2015-й: пора Пробуждений, или Проспать нельзя проснуться

Сергей Смоленюк

2015-й: пора Пробуждений, или Проспать нельзя проснуться

2015-й пора Пробуждений, или проспать нельзя проснуться

Родник прошлого,

Питает древо настоящего,

И рождает плоды Будущего.

Серго Сутягин

Все имена и названия вымышлены. Поэтому совпадения, зависят от теории Вероятностей.

1

Это было очень ранее утро; или, как еще говорили в те времена: Престарелая ночка. Все потому, что нелогичная в этом смысле земная темнота, попривыкнув хозяйничать снаружи - видавшего виды двухэтажного сруба; поделенного когда-то на две равные половины: человеку и домашним животным; совсем и не думала отступать. Посматривая и подсматривая недовольно ревностно, на те самые – нелюбимые места света; где проникающие сквозь щели прикрытых ставней окна лучики белого, победоносно лежали на честно отвоеванной земле. Да, именно там ночи уже не было. Как не было сна и в небольшом домике - большой собачьей будки. Не спящий и не злой хозяин которой, был старым и верным псом: по-прежнему готовый откликнуться на любой, даже самый незначительный шорох. Но по темному здесь никто не ходил, и рыжий, словно солнечный пес - с большими, точно человеческими – умными глазами осматривал черный халат со множеством мелких дырок, сквозь которые и выглядывает тело Бога – наша Вселенная.

“Друг” – называли собаку люди, немного расстроился. Верно понимая и от этого недопонимая: - В доме не спят - а ко мне не выходят?! “Это, не совсем честно…

Вот и вздыхало мудрое животное, желая иных – более доверительных отношений. Как следствие: не получив – время потекло медленней. А продолжилась скука до тех самых пор - пока не почувствовал: Опять начинается?!

Тогда, вскочив и затаив – и так практически беззвучное дыхание, поворачивая уши-локаторы в противоположные стороны; оскалившийся друг принялся усиленно обнимать тишину, а с ней принимать причину изменявшейся обстановки. Только все известные людям органы чувств твердили: пока тихо.

И правда: растянутые справа и слева сети, как и летний домик-склад где хранили рыбу – все оставалось на месте. Также и людям в доме, еще ничего не угрожало. Однако опытный страж не прозевал - отметил: какая-то тень захотела накрыть планету. В ответ, шерсть на спине пса приподнялась…

Возможно, это хозяйка черного - ночь забылась: что в сутках и день есть?! Больше запамятовала: что равны они. Примерно равны: во власти на земле и по продолжительности этой самой власти. Кстати, будто разведчик всего светлого - запах белесого морского утра уже прокрался со стороны заднего двора, что глядел на восток через довольно низенькую – дольше сохраняющую тепло дома дверь; и обхватывая параллельно-прилегающие окрестности, с боем врывался внутрь. Поскольку подгоняемый союзником - прибрежным бризом, не замечал ни препятствий, ни малейшей профессиональной усталости. А уже от их веселого тандема, начисто пропадал сон.

Следовательно: ревнуй тьма - не ревнуй, а сегодняшняя связь земли с тобой заканчивалась. На смену, народилась и окрепла другая: дружба и взаимопонимание с огромнейшим источником; звездой по имени Солнце. Нашим горячим и горящим светилом! Поэтому естественно, что в этом прекрасном порыве объединяется все живое на нашей замечательной планете.

Точно так, в ожившей комнате с не самым высоким потолком - в пику его обширной придомовой территории; стало светло. То есть привычно - по пробуждению умывающейся серой кошке оставалось щуриться малахитами глаз; наблюдая искоса за непонятными двуногими: что выдумали рано не спать. Спать? Какой там спать… Когда на добротном столе - как именуют: “Божья ладонь” – ведь всегда были Хлеб да Соль; что торжествовал в центре комнаты второго этажа, коптила керосиновая лампа. Просто других в доме никогда не было. И то, использовалась исключительно в праздники, да великой нужде - довольствуясь по обыкновению лучинами или свечами из тюленьего жира. Но и этого искусного света хватило: ведь окромя трех лавок, печки и вышеупомянутого стола; большего ничего крупного не было. Соответственно, отбрасывать тени от необходимого и такого дорогостоящего освещения нечему. Причем в прямом и переносном смысле: на русском Севере и по сей день верят в Черное - Белое, Доброту и Зло. Поскольку понимают: тени бывали разные…

А еще, за занавеской в углу - что именовался как “Бабий”, где собственно спала, жила да работала хозяйка дома, были: икона – расположившаяся между двух окон, тумба, сундук и те нехитрые женские принадлежности – “то бишь” кухонные предметы. Все это - приданное, некогда молодой Марфы Васильевны, что более двадцати лет назад вышла замуж и пришла с ними: сундуком и скарбом в этот, тогда еще не совсем старый - словно по волшебству собранный дом. Ведь построили без гвоздя... И все равно, наделенный естественной – природной силой бревен, укрощал ветер и побеждал мороз. Причем - на услышанный домочадцами треск, хозяин обычно шутит: - Мороз прошелся вокруг, чтобы люди больше работали, не спали. Как говорится: Не спи – замерзнешь!

