Аукцион сирот

– Ну, легенда такая: мол, однокурсница Анна в 1993 году осталась одна, без мужа и молодого человека. Я в тот момент связь с ней потерял, потому знаю то, что знают все: беременность оказалась тяжёлой. Несколько недель Анна лежала на сохранении в роддоме на Декабристов, который вы, матушка Мария, в то время как раз курировали. Так вот. Должна была родиться двойня. Во время родов начались осложнения и один из близнецов, мальчик, умер. Мать с младенцем кремировали. Второго сына усыновили. Анна успела перед смертью подписать отказ. Скорее всего его ребёнок живёт в США. Вдруг вы что знаете?

– И знаешь, что после этого всего подумает монашка? Ты отец этих детей и, де факто, просишь её, нарушая все законы и денежные договорённости, подписать себе приговор, выдав тайну усыновления и участие в торговле детьми! Ей только этого не хватало, помимо её проблем с сектой.

– Сделать выводы – её право. Повлиять я на это не смогу. Вот только у неё фактов ноль. С Аней мы не были зарегистрированы. То, что это мои дети, знала только Оксана и, возможно, Бэлла. Ну и на работе тоже знали.

– И зачем расширять этот узкий круг? – допивая пиво, спросил Дима.

– Тогда так попробую. Намекну ей, мол, очень неплохо, если бы она что-то вспомнила о моей однокурснице. Всем уже всё равно, а мне приятно раскрыть тайну прошлого. Ну а я… на проект её денег выбил бы!

– Не нравится мне твоя затея! Не ходил бы ты завтра к ней, пока нечем её к стенке припереть. Держал бы дистанцию и общался через помощников насчёт её проекта, пока я чего интересного не отрою. Но когда моё мнение тебя останавливало… – тут Дима открыл следующую бутылку пива, обнулив все предыдущие усилия наркологов по выводу себя из запоя.

– Я ей подтвердил встречу на завтра. Попробую с ней переговорить. Ну а дальше… куда кривая выведет!

На следующий день, 17 ноября, «кривая» привела Бориса на улицу, где под видом дома божьего пустила свои корни секта «Терновый венец». Как казалось ему, он был готов к самому невероятному развитию событий. Но, подъезжая, он увидел машины скорой и следственного комитета. А пока искал место для парковки, он не мог не заметить, что здание обтянуто ленточкой, как обычно происходит с местом преступления.

В его голове промелькнуло: «Это вам всем за моего сына и Анютку!» Словно пытаясь удержать эту мысль, Борис сделал глубокий вдох. Но выдохнуть нормально не получилось. Его пронзил нервный кашель, точно бы его лёгкие очищались от инородных частиц. Он ещё долго старался восстановить нормальное дыхание. Попутно пытаясь самому себе объяснить: как, в принципе, такая шальная идея могла возникнуть?

Вдруг, у входа в оцепленное здание, в жилетке с нашивкой силового ведомства, он увидел худенькую женщину лет тридцати. Нечто неуловимое в ней показалось ему таким знакомым и родным. Вглядевшись, он осознал, почему именно она его зацепила: «Как они с моей Аней похожи»!

И действительно, сходство налицо! Идеальный овал лица, тонкий нос, миндалевидные светлые глаза, обрамлённые бровями, напоминающими крылья птицы. Её облик – эталон для описания классической красавицы. Если прибавить фигуру с пропорциями богини любви Афродиты, так это джекпот в генетической лотерее. С такими внешними данными гарантирована счастливая и безбедная жизнь. Но плотно сжатые губы выдавали волевой, непреклонных характер и постоянное напряжение, в котором она находилась. Такой человек не способен или не умеет расслабляться и наслаждаться жизнью. У людей этого типа уникальный талант множить на ноль все шансы, которые подкидывает судьба. А подчас они просто не замечают их. И, самое обидное – им кажется, что они не достойны чего-то большего.

То ли Борис слишком пристально разглядывал незнакомку, то ли цепкий взгляд следователя определил, что данный мужчина не рядовой зевака, но через несколько секунд следователь первой заговорила с Борисом.

