Солдат из прошлого. Воскрешение

– Ишь какая, надушилась. Наши девчонки так не пахнут. Плохо вас подготовили, если на таком прокололась, мадам, – проверить лишний раз версию, что парочка могла быть засланной, не мешало. А может быть он просто хотел с ней поговорить, а других тем между ними не было…

– На чем прокололась? На духах? – Кристина хотела возмутиться, хмыкнуть, но переборщила с эмоциями и хрюкнула. Услышав, какой звук получился, засмеялась, посмотрела на «солдата» – тот опустил голову и тоже прятал улыбку. – Мда, бывает. Нормальные у меня духи, не нравятся ему видите ли! Понимал бы в селективном парфюме, колхоз! Не для тебя старалась, если что, вдыхай и балдей.

– Я и говорю, дура, не боись, не обалдею. Как такую дуру в тыл можно было послать? Да от вас за версту чужеродным пахнет!

–По-твоему от меня навозом должно пахнуть? Дурак! Псих! Кретин! Тебя полиция ищет. Уверена. З (задолбал) уже угрожать! Козел! Дятел! – Кристина ругалась, а незнакомец с удивлением вслушивался в интонации и вдруг покраснел – понял, что не только ему, но и он девчонке, кажется нравился. Вот это номер…

– Точно дура, полицию ждет – у нас ми-ли-ция! Вас что не готовили совсем, сырыми так и забросили? Кукла! Замаскировалась, называется. Под кого, подумала бы. Кто у нас так выглядит, знаешь?

– Кто!

– Шалашовки одни, вот кто.

Солдат ожидал ответной атаки, но вместо этого услышал чуть ли не со слезами в голосе:

– Не знаю, что это значит на твоем языке, но прозвучало обидно, – Кристина сама не ожидала, что ругательство, смысл которого она угадала, ее заденет. Хотя еще не так давно она на «...» (грубый аналог женщина пониженной социальной ответственности) ухом не вела!

Пока они переругивались уже с больше с ознакомительной целью, нежели желая действительно обидеть, проснулся Макс.

***

Его короткое путешествие в сон не было напрасным – он вернулся отдохнувшим, в голове прояснилось и он улыбался. Во сне он снова встретил того самого кота.

– Как ты меня нашел? – удивился сол.

– Не искал! Заснул, а тут ты, – Максу не понравилось, как началась встреча, которую он не ждал, но был рад – его приняли за собачонку, которая побежала за тем, кто его пожалел, вытер слезы. Макс ошибался. Появление Макса для сола было полной неожиданностью.

– Хорошо, не искал. Но ты обо мне, наверное, думал? Иначе, как ты мог меня здесь найти!

– Знаешь, о Мохе я тоже не скоро забуду, но его тут нет и слава богу.

– Богу нет дела до твоего Моха. Кстати, кто это? Один из тех, кого изъяли из оборота? Если так, то Моху сейчас не до тебя. Здесь, где мы с тобой, можно встретить только того, с кем у тебя органическая связь. Не понимаешь? Это как в цеху времени, где формируется будущее. Если мы с тобой встретились, значит и в будущем наши пути пересекутся. Неожиданно. Надо будет иметь тебя ввиду, последить, мало ли что ты еще натворишь, а мне придется с этим разбираться.

Макс даже посветлел от таких слов. Кот запал ему в душу и более того, волновался о нем. В том, что Макс что-то натворит, он и сам был уверен, такой уж он – если брал лист бумаги, мог запросто порезаться.

– Поброди тут, может еще кого встретишь. Присмотрись, постарайся запомнить, пригодится. Здесь все чисто, как было задумано создателем. Но не пытайся ни с кем заговорить. Они тебя не услышат и не увидят – они только в твоем сне, но не обязательно, что и ты снишься им. Понимаешь?

– А ты?

– Я особенный, – гордо сказал сол, – могу себе позволить нарушить правила и заговорить с тем, кто еще живой, хотя и спит. Ты же хочешь встретиться с теми, кто живет на деревьях? Они тут. Ищи!

– А медальон?

– Что медальон? Ты его нашел?

– Нет еще. Но, мне кажется, за ним уже пришли.

- Неужели? Быстро… Подозрительно быстро для стабильности. Надо присмотреться к вашему времени повнимательнее. Сам по себе артефакт еще ничего не значит. А вот то, что его хозяин так быстро пришел за ним, пройдя все стадии восстановления. Да еще приплюсовать сюда активированный портал, который, если бы не медальон, затянул бы и тебя, картина складывается тревожная. Ты, главное, не паникуй, если что, я рядом.