Теперь вот, этот рассудительный хозяин: Илья Ефимович Строгов - мужчина лет средних, и далеко нечастого – широкого да высокого телосложения; наделенный к тому же еще быстро понимающими ситуацию глазами и умением находить нужные моменту слова; не смотря на все то же еще раннее время, с сыновьями беседу повел. Застольную.

Причина: начался промысловый сезон. Как следствие – собирались со старшим сыном Колькой, выходить совместно с другими артельщиками в море: на ежегодную добычу трески, у побережья полуострова Мотка. Ну, так тогда называлось место. Ведь не могли они знать сокрытого будущего. Когда его точно, заименуют по ихнему: полуостров “Рыбачий” – а как иначе, именно туда каждую весну, направляются косяки - нагулявшей жир в водах теплой Атлантики рыбы. Казалось бы: так и нашим людям Севера, проще поселиться в тепле, осваивая, как многие другие народы - преогромное Атлантическое побережье. Но нет: человеческий выбор не всегда подчиняется выгоде. Возможно, это сама природа-мать приучала русских сограждан не сдаваться под напором непреодолимых сил. Поскольку за прошедшее время, осевшие тут так попривыкли бороться – всесторонне закалились; что теперь вообще не замечали суровых условий Мурмана. В общем, стали быстрее телом и что самое главное: жить с непобедимым Духом!

Короче, в начале марта 1895 года, Илья со старшим восемнадцатилетнем сыном спешил докушать приготовленную женой с вечера: еще теплую, золотисто-пшенную на постном масле кашу; и отправиться на длительные заработки - за уловом. Однако младшенький - Ванька, не желая отпускать отвлекал: не давая доесть. Ну просто не принято разговаривать с набитым ртом – это раз. А во вторых: не умеет Илья не ответить на вопросы деток. Беседа продолжалась…

Малой сам соскочил с жаркой печи и все расспрашивал да допрашивал, начиная где-то докучать: мальчишка просился в помощники. И хотя минуло только двенадцать, независимый был норовом – весь в отца. Да такой же сильный, ну - для своих лет. Даже, - вспомнил сейчас Строгов: старшего, уговорил в четырнадцать... Поскольку действительно: тяжело в море и холодно весною. А младшенький, сам(!) желает... Вот Илья и попросил жену Марфушу: и Ваньку покормить. Чтобы хоть рот делом занять, пока старательно объяснял: детям в море не место.

- Еще подрастешь, возьму, - повторно вразумлял басом Илья, поглаживая здоровенной - как у медведя лапа рукою, небольшую для нее головку сына.

Очень любил Илья Степанович своих детей, да и жену тоже. Несмотря, что суров от рождения – климат; а все же воспитывал деток по новому: без малейшей силы. Попросту руками, которые с легкостью по полста верст невода да сетей с рыбой, или сработавший многоверстовый ярус - снасть для ловли на живца за день перетягивали; зашибить легко любого. И не мог знать он о том прогрессивном методе воспитания, что откроет в будущем двадцатом веке наш замечательный педагог: Антон Макаренко. Это значит, душой чувствовал Илья Строгов: со своими родными лаской, а не силой с приказами действовать.

- Да я сейчас, хочу. – Не соглашался юный Иван Ильич, доедая быстрее старших завтрак. Просто смышленыш понимал: голодным, ну точно никто не возьмет.

- Какая сила остается работнику, у которого желудок забирает все?! Когда в поисках съестного так сосет, что потрудиться нет мочи. Голод – не тетка, - так еще поучал отец.

- Ешь лучше, давай добавку положим, - стоявшая рядом супруга, понимая полувзгляд мужа, добавила горку распаренного удовольствия.

– А то силы не будет, какой тогда рыбак с тебя, – снова напоминал Илья: - Мы - рыбаки, в основном руками работаем. Мой отец рыбаком был и вам – детям, придется лямку тянуть. Тяжела работа - ничего не скажешь. Но зато голодать не будете: море Белое - доброе, а вот Баренца – сурово бывает. Хотя это, ничего, - Строгов собрал сыновей в охапку, - я научу, как и меня обучили ремеслу.