– Здравствуйте, слушаю вас! – голос молодой женщины звучал мягко и располагающе.

– У меня встреча здесь назначена с матушкой Марией. Меня зовут Борис, вот моя визитка, – протягивая карточку, начал он.

– Меня зовут Татьяна Анатольевна, старший следователь. По какому вопросу у вас запланирована встреча? – спросила она.

– Церкви «Терновой венец» наш фармацевтический концерн планировал помочь. С матушкой Марией сегодня хотели обсудить её проект благотворительного центра помощи женщинам в трудной жизненной ситуации. – отрапортовал Борис. А что случилось-то?

Тут Татьяну кто-то позвал, и она наскоро проговорила, протягивая визитку:

– Пожалуйста, мой телефон. Я с вами свяжусь позже. Контакты ваши у меня уже есть.

Толком не простившись, Татьяна скрылась в помещении. Через пять минут бронированная дверь отворилась и два санитара вынесли носилки. На носилках лежал огромный мешок. Очевидно, чёрный полиэтилен скрывал чьё-то изувеченное тело, которое, по всей видимости, из уважения к покойнику, и чтобы поберечь чувства живых, решили не показывать. Борис протоптался ещё минут тридцать и, поняв: никто здесь ему ничего не скажет, уехал.

К вечеру в СМИ запестрели заголовки: «Страшная месть сатанистов»; «Известную подвижницу зверски убили»; «Сектантам мстят сатанисты». Подобные «кликабельные» заголовки и невероятные версии частенько появляются от скудости информации из официальных источников. Оттого фантазии журналистов и «экспертов» было где разгуляться и все строили самые невероятные и нелогичные мотивы убийства.

Однако сухие факты оказались таковы: в 10 утра 17 ноября 2021 года послушница церкви «Терновый венец» обнаружила труп настоятельницы. Монахиню буквально распяли. Рядом с её телом нашли символику сатанистов. От окружения матушки стало известно: пару месяцев назад настоятельница стала получать угрозы от неизвестных лиц, поэтому служительница культа наняла охрану. Утром приехала в офис своей организации и, по непонятной причине, телохранителя и всех остальных служителей отпустила. Так она делала только в тех редких случаях, когда лично знала и доверяла тому, с кем встречалась. Более живой её никто не видел. Записи с камер ничего не дали: в «Терновом венце» лишь двери и окна страшили врагов. Денег на видеонаблюдение тупо не было. Так как вход в здание находился в серой зоне, попытки установить, кто конкретно заходил и выходил из помещения, не увенчались успехом.

Утром, 18 ноября, Борис сам решил набрать телефон следователя и попросить о встрече. Он на миллион процентов был убежден: его единственный друг, Димка, никогда бы его в этом не поддержал. Но череда странных событий последних дней предавала Борису уверенность, что он поступает правильно.

Далее последовал, казалось бы, несложный набор привычных действий: Борис набрал номер – перекинулся парой фраз – согласовал время – записал адрес – закончил вызов. Но что-то в общении с ним следователя заставило сделать нечто большее. Это «нечто» строго-настрого запретил бы делать Дмитрий. И, если бы Борис знал: чем всё закончится, навряд ли бы он вытащил из письменного стола увесистую папку и выехал с ней к следователю.

Пройдя всю замысловатую пропускную систему, он оказался в кабинете Татьяны. После ответа на её протокольные вопросы, он прочитал и подписал свои показания. Татьяна хотела было уже проститься с ним, как вдруг Борис достал свою папку с документами и начал свою исповедь:

– Татьяна Анатольевна, когда все формальности закрыты, я очень прошу вас выслушать меня. Навряд ли вы захотите составлять отдельный протокол. Но я уверен: убийство монахини Марии, как и другие странные события связаны между собой.