Макс снова почти ничего не сказал, хотя ему хотелось болтать о чем угодно, лишь бы кот подольше оставался с ним рядом, не прогонял. Но сон кончился и Макс проснулся. На этот раз реальность не показалась ему абсурдной. Ему хотелось как можно быстрее разобраться, кто такой солдат и, главное, откуда. Если кот говорил о медальоне, то его хозяином мог быть и он, почему нет – форма старого образца, ППШ, манера речи соответствует тому времени, откуда он мог быть. Макс одернул себя – он всерьез обдумывает версию, что незнакомец явился из прошлого? Ну, нет, к такому Макс был еще явно не готов и сознание снова пропищало с претензией на гордость – «Не верю!», а душа сжалась от предчувствия беды. Испытания, которые ожидали Макса впереди, могли уничтожить его – душа угадала это вероятное будущее, взбунтовалась и заставила Макса сделать осторожный шаг по тропе, которая вела в неизвестность. Пока не пришел страх, следовало провести его, как можно дальше, чтобы обратной дороги у него уже не было.

Глава 10. Настоящий.

Макс еще находился в пограничном состоянии между сном и явью, но сразу обратил внимание на то, как солдат отреагировал на слово полиция.

– "В Советском Союзе была милиция. А может он из психушки? «Сталинский отдел» там наверняка есть, они рассказывают такое, во что сейчас никто не верит."

Макс тоже имел представление об СССР, но смутное. Многое казалось ему преувеличением, как положительных сторон жизни того времени, так и наоборот. Быть с «солдатом» на равных, если придется оценивать прошлое, Макс однозначно не смог бы – не хватало знаний, а эмоции и подозрительность доверие убивали с одного выстрела.

Увидев, что Макс проснулся, незнакомец поднялся со своего места.

– Псих, ты куда? - в голосе Кристины послышалась обида и усталость – любая игра, даже самая увлекательная, со временем надоедала, а тут нескончаемый трэш.

– Куда надо, – ответил он, подтверждая, что недавний шанс растопить лед недоверия они оба благополучно профукали.

– А куда надо? Давай уже, определись, у меня уже руки затекают, болят. Я есть хочу. Пить! И в туалет.

Солдат остановился.

– Не врешь? Правда, хочешь? Или снова твои фокусы?

– Да! Хочу! – Кристина выкрикнула и почувствовала, что уже еле терпит, хотя раньше об этой потребности организм почему-то молчал, стресанул.

– Не ори, сейчас свожу… до ветру.

– До какого еще ветру! Я в туалет хочу! ПИсать!

– Слушай, хватит уже, ты можешь без этого вот, писать-какать, не говорю про остальное. Я тоже эти слова знаю, но пользуюсь в крайнем случае. А ты, как.. мужичка, через слово грубость. Ты же девушка!

– Пошел ты знаешь куда? Я. Хочу. Писать, – отчеканила Кристина. Солдат махнул рукой, подошел, подхватил на плечо и понес.

– Э, куда! На живот не дави!

– А как мне тебя нести?

– Развяжи, сама пойду.

– Нашла дурака.

Макс смотрел им вслед задумчиво:

– «Стоило заснуть на полчасика, уже снюхались, быстро это у них. Кристина, по мнению Макса, девчонка была с характером, но разборчивая. С Мохом отношения поддерживала сугубо деловые – он ее консультировал по психологии, а она ему писала рефераты и клепала презентации. Про его хобби, скорее всего, ничего не знала, иначе не рискнула бы попереться на дачу с такой компанией. Личная жизнь Кристины для Макса также была темным лесом, в который он и не стремился заходить – однажды подкатил в столовой, предложил сходить куда-нибудь и отвалил – Кристина ответила коротко и предельно ясно:

– «Ноу!»

О том, что Мох позвал и ее, узнал, когда она пришла с поля с бутылкой. - «Кстати, где она?» - Макс осмотрелся и увидел в стороне то, что искал – недопитое шампанское, бутылка валялась рядом с крыльцом, видимо, Кристина ее бросила, когда незнакомец на нее напал. Опрокинулась, но в ней еще оставалось прилично.

– "Эх, дотянуться бы, этот вкус, пузырики…., на рассвете самое то. Блин, хоть бы все это было сном, бесконечным, мерзким, но все же сном», – подумал Макс и сразу вспомнил про Моха. – Эти гоблины тоже воскреснут. Не хотелось бы». Макс постарался отогнать воспоминания, которые снова потянули за собой грусть, тоску и одиночество:

– «С прошлым надо расставаться, иначе я застряну в нем. А так, если повезет, если не буду тупить, может быть снова встречу этого кота. Классный. Зверюга. Здоровый и в людях разбирается».

***

– Давай тут, я уже не могу терпеть! – послышались голоса и Макс стал прислушиваться к тому, о чем между собой говорили Кристина и «солдат».

Затрещали под ногами сучья.

– Вот зачем это? Ты специально меня в эти колючки засунул?

– Ты же сказала, что уже не можешь, капризная, давай уже, делай свои дела.

– Как? Развяжи!

– Тьфу.

…

– О-е-е…, – возглас Кристины выражал полное удовлетворение, непонятно чем – что ей развязали, наконец, руки или тем, что она смогла, наконец, сходить в кустики по маленькому или что там ей приспичило от волнения. Вспомнив полупустую бутылку шампанского, Макс удивился, как долго она терпела.

– Долго еще?

– Не торопи. Шампусик он такой – торопиться не надо, а то через пять минут снова захочу.