- Главное, запоминайте, - он сделал важную паузу: - Необходимо не уставать. Никогда! Вот какой наказ был, и я вам, их внукам - правнукам, завет передаю: И страху ни перед чем, ни перед кем не иметь! И, ни от кого не зависеть. Это значит, помощи не просите и не принимайте даже, если предложат. Вот!! Потому как: если просишь у сильного, попадаешь в униженное положение. Плюс в будущем, будешь надеется не на себя лично, а на чью-то стороннюю помощь. Привычка – дело такое …

- Возьмите, батька, - не сдавался несговорчивый Ваня, возвращая назад разговор. - Я пригожусь, буду рыбку солить - складывать или еще что-то на берегу. Костер, просушка одежды… Как прошлым летом, помогал.

- Это верно, хорошо помогал. Только понимаешь, сын, - протрубил Илья понимая, что внутренне уже одобрил замечательный порыв. Поэтому, даже кивнул женке: Мол, видала, какой растет?! Работящий, настоящий наследник.

Следом вздохнул: - Одно дело - вдоль берега по морю, а другое - в даль. Мы сегодня далеко пойдем, на два - три месяца где-то. Заготовим рыбы и только тогда вернемся. А без улова, не видать родного берега. Море - наше поле, быть помором - значит жить морем. Вот и пословица о том: Была бы рыба, тогда и хлеб будет!

Теперь и старший сын – доказывая, что он то уже большой, также решил рассказать про весенний промысел: - Холодно там, мокро и мамки нет. И не видно бывало, куда плывем. А вот летом, в июле - августе, переместимся восточней - к дому ближе. Тогда, сможем взять.

- Молодец, запомнил, - поддержал отец первенца: – Самою жизнью заведено: на одной стороне рассудок, на противоположной Вера. Поэтому, пока видны приметы, плывем и читаем одну сторону книги жизни; а когда берег исчез и шторм вот-вот разобьет судно - переворачиваем, и с другой стороны обращаемся к Николаю Угоднику. Молимся значит.

Мать детей и жена теперь только молчала; сдерживаясь - не вмешивалась разговоры. Так тоже заведено на Севере: хозяйке без хозяина нельзя. Вот и сориться нельзя. Она только подсказывала, когда Илья привычным взглядом просил одобрения. Поскольку помнит: и ей тяжело станет. И хотя отложил уже приличную сумму, на всякий случай - мало ли?! Когда обернется? Чтобы, не голодала здесь. Ведь она у него не какая-то зубатка - злющая женщина; а самая настоящая - любящая. А вдруг, они вообще не вернутся?!

Вот и старался поддержать женщину. Не забывая: как побегут они по морю – встанут им в след родные смотреть. Мерзнуть – душой своей согревая..., отдавая тепло. Встанут!! И молиться, также вслед станут…

- Так у нас надежный карбас: и льды не берут - поднимают вверх. Плюс, под парусом уже ходил, - все бурчал и бурчал, не собираясь сдаваться младший.

- Станешь старше, поймешь. Не отчаивайся… А пока, я хочу спросить что ли... Поможешь, своему бате? Я могу на твою помощь рассчитывать? - откладывая в сторону - с невероятно серьезным видом ложку, поинтересовался отец. Удивленный резкому повороту, второй сын трижды: - Да, да, да. – И сразу затих. Непривычно...

- Ты остаешься старшим мужчиной: будешь мамке помогать и защищать, - на ходу придумал Илья.

- Я заметил..., гнус появился амбарный. Надо бы изжить. Кошку хорошо кормим, вот она и не ловит. То есть, мамке без тебя не справиться. Береги ее, - он протянул ладонь и пожал ладошку сына. И тут же, догонял старший сын - соскочил. Не принято, кушать после хозяина.

- Хорошо, - согласился с такой постановкой вопроса Ваня. Однако, по-прежнему не желая отпускать любимых, вспомнив, что отец всегда говорит в такой ситуации, быстренько предложил: - Присядем, на дорожку?! Еще не рассвело – время есть. И собака молчит, значит бригада не идет к дому.

А присев на лавку, тут же: - Бать, а расскажи историю?

- Только коротко, - согласился Илья, ведь был и говоруном. Поморы с любовью относились к сказителям; во время рыболовного сезона артель выплачивала два пая: один за добытую рыбу, другой за утешительный сказ. Также ценились сказки, от которых суровой зимой становиться тепло на душе.