Лёгкая полуулыбка скользнула по лицу Татьяны. Ей не привыкать выслушивать в своём кабинете странных визитёров. Ну, если этот солидный бизнесмен в свой полтинник решил поиграть в детектива, что ж: через десять минут она обязательно сошлётся на важную встречу и, пообещав всё изучить, попросит прислать все пояснения на почту. Навряд ли она откроет его документы и уж конечно не станет вникать в их суть. Зато все приличия и формальности будут соблюдены. Плюс у данного господина не останется причин строчить жалобу, а у неё появится время и силы, чтобы закрыть очевидный для всех, глухарь. По её убеждению, убили монашку сатанисты и, если на их след в ближайшие дни не напасть, то дело само собой «спишется» в архив. Главное для Татьяны: продержаться десять минут и с серьёзным видом поддакивать, кивая головой.

Борис всё это прекрасно понимал, потому начал, как ему казалось, с козырей:

– Есть странные события, которые происходят вокруг Бэлла-фонда. В девяностые – это была очень известная организация, которая занималась помощью в усыновлении детей из стран бывшего СССР в Европу и США. Время тогда тяжелое наступило: многие родители сами отказывались от новорожденных в надежде, что у их детей всё сложится заграницей. Но на деле Бэлла-фонд организовывал продажу детей садистам и преступникам. Это, разумеется, нигде не афишировалось. Организовано всё идеально: Бэлла, она же основательница фонда, искала богатых усыновителей за рубежом. Те, под видом благотворительных взносов, оплачивали её услуги. Здесь же, в России, всей чёрной работой заправляла её помощница Оксана. Она уговаривала или подкупала рожениц, чтобы те писали отказную. Также Оксана занималась документами для вывоза детей. Именно у неё прикормлены опека, акушерки и гинекологи. Я предполагаю, что через секту «Терновый венец», которой заправляла монахиня Мария, шли деньги от Бэллы в Россию. Наличка передавалась Оксане для оплаты взяток и всего остального. Не исключаю, что и сама Мария лично участвовала в уговорах или была курьером. Перед женщиной в монашеском облачении многие двери открывали и мало кто предполагал подвох.

– Борис, это всё весьма ценная информация, но у меня совещание через пять минут. Если есть факты, всё пришлите на почту, и я обязательно ознакомлюсь, – Татьяна, как ей казалось незаметно, начала приводить в действие свой план по «отшиванию».

Но тут Борис заявил:

– У меня из-за этого фонда, по факту, единственного сына выкрали еще в 1993 году. Всё, что мне удалось выяснить – курировал усыновление Бэлла-фонд. Доказательств у меня нет, так как моя любимая девушка, успев родить близнецов, умерла при родах вместе с одним из сыновей. Второго мальчика усыновили, уговорив каким-то непонятным образом мою Анюту подписать отказ. Недавно я выяснил, что в тот роддом, где она лежала на сохранении и где впоследствии умерла, ходила та самая матушка Мария.

– Давайте так. Вышлите мне всё на почту, я изучу и напишу вам.

– Погодите, – остановил её Борис. – Я ищу своего ребёнка 28 лет. Что я только не делал, чтобы выяснить правду: нанимал частных детективов, делал всевозможные запросы, лично посещал фонды и тех людей, кто хоть как-то мог быть к этому причастен.

– Я понимаю и сочувствую вам, но поймите и вы: мне действительно пора.

– Когда я могу вам позвонить? Точнее… когда у вас будет возможность изучить информацию, которую я вам вышлю? Вот, кстати, папку тоже оставлю, хорошо? Я там всё разложил и свои пояснения оставил.

– Давайте через неделю, числа 24-го, хорошо? – предложила Татьяна, нехотя пододвинув к себе папку с бумагами.

После этого она что-то чиркнула в своём ежедневнике, и Борис понял: не станут с ним более разговаривать. Придётся ждать минимум неделю. Ему не привыкать ставить дело всей его жизни на паузу. А это значит: просто ждать и ничего не предпринимать. Но всё же ещё один важный для себя вопрос он не мог не прояснить здесь и сейчас:

– Вы очень похожи на близкого мне, человека. Странный вопрос, понимаю. Но откуда вы родом?

– Из Москвы. – терпеливо ответила она.

– У вас, может были родственники в Твери?

