? Не забрали из школы? Что за бред…Я скоро буду!» – Окончив разговор, Инна повернулась к Марте:– «Нет, ну представляешь, племянника до сих пор не забрали с продленки. Ничего себе, брат дает? Ладно ещё школа здесь буквально за углом, я сейчас быстро туда, и с ним вернусь! Подожди меня, ладно?» – Инна сделала быстрый глоток и поспешила по направлению к выходу.

« Вот ведь бывает же, -Марта с досадой отпила глоток, – Только сели..»-племянника Инны она знала, благо учился он недалеко и Инна его иногда забирала. Это был шебутной мальчишка, Степка. Она срочно стала перенастраиваться на общение в режиме взрослый-школьник и поймала себя на мысли, что это даже приятный оборот.

«Марфа, Вы позволите?» -внезапно услышала Марта и подняла глаза. На нее смотрела женщина в очень толстых очках. «Какие у неё ржаво-рыжие кудри» – пронеслось в голове, но Марта тут же снова включилась в происходящее – а её собеседница тем временем продолжала: « Я лишь ненадолго отвлеку Вас.»

Получив утвердительный кивок, незнакомка села на Иннино место. « Вчера Вам достались старинные шахматы, так ведь?»

Марта удивленно посмотрела на нее:

–«Извините, а кто Вы такая и откуда знаете мое имя?» – спросила Марта, которой совсем не понравилось начало разговора. То, что Мартино настоящее имя было Марфа, знали немногие, а те кто знал, помнили, что ей не нравится когда ее так называют и обращались к ней только Марта. И не надо было объяснять, что имя дано в честь её прабабушки.

«Меня зовут Анна Яковлевна.» – произнесла женщина глубоким контральто, которое часто встречается у тучных дам, – « Просто отдайте эти шахматы мне, так будет лучше! Или продайте в конце концов.

Марта смотрела на Анну Ивановну изумленно -« Я не понимаю, к чему это все? Что Вам надо?»– только и смогла она произнести.

–«Я оставлю Вам телефон, если что – звоните,» – не отвечая на её вопрос сказала Анна Яковлевна и, вместо визитки , протянула Марте самый настоящий мобильный телефон, компактный, не из дешёвых, марки «На связи».

Подняв на неё удивленные глаза, Марта увидела быстро удаляющуюся Анну Ивановну. Привстала и хотела проследить, куда она пойдет, но в это время в кофейню снова вошла Инна. Одна, без Степки. И с весьма озадаченным лицом.

«Представляешь, по пути звоню брату спросить, в чем дело, и почему Степан еще в школе, так они говорят, что он давно дома! Я даже голос его услышала на заднем плане! – запыхавшись, докладывала она. -Ой, а откуда у тебя новый телефон?– красивый! -не по средствам живете, мадемуазель!» – Инна постоянно мгновенно переключалась:– Хорошо, что я догадалась перезвонить, а то бы искала его там, а ты бы сидела и скучала. – Марта согласно кивнула тараторящей подруге:– Надо им перезвонить в школу, чтобы повнимательнее были, – и Инна решительно нажала на обратный звонок. «Абонент не доступен или находится вне зоны действия сети» донеслось до Марты. Инна удивленно подняла глаза на подругу и перезвонила ещё раз, но абонент всё так же не отвечал.

На следующий день был семинар у грозного, (но очень харизматичного- ах-ах!) преподавателя философии Артема Константиновича по фамилии Счастливцев, и в метро девушки разбежались до завтра. «Философ» был настолько популярен у студентов, что за глаза его звали исключительно по фамилии. Другим преподавателям доставалось сильнее – для них придумывались прозвища. Подчас обидные, но весьма меткие. Злобную маленькую профессоршу с немецкого отделения, например, нахальные студенты называли «Крошка Цахес» . Поделом, кстати.

А вечером Марте вдруг захотелось приготовить себе хороший ужин, с большим куском мяса, салатом и жареной картошкой. Молодой организм требовал свое , и она занялась готовкой, оттягивая чтение перед семинаром. Зазвонил телефон, и Марта вздрогнула, но тревога была ложная, ибо это была мама (А ты опять о нем подумала? ), которая деловито сообщала, что перевела ей на карту деньги «на квартиру и продукты», и что у папы все хорошо, но они ждут подтверждения отпуска, и что в Подландии накаляется ситуация, и народ то и дело митингует, («но это чисто внутренние проблемы»), и чтобы Марта не пропускала занятия с этим вихрастым, как его, Виктором, кажется. Марта иногда слышала бодрые комментарии папы на другом конце провода и про себя улыбалась. Все-таки замечательные у нее родители, хоть их и не бывает дома по полгода! На каникулах она сразу же – обязательно – поедет в Подландию, хоть и не любит эту странную- богатую, но тем не менее, очень несчастливую страну. В первое же своё посещение Марта заметила интересную вещь- люди, по тогдашним меркам, жили намного богаче россиян, и, казалось бы – живи да радуйся, но ведь никто особо не радовался, хотя и улыбались по поводу и без повода (а чаще – без, для маскировки), хвастались друг перед другом, что было сил, выставляли на показ своё благоприобретенное барахло и пыжились, пыжились…