Илья думал: Действительно, что это артельщики не подходят. Ведь условились, на восходе.

- Почему, короткую?! Под парусом - в отлив, быстро бегут карбасы, - как знаток, делился информацией Ванька.

- Историю?! - Илья, еще потискивал парней: - Да. Быстро, конечно можно, но вот легко - редко бывало. Только взяв с собой мужество, можно добиться цели. Так что, слушайте сюда: - Давним-давно, на остров Шпицберген - на промысел шла ладья. Под руководством кормчего… кажись Химкова. Впрочем, когда судно приблизилось к острову, двинулся лед и зажал. Так пятерка рыбаков, прихватив с собой запас муки, пороха, мушкет и другое нехитрое снаряжение; отправилась на землю; памятуя о том, что где-то там, когда-то была изба. И поморы действительно нашли заброшенное зимовье, заночевали. А когда проснулись, с удивлением обнаружили: вместо льдов чистую воду. Соответственно, ладьи больше нет… Только они были северные - наши; поэтому не могли растеряться. Кормчий подбодрил спутников, и те принялись за работу. Оказавшиеся в беде мужики заново законопатили мхом избу, отремонтировали и подготовили печку. Исследовав окрестности, обнаружили старый железный крюк. Поэтому, сделав из подручных материалов горн, выковали наконечники стрел и пули для мушкета. Затем, соответственно сделали лук и начали охотиться, добывая необходимое пропитание. Параллельно, выпаривалась морская соль; благодаря которой заготовили мясо на зиму. Постепенно – ведь не портные; научились разделывать шкуры животных и изготавливать настоящую одежду.

Так, в ежедневных заботах летело время и снова пришла зима; когда спасаясь от неминуемой цинги – вспомнив, как это делают коренные народы: также пили оленью кровь. Потянулись года и месяцы. И прожили они на острове: шесть лет. Наверное, смогли бы больше, но к Шпицбергену подошел корабль, на котором комиссия осуществляла опись государственных земель. Каково же было удивление чиновников, когда к ним выбежали заросшие, бородатые – говорившие по-русски братья. Химков договорился с капитаном судна о том, что с острова он заберет не только людей, но и то, что успели заготовить; пребывая в вынужденном заключении: 50 пудов оленьего жира, 210 медвежьих и оленьих шкур и более 200 шкурок белых и голубых песцов.

- Видите дети, как получилось: голландец Виллем Баренц не смог пережить одну зимовку - обладая большими запасами бобов, сала и других продуктов; а помор Химков с сотоварищами, шесть лет прожил на том самом месте. Да еще, в итоге умудрился заработать. - Запоминайте: предприимчивость, тоже одно из лучших качеств русского помора.

- А как, медведя словить? - Сразу заинтересовался Ваня.

- Расскажу и покажу в свое время, есть несколько способов, - поглаживая, объяснил Илья.

- Новое, расскажешь? - попросил старший. Поскольку не раз слышали все северные дети, эту страшную историю со счастливым концом.

- Новое? Так что же, нового?! Вот, слышал как артельщики говорили: Что от самого царя, люди были. Наши места - берега шибко понравились. Екатеринская гавань - где швартуются корабли... Так что неподалеку, задумали строить Военно-морскую стоянку, железную дорогу и электрическую станцию. Только мы и без них знаем, что не замерзает тут гладь морская. Отсюда шуги – льда никогда нет. Спасибо теплому течению, что ведет рыбку с Атлантики. Впрочем, кто такое “элестричество” – никто из рыбаков не знает. Жуть какая-то?... А еще, говорили: Селение будет, с большими двухэтажными домами; портом для купцов и прочими складами. Рабочих, для этого навезут, мастеровых. А как начнется стройка, так и другой люд потянется – на заработки. Поскольку только у нас, никогда не было крепостных...

- Ах да, еще “Тилиграфф” - приведут, - повторил мудрёное для семьи слово.

- Поэтому, мы с мужиками решили: побольше чем обычно заготовить!! Будем их своей рыбой кормить. И деньгу, заработаем. Так расстроимся - еще две комнаты к дедовскому дому добавим. А там глядишь, дети семьи заведут. Будут с нами жить. Все вместе, сообща - это же такая силища: Русское хозяйство Строговых!

Вероятно от такой - заманчивой и красивой перспективы, что была по душе, хозяин подобрел больше. - А, ладно, - махнул рукой Илья и спросил Марфу: - Может и впрямь, взять мальца? Скорее, возмужает под ветром! Что здесь - на берегу, делать с бабами?!