– Никого. Я на кого-то похожа?

– Да, на мою Анюту. Очень похожи.

– Ну, много кто на кого-то похож.

– А родственников?.. – начал было Борис.

– Боюсь вас разочаровать, – прервала его Татьяна. – По линии бабушки и дедушки много в войну погибло. По одному ребёнку в семье осталось.

– Родились вы тоже здесь, а можете назвать адрес роддома?

– Честно, не подскажу. Я и адрес-то своей поликлиники не помню.

– А лет вам сколько? И дата рождения?

– 19 июля 1993 года, – без стеснения посмотрев на часы, ответила она.

– То есть тоже 28 лет. Только вы на месяц позже родились. Значит, я ошибся…

– Ничего страшного. До встречи 24 ноября. Я провожу вас!

Вернувшись в свой кабинет, Татьяна закинула подальше папку с документами, которые ей оставил Борис и продолжила заниматься текущей работой. «Совсем больной!» – подвела она такой итог встречи и, закрутившись в делах, быстренько забыла про этот странный разговор.

Во вторник, 23 ноября, Татьяна отправляется на вызов. Вроде рутинное дело: покончил самоубийством один из топ-менеджеров фармацевтической компании. По дороге Татьяна выслушивала подколки коллег, мол: не изобрёл тот концерн вовремя вакцину от ковида, оттого руководитель и траванулся. Такие бабки упустил!

Но, подъехав к офису и увидев название компании, у Татьяны невольно забилось сердце. А когда она увидела покойника, чёрная пелена упала на её глаза. Это был Борис.

Рядом с телом – его фотография 30-летней давности с невестой. Видимо – единственная и настоящая ценность, которую он хотел увидеть перед своим последним вздохом.

– Видела фото? – задал вопрос один из оперативников.

– А что там интересного?! – обратилась к коллеге Татьяна.

– На тебя похожа, кстати, – встрял в разговор эксперт, протягивая ей рамку с фотокарточкой.

Татьяна, взяв рамку, лишь пожала плечами. На фото – просто схожая по типажу, девица. Несмотря на «кичащую» моду 90х, на девушке нет актуальных для того времени, папуасского раскраса, начёсов и объемных чёлок. Прямые густые волосы, водолазка, джинсы. Минимум косметики, подчёркивающий естественную красоту. Выглядит всё очень актуально даже по прошествии тридцать лет. Если не знать, когда сделан снимок, можно подумать, что это – студентка или молоденькая сотрудница, недавно устроившаяся на работу.

«Наверное, это и есть его Анюта, о которой он мне рассказывал неделю назад», – подумалось ей. Рассматривая фотографию, Татьяна особенно пристально вглядывалась в лицо молодого Бориса. Открытая улыбка человека, который тогда думал: вот она – вся жизнь впереди с любимой! Все дороги открыты и все невзгоды по плечу! Кто ж знал: пройдёт меньше года, и его невеста превратится в прах в месте с новорожденным сыном, а второго его младенца увезут за океан. Все последующие 28 лет он будет пытаться отыскать своего ребёнка и, глядя каждый день на это фото, вспоминать: как выглядело когда-то счастье.

Чей-то голос вывел Татьяну из ступора:

– Похоже на цианид. Коммерческому директору фармацевтического холдинга не так уж и сложно достать яд, – констатировал эксперт.

– Рядом чашка с кофе… – бросив взгляд на опрокинутую посуду, заметила Татьяна.

– Скорее всего самоубийство. Если это яд, скорее всего, он был в кофе. Плюс рядом с покойным нашли фото его жены или невесты. Семьи и детей у него нет. Всеми похоронами будет его фирма заниматься.

– То есть ни родственников, ни близких? – на автомате уточнила Татьяна.

– По словам его коллег, один он, как перст. Да, тут такое дело. Секретарша интересную историю рассказала. Можешь с ней сама переговорить, пока я на неё весь нашатырь не извёл, – тут эксперт достал почти пустую бутылочку и потряс ей показывая, что жидкости в ней почти не осталось.

