Малахитовая погибель: жертвы "каменной девки" Уральские сказы для взрослых

Схоронила Устинья своего Николая, хозяйством его сытно кормилась, сбереженья расходовала, а всё ж пригорюнилась - знамо, ласки кому не охота, а ещё в молодом вовсе возрасте. За бедных заводских не шла, куда там - успела привыкнуть к доброму хозяйству, а распылять добро не гоже, наращивать надо. С кем?..

И вот глянулся ей Степан. Акурат от Хозяйки он тожно возвратился. Да от него от ворот поворот вышел, он о ту пору уже невестой обзавёлся - Настёнку-сироту выбрал. По себе, значит. Тоже ведь на дядькином попечении с отрочества жил. Да вдруг разбогател. Но от слова своего не отступил - Настасья в его дом хозяйкой пошла.

Устинья ещё помыкалась. Теперь в Сысерть засобиралась, в артель какую или в дом к барыне на уборку. Отец, мать отсоветовать не могут - старшая дочь у них в заводе с мужем живёт, сын тут же, семейный, а младшая оторваться от корней удумала. Страшно отпускать, хоть бабе четверть века набежало, а к кому в дом попадёт, обижать не станут ли, будет ли ей там пара из лакеев или кого приличных, не с извозчиком же бабий век тужить...

Торопилась Устинья, хозяйство Николаево распродавала, а чем и родичей одаривала.

И то правда - чего куковать, годы вовсе уходят... Была-то раскрасавица, нынче когда и чувырлой за глаза обзовут - завсе себя не блюдёт, в обносках шоркается по улке.

Глава 4: Таисьино дознание про сапфир от Малахитницы

Это Катерина не утаила её судьбу от Таисьи. Заутро они снова свиделись, нарядная барыня поманила Катерину с тропки ручкой в палисад. Вежливо приветствовала, спервоначалу про малахитовы бляшки для ботинок вызнала, потом к слову пришлось - подарила Катерине серебряный напёрсток, чем подкупила на балясы.

А зачиналось так. Таисья вечор полюбезничала со своим Николашей и давай приставать, когда ему домой пора будет. Он человек отходчивый, муж ласковый, сердить жену не охота, но признал - конца и краю этому дознанью не видать. Будто и не начинал ещё вовсе - прояснений никаких, от допросов толку - что от козла молока. На сей день только и подозреваемых, что дед Прокопьич, да и тот запропастился. Дался начальству этот заводской Степан сын Петров... Помер и помер, а поди ж ты, надобно прознать от чьей руки. Да сам губернатор у сысертских испрашивает по Степанову делу. Загадка.

Задумала Таисья помогать мужу, втихую, конечно. Дескать, ему не всё скажут, а в бабьих балясах утайки меньше. Чтобы доверие от заводских баб и девок получить, наперво стала о том, о сём расспрашивать, издалека подбиралась к Прокопьичу. Хочется Катерине об Устинью язык почесать - ну и пусть. Вот ей напёрсток, чтоб язык ловчей развязался. Татьяна надумала про двух женихов Катерины покалякать, как та Демида за кудри выбрала, вот ей красной нитки на вышивку.

У Таисьи и свой интерес. Выпытывает, как вы бабы, каждый год родить умеете? Для примера - Настасья Степанова, за три года - трое робяток. Барыньке тоже знамо дело охота детишек. Бабы и подучили, какую траву себе в чашку с чаем кидать, а какую - мужу подмешивать. Дали ей те травки сухие в двух разных тряпицах. Таисья послушалась, выполнять стала.

А Николашину заботу продвинуть не может - уже и шкатулку для рукоделий выпростала, раздарила нитки, напёрстки, лоскуты, а не шибко поимела с того.

Заводские ноне всё про Малахитницу долдонят. Начнут с одного, а повернут на Хозяйку. Взбудоражились Степановой кончиной, вдругорядь припомнили его нежданное богатство, шкатулку Ей дарёную.

Таисья - барынька, ей пуще заводских любопытно про шкатулки да камни. Она и заслушалась.

Татьяна с Катериной да другие иногда бабы как наработают всё по дому, огороды выпластают, так к Таисье в палисадник - семечки лузгать да лясы точить. А городская их выучила кофий пить на улке. Она в наших местах чужая - с реки Батюшки Дона супруг привёз её. А там турчанки, каких казаки во времена оны навезли из походов, выучили всех местных баб, будь ты барынька или крестьянка, кажен день кофий пить, вроде как закон такой сложился у них.

Ну Таисья и в Сысерти его блюла. С собой в завод банку кофия привезла, да в тутошней лавке ещё подкупила.

И вот медный кофейник на подносе выставит в палисадник и потчует баб, чашечки махонькие, одна церемония от такого питья. Ну, тешатся, знамо.

Так и завелось, Курилов у себя в конторе дознанья учиняет и всё на бумагу записывает, а Таисья баб кофием подпаивает да байки собирает. Она барынька покладистая - дома прислугу и то не гоняет, сама какие-никакие рукоделия выполняет. Слушать умеет да ещё и понуждает хорошо рассказывать. С заводскими она быстро сладилась, не гляди что на вид шибко модная и губы кармином подмазывает.

Вот и донесли давеча бабы, дескать, возвратился тогда Степан с цепи не пустой. За пазухой принёс ли, наперво где припрятал ли, а только появилась у Настасьи, жены его, шкатулка красоты волшебной. В ней - украшения подстать царицынским да ещё краше, камни крупные, чистые, лучистые. Куда их в заводе надеть? Мало похвастала ими Настасья да припрятала. А что на свадьбу да на обзаведенье всякое им пошло - помещицам с округи выгодно камешков продали, щегарь Степану в том деле подсобил и сам в накладе не остался - мал мало обжиться хватило приезжему человеку.

Старики враз догадались - с Хозяйкой Медной горы Степан-от спутался. По другому огромные камни с лучами, что Настасья показывала, не добыть. А как столбы малахитные отыскать? Только тот глыбы узрит сверху, кто снизу их видал.

Дескать, бывает, что Малахитница заскучает по новому мастеру, какой бы ей каменные причуды сотворял в её подземелье, да и покажется людям. Увлечёт парня в гору, богатства свои являет, красой неувядающей прельщает. Иные остаются в горе - Хозяйке в утешение. Каменные сады, хрустальные ручейки вырезают. В горе-то - целое царство, переходы, залы, галереи; стены, потолки, мебель, сады - всё из самоцветов и металлов, невидаль благолепная. Дивно, а не живое. Не живое, а дивно так, что забыть нельзя, мукой себя изведёшь в тоске. Уж лучше у Хозяйки остаться, коли туда угодишь.