– Ясно, сиди до вечера, мне спешить некуда.

– Мне тоже, – ответила Кристина.

– Врешь небось, а сама только и ждешь, когда те с поля придут к вам на помощь? Вы же условились?

– В смысле, договорились? Никак. Бухло закончится – придут. Мы тут с вечера зависаем, народ подошел к вопросу ответственно – нажрались все!

– Нажрались? Почему решили есть в поле?

– Нажрались, в смысле напились, – вздохнула Кристина и это было слышно даже на расстоянии. Она умела, как никто другой, такими вот вздохами показать свое отношение и еще конкретизировать, если хотелось «засадить побольнее». Сейчас, например, ее безмерно раздражала тупость этого странного «незнайки», который к тому же разговаривал, как старый дед.

***

Макс вспомнил, что такие же слова слышал от пожилых родственников, с которыми общался не так часто – родители считали, что общение со стариками его испортит и вместо деревни летом отправляли в тематические лагеря:

– Там его сверстники! Пусть учится взаимодействовать, конкурировать. А деды что, будут про свой СССР рассказывать, как там было зашибись, не дай бог в школе на уроке истории повторит, дети будут смеяться, а учитель будет усиленно отмораживаться.

Опасения были не напрасными. Макс уже спросил однажды учителя:

– «Почему дети в СССР говорили: «Спасибо за наше счастливое детство». Они придумывали?»

Учитель с ответом запутался и был рад, когда прозвенел звонок и урок закончился.

О том, что вопрос резонанс все же имел, Макс понял по тому, что его перестали звать на дни рождения, хотя мама всегда снаряжала его конвертом, в котором было не меньше тысячи. Социум защищался, выдавливая «маргиналов», с их точки зрения, на обочину. Со временем Макс научился лицемерить, но кое-что в сознании осталось, создавая дискомфорт в общении с теми, кто реалии постсоветского мира воспринял, как должное. Свое общество и точку зрения не навязывал, предпочитая избегать конфликтов. Если не получалось, посылал на ... и уходил. Несколько раз приходилось драться – людям не нравилось, когда их посылали, а другого способа отвязаться от назойливых призывов поспорить, Макс не знал. Предмета для спора не видел – чувствовал, что прав потому, что бесконечно верил своему деду. Когда родители поняли, что дед их «сделал», было поздно. Хотя мать все время пилила отца за то, что он ее не послушал и допустил к «нашему мальчику». Когда деда не стало, Макс понял, что осиротел, а у матери к деду появилась новая претензия – что он «украл у них сына» – в общем, обычный бред взрослых, воспитанных на постсоветском вранье.

***

Кристина, которой полегчало, почувствовала себя более уверенно и вовсю ехидничала:

– Представляешь, какие мы – взяли вина, шампузы, пива и нажрались, да еще на свежем воздухе! У вас так не делают?

– Почему, у нас тоже выпивают, – солдат ссориться не собирался и на тон Кристины, которая все еще сидела в кустах, не повелся. – Но после боя. А что б во время задания, да еще в глубоком тыл оу – таком не слышал. Для группы это верная смерть. Одно не пойму, вот вы вроде обычные, но какие-то другие и на шпионов не похожи. Пьете, веселитесь, будто все вам нипочем.

– Разумеется, не похожи! Потому, что мы не шпионы. Не знаю, чему ты удивляешься. У тебя вопросы такие, знаешь ли, мозги вывернутся, чтобы понять. То мои духи засрал. То тебя возмущает, что люди на свежем воздухе набухались. Придумал какой-то фронт, тыл. Это где, вообще, объясни! У нас что, война?

От благостного состояния, в которое Макс погрузился, слушая перебранку, не осталось следа. В голове все пришло в движение – начал складываться пазл, который состоял из совершенно разрозненных элементов – они сами сближались, состыковывались и картина все больше обретала черты реального времени – того, откуда солдат мог явиться. Макс слушал, что ответит солдат, но он почему-то молчал.

– Я уже все. Забирай меня, – скомандовала Кристина.

– Сама пойдешь, не барыня.

Несмотря на утро, стали сгущаться сумерки, будто рассвет вдруг передумал наступать и началось солнечное затмение. Свет, который успел заполнить собой все вокруг, померк. Стало прохладно. Подул ветер.

Макс все еще ждал продолжения начатой беседы, но незнакомец упорно молчал. На пороге развалин дачи нарисовалась фигура Кристины. Солдат ее не связал. Она подошла к Максу, уселась рядом. Заметила на себе его взгляд:

– Что!

– Ничего, – Макс не знал, как сказать о своих предположениях, чтобы не нарваться на раздражение Кристины, от которого уже устал. Но кроме нее посоветоваться сейчас было не с кем, а поговорить, поделиться было необходимо, чтобы не взорваться. Пришлось рискнуть. – Крис, мне сейчас кое-что показалось.

– Что! Что тебе показалось? Хватит мотать мне нервы. Один пургу несет, другой - "..." фигню (грубый аналог). Вы не можете просто изъясняться? По-человечески, без вот этих вот ваших заморочек?