Татьяна вышла из кабинета и в приёмной увидела зарёванную секретаршу. У девушки в одной руке зажата ватка с нашатырём, а во второй – бумажная салфетка, которую она прикладывала к глазам, пытаясь остановить слёзы. Слово-другое, уместная фраза и тёплый взгляд профессионального следователя и вуаля, свидетельница начала вменяемо и по делу отвечать на вопросы:

– Борис Александрович не мог себя отравить! – всхлипывая, заявила секретарша. – Я и вашему коллеге тоже самое сказала. Не было у него причин.

– У него нет семьи, близких?

– Да он жил на работе. Мы – его семья. Самый лучший руководитель. Его год назад повысили до коммерческого и хоть какая-то справедливость в этом.

– Не поняла…

– Он сирота, из детдома. Сам всего добился в жизни. Тридцать лет в этой компании проработал. Поднялся от курьера до коммерческого директора. По факту, всеми продажами лет двадцать как руководил. Наша компания по объемам шла в десятке.

– Конфликты были по работе?

– Что вы! Ни с кем и никогда. Наоборот: все к нему приходили, если непонятные ситуации или ссоры возникали. Мы даже за глаза его называли: «наш дипломат». Я о другом хотела заявить. Насчёт кофе.

– Какого кофе?

– Все знали, Борис Александрович пьёт кофе только определённой марки. Даже в интервью, которое он недавно давал, говорил об этом. В Штатах есть одна кофейня. Вроде название: «Предсмертное желание» или что-то похожее. Там можно заказать самый крепкий кофе в мире. Концентрация кофеина в 2-3 раза выше, чем в самом сильном эспрессо. Кофе он варил всегда себе сам. Говорил, секрет какой-то знает. Здесь этот бренд кофе не продаётся. Заказывал и ему привозили.

– Как это связано с отравлением?

– Ну… я же вашему коллеге рассказала? Василий… отчество забыла.

– Геннадиевич, – дополнила Татьяна. – Теперь давайте мне.

– Это произошло 22 ноября, вчера, в понедельник. К нам в офис пришла на замену новая уборщица. Она в перчатках и маске, как положено. Потому лица её я не видела. Во время уборки в его кабинете она случайно рассыпала почти весь его запас кофе. Осталось чуть на дне пачки – только на пару чашек. Вчера Борис Александрович на встречах был. Вот сегодня только в офисе заварил свой кофе. И… – секретарша снова прижала салфетку к потёкшему макияжу.

Тут в приёмной появился молодой мужчина:

– Тебя можно? – обратился он к Татьяне.

– Да, – ответив ему, Татьяна вернулась в кабинет Бориса.

Прикрыв за собой дверь, она поймала озорной взгляд коллеги.

– Ты уже переговорила с секретаршей? – спросил Василий.

– Если ты про версию с уборщицей, то да. В курсе.

– Короче, связался я с клинингом, откуда эта уборщица. За неделю до всего этого уборщица сама пришла в клининговую компанию и попросилась на работу только в этом районе. Работала вроде норм и её пустили на более серьёзный объект. Дальше ты знаешь. Как только прознали про кофе, уборщицу отчитали, но никто за такую фигню её увольнять и не собирался. Да и клиент претензий не выставлял. А уборщица, не предупредив, не вышла на работу на следующий день. Телефон её отключён. Стали пробивать по документам и… как сама думаешь?

– Данные липовые! – не сомневаясь в своей правоте, заявила Татьяна.

– Такой сувенирный паспорт, какой она предъявила, в Дакрнете легко можно купить. Но кто ж поломойку в такой спецоперации заподозрит. Хотя, для проформы, могли б хоть документы нормально проверить перед тем, как на работу брать, – подытожил Василий.

– Ну вот они и пробили, когда она на работу не пришла.

– Прозрели, блин. Могли бы ещё по ксерокопии паспорта оформить. Но за это уже их будет дрючить другая инспекция. А я попробую смотаться в клининг. Опросить тех, кто её лицо без маски видел. Вдруг удастся хотя бы ориентировку нормальную